Леонид посмотрел на Моргунов. Они сидели на своём камне и моргали ему в ответ.

— Сигнализация, — повторил он. — Ну ладно. Только еду ты где возьмёшь?

— Там же, где брали, только людей пошлём больше, — сказал я.

Я повернулся к Диме.

— Ты с Женей к корню, бить рыбу. Острогу возьмёте у ската. Женя пусть топор оставит здесь, а с собой берёт Зубочистку.

— Я с Женей? — Дима сразу забыл про Леонида. — А можно я буду бить?

— Сколько набьёшь, все твои. Только с камней в воду не лезть.

Аню я нашёл у ручья, где она полоскала тряпку, и позвал её и Зою. Зоя пришла от настила Филиппа и встала чуть поодаль, будто не была уверена, что зовут и её.

— Вы вдвоём к мысу, — сказал я. — Помнишь, Аня, расщелины в скалах, где мелочь в воде сидит? Наберите, сколько поймаете, и несите сюда. Ничего не пробуйте, даже если пахнет вкусно.

— Поняла, — кивнула Аня. — К отливу как раз успеем. А нюхать можно, или нюхать у тебя тоже считается пробовать?

— Нюхать можно. В рот не тянуть.

— А я там зачем? — спросила Зоя.

— У тебя ноги быстрые, — сказал я. — Если что увидите, ты бегом сюда, а Аня сидит и смотрит. Свисток возьми, а второй у Ольги. как будешь подходить — свисти. В лесу не кричи.

Зоя посмотрела на Аню, потом на меня.

— А то, что Диана сказала, правда? — спросила она. — Что вам верить нельзя?

— Диана сказала то, что думает. Ты сходи к мысу, вернись и реши сама.

— Ладно, — сказала она. — Я быстро бегаю, это правда.

Валера выбирал палку на лук у края промоины, на виду у лагеря, и его я трогать не стал. Охота с пращой подождёт до завтра.

Пока Дима бегал за острогой, а Женя искал, куда пристроить топор, я собрал у навеса оставшихся в лагере. Ольга пришла с Миланой.

Рита, вытерев руки о подол, села на доску, а Женя встал с краю, готовый уйти, как только Дима вернётся.

Стаса я позвал отдельно. Он сидел на своём месте и смотрел в огонь.

— Стас, иди сюда. Без тебя тут не решить.

Не сразу, но он поднялся и встал за спиной у Ольги. Отвлечь от гнетущих мыслей его могло только дело. Лену надо было искать — это бесспорно. Но именно сейчас мы себе этого позволить не могли.

— Мы тут надолго, — сказал я. — Нас никто не ищет, а если ищут, то не здесь. Лодки, которой можно править, у нас нет, и в ближайшие дни не будет. Значит, жить будем здесь, и не на один месяц, а живём мы пока, как на привале: скат с шалашами да навес на половину людей.

— Ну, живём же, — сказала Рита.

— Живём, пока сухо, — ответил я. — Посуды две штуки, и обе на огне, а топор один на всех. А с той стороны, откуда приходят звери и откуда теперь может прийти человек, у нас ничего нет, кроме кольев вокруг одной ямы. Нужен забор и крыша на всех, а для этого надо знать, как это делается.

Я посмотрел на Стаса. Сложив руки на груди он молчал.

— Детей где класть, если дождь? — спросила Ольга. — Под скатом уже места нет, Андрей. Дима и так спит в обнимку с Чебу, а мне куда ногу девать? Под скатом будет мокро, я же вижу, как оно сделано.

— И еду где держать, — добавила Рита. — Холодос у нас на одну рыбу. Валера с луком принесёт зверя, а класть его куда? На гальке за день пропадёт, в яму не влезет. Мне под еду яма нужна, и не одна, и чтобы в тени.

— Вот, — сказал я. — Стас?

Стас помолчал ещё. Потом расцепил руки и обвёл глазами промоину, будто видел её в первый раз.

— Место плохое, — сказал он.

Женя поднял брови. Ольга обернулась.

— Почему плохое? — спросил я.

— Потому что это промоина, — Стас показал вверх, туда, откуда она шла из леса. — Её вода промыла. Значит, в дождь вода здесь и пойдёт, потечёт по всему дну, прямо под скат и под настилы. Я вчера ещё смотрел, по камням видно, докуда она поднимается. Вон, полоса на стволе, видите?

Я посмотрел. На ближнем стволе и правда шла ровная тёмная полоса на высоте колена. Я её видел каждый день и ни разу не подумал, откуда она. Глазастый ты, Кром, ничего не скажешь.

— И ещё, — Стас заговорил ровнее. — Со стороны леса промоина открытая, а со стороны моря её видно с берега. Закрыться нам тут нечем. Забор тут ставить, это вдоль всего склона городить, жердей не хватит. Я бы искал место выше по ручью, где ровно и сухо, а вода рядом, но ниже. Нужно, чтобы с одной стороны его прикрывал склон или скала. Там и навес ставить, и забор.

— Можешь найти? — спросил я.

— Могу посмотреть, — Стас пожал плечами. — Я ещё не весь ручей видел.

— Выше по ручью, — повторила Ольга. — Это от моря дальше, Андрей? Тогда Дима хоть к воде один не убежит.

— Дальше, — ответил я. — Потому и смотрим.

— Так что смотри, Стас, — добавил я. — Найдёшь, решим все вместе. Если там лучше, переедем. Мне без разницы, где спать, лишь бы не в луже.

Женя хихикнул и сразу сделал серьёзное лицо.

— Только по двое, — сказал я. — Возьми кого-нибудь.

— Возьму Киру, — сказал Стас. — Она верёвку плела, она и вязать будет, если пойдёт.

Он посмотрел в сторону настила Филиппа, где Кира сидела, разбирая на коленях что-то светлое. Пойдёт она или нет, я не знал.

— Спроси, — сказал я.

Стас кивнул и пошёл к Кире. Шёл он медленно, и про Лену в этот раз не сказал ни слова.

Впервые за утро он сам взялся за дело. Я решил, что навес подождёт.

Дима прибежал с острогой, и Женя пошёл с ним к ручью, держа Зубочистку перед собой обеими руками, будто её у него сейчас отнимут.

К полудню Валера сидел у ската с охапкой палок и по очереди гнул их о колено.

Почти все он отложил сразу, а одну светлую палку без сучков долго гнул, глядя, как она возвращается. Ему она была почти до плеча, и я бы сам такую взял.

— Эта, — сказал он, когда я подошёл. — Вон с того куста у края промоины, у него ветки как раз такие. Гнётся без треска и назад идёт сама. Сырая ещё, её бы неделю сушить, но недели у нас нет. До вечера посушу у огня и подрежу концы, будет стрелять. Не скажу, что хорошо, но будет.

— А тетива?

— Вот с тетивой — беда, — Валера покрутил палку в руках. — Нужна тонкая и крепкая, чтобы не тянулась. Травяная Кирина толстая, она для навеса.

Я посмотрел в сторону настила Филиппа. Кира со Стасом уже вернулись с ручья. Стас ходил вокруг навеса и мерил что-то шагами, а Кира снова сидела на досках у Филиппа и перебирала на коленях что-то светлое, вроде куска рыболовной сети.

Это и была сеть, которую я просил у Киры ещё до похода в лес.

Я подошёл.

— Кира, у меня к вам просьба.

Кира подняла глаза. Филипп рядом с ней смотрел на меня с настила и молчал.

— Какая? — спросила она.

— Валера делает лук, и ему нужна тонкая тетива, чтобы не тянулась. Есть у вас такая нитка?

Кира подумала, перебирая пальцами край сети.

— Для сети я крутила тоньше, в три пряди, — сказала она. — Она не тянется, я на ней узлы проверяла. Моток есть, только мне её на сеть не хватит, если отдам.

— А много с сетью осталось?

— Половина, — Кира показала на свои колени. — Зоя помогала, но Зоя теперь у мыса. Одна я её до завтра не доделаю. Пальцы уже не гнутся.

Иностранец сидел у огня с миской Риты. Он успел проспать часа два прямо на гальке, и вид у него стал почти живой. Увидев, что я смотрю, он поднял брови.

Траву для Кириной верёвки рвал он, ещё до похода. А когда я просил сеть, Кира сказала, что он ей не нужен, то есть нужен, только не сегодня.

— Кира, — сказал я. — А если с вами сядет он? Руки у него ловкие, и траву он вам уже рвал.

Кира посмотрела на иностранца долгим взглядом, потом на Филиппа. Филипп промолчал и отвёл глаза, а с чего, я не понял.

— Пусть садится, если научится, — сказала Кира.

Я махнул иностранцу рукой и показал на Киру, потом на сеть. Отставив миску, он сел рядом с ней на доски.

Кира сунула ему в руки край сети. Он повертел его и, посмотрев, как связан узел, завязал следующий. Нахмурившись, она проверила узел пальцем и молча дала ему второй конец.

Моток тонкой нитки я отнёс Валере.