Мышь козырнул и, достав коммуникатор, стал дублировать приказ капитана по взводам. Бойцы мгновенно бросали свои дела, запрыгивая под защиту надёжной брони. Мини-реакторы грозно заурчали, выдавая максимальную мощность, и тяжёлые машины рванули с места, на ходу разворачиваясь в походный строй.

Палкин отлично понимал, чего может стоить такой вот прорыв. Узким местом был сам въезд в этот скальный массив. В проходе могли идти в ряд максимум три КБМ-450, что значительно повышало риски потерь и резко снижало манёвренность ударной группы. Но капитан также понимал: если они упустят вражеский десант и позволят ему уйти вглубь пещерных лабиринтов, то шансы выкурить диверсантов оттуда значительно уменьшатся.

Удача любит рисковых. Так что придётся попытаться привлечь внимание этой капризной дамы. К тому же противник просто не успеет развернуть тяжёлые силы, чтобы встретить их роту во всеоружии. Энтони хищно усмехнулся. Его машина двигалась во втором эшелоне. ИИ непрерывно получал и анализировал данные со всех остальных бронемашин, выводя на проекционные экраны командирского места всю необходимую тактическую информацию.

Вот его сформированная на базе роты тактическая группа перестроилась в колонну по две машины, на всех парах влетая в каменный зев.

По бокам исполинские скалы полностью перекрыли обзор с флангов. Протяжённость этого природного коридора составляла примерно двести метров. Идеальное место для засады — хорошо, что противник просто не успел её организовать. И тем не менее их встречали.

Первые «коробочки», вылетевшие из коридора, стремительно стали расходиться в стороны. И почти сразу же к одной из них устремились два дымных реактивных следа. Первое попадание полностью просадило щитовую установку, которая не была рассчитана больше чем на один прямой удар из тяжёлого противотанкового калибра. Второй снаряд ударил точно в борт, заставив многотонную машину подпрыгнуть, развернуться в воздухе, а затем с жутким скрежетом, который был слышен даже сквозь броню штабного КБМ, рухнуть на сухую землю.

— Рассредоточиться! Пехоте покинуть транспорт! Миномётам прикрыть высадку! — рявкнул в эфир капитан.

Машины начали притормаживать прямо на ходу, позволяя десанту покинуть нутро броневиков и занять позиции, прикрываясь тяжёлыми бортами и скальной породой, которой здесь хватало с избытком. Обилие камня, впрочем, серьёзно мешало самому транспорту, всё ещё сковывая его манёвренность.

Со стороны вражеских укрытий почти сразу после подбитой первой машины ударили новые снаряды. Но в этот раз водители оказались готовы. Несколько КБМ, шедших позади командной «коробочки», отстрелили из специальных мортирок цилиндрические капсулы. Те раскрылись прямо в воздухе, мгновенно заполнив пространство невидимой глазу взвесью. Выпущенные по целям ракеты вдруг резко вильнули в сторону, впечатались в скальный массив и расцвели бесполезными взрывами.

В каждой стандартной машине размещалось десантное отделение из десяти бойцов, не считая мехвода и наводчика. Только командирская КБМ отличалась по вместимости: десанта здесь было всего пятеро, зато в рубке управления располагался полноценный тактический узел капитана.

Бойцы легиона с ходу вступали в бой, разворачивая мобильные щитовые установки или рассредоточиваясь за валунами и бронёй. Противник тоже не отставал: диверсанты успели грамотно занять позиции и плотным огнём не позволяли роте Палкина развернуться достаточно широко, чтобы ввести в сражение всю технику.

Внимание капитана привлекли десантные боты, которые вдруг стали стремительно набирать высоту, явно намереваясь покинуть горячую зону. Энтони тут же пометил их как приоритетную цель и передал экипажам ближайших КБМ жёсткий приказ: прижать вражеский транспорт к земле. Слаженный залп четырёх тяжёлых плазменных пушек превратил первый бот в пылающие руины. Остов рухнул прямо между позициями роты и противника, перекрыв часть обзора густым чёрным дымом и стеной пламени.

Еще одному пилоту повезло чуть больше: получив критическое повреждение, бот попытался вытянуть траекторию и уйти вверх, но не дотянул, на полном ходу впечатавшись в вершину скалы. Рвануло очень даже знатно. Остальные боты успели уйти за скальный гребень или уже стояли на земле, прикрытые породой.

Следующие попытки противника использовать ракетные комплексы против нашей техники провалились. «Завеса» работала штатно, и в ближайшие полчаса любой боеприпас с системой самонаведения будет просто сходить с ума. Но это отнюдь не означало, что у врага кончились сюрпризы. Как только Палкин приказал накрыть квадрат термоплазменными минами, за первыми же выстрелами последовала ответка. Сфокусированные лазерные лучи из ручных противотанковых комплексов ударили сразу с нескольких флангов, превратив две миномётные машины в пылающие костры.

— Давим, братцы! Давим! — рявкнул в коммуникатор Энтони.

Тяжёлая пехота упорно продвигалась к врагу, используя природные складки местности, разворачиваемые щиты и корпуса машин в качестве временных укрытий. Бой шёл ожесточённый, диверсанты буквально зубами вцепились в свои позиции. Но кое-что всё равно не сходилось. С начала огневого контакта часть сил противника, естественно, была уничтожена, однако эти потери никак не бились с тем изначальным количеством врага, который засел у скальной гряды.

Но об этом Палкин подумает потом, когда бой закончится. Капитан наблюдал за тем, как противник грамотно меняет позиции, прикрывая перемещение своих малых групп шквальным огнём из штурмовых комплексов. Диверсанты явно действовали не как разрозненный сброд, а как превосходно подготовленный отряд, способный встретить превосходящие силы легиона и выдерживать их натиск ровно столько, сколько потребуется.

Так происходило и сейчас. Немногочисленная группа противника заставила целую роту, наступающую под прикрытием тяжёлой техники, фактически ползти со скоростью черепахи. И ладно бы враг просто застопорил их продвижение — потери легионеров тоже оказались весьма ощутимыми. Ещё несколько «коробочек» окончательно лишились хода. Около двадцати бойцов роты по тем или иным причинам выбыли из строя. А противник всё ещё не был сломлен.

— Миномётной батарее — накрыть плазменными зарядами отмеченный сектор! — скомандовал Энтони, помечая нужные квадраты на тактической голограмме.

Через секунду территория, где укрепился противник, превратилась в локальный ад. Снаряды обрушивались на вражеские позиции, вспыхивая яркими рукотворными солнцами. Это резко снизило плотность вражеского огня, что позволило передовым отрядам легиона быстро сократить дистанцию, попутно наращивая интенсивность собственного обстрела.

Разведывательные «птички», поднятые с лёгких машин, отлично передавали общую картину боя. Плазменный удар заставил резвого противника вжаться в укрытия, чем незамедлительно воспользовался Палкин.

— Третьему и шестому взводам — зайти с флангов! Остальным двигаться прежним строем под прикрытием брони. Миномётам сменить позицию и накрыть квадраты 3–5 и 5−4, — непрерывно анализируя перемещения своих и чужих сил, отдал приказ капитан.

Когда выжженная земля начала остывать, стало очевидно, что несколько уцелевших отделений противника всё ещё продолжают удерживать особо удачные позиции. Но потери врага по-прежнему не бились с теми данными разведки, что получил капитан до начала боя. Этот рубеж явно обороняли лишь немногочисленные силы прикрытия — арьергард.

Оставшиеся очаги сопротивления легионеры просто закидали ручными гранатами, не особо рискуя собственной шкурой. И капитан был совершенно не против не слишком гуманного, но эффективного подхода. Бой стих так же неожиданно, как и начался. Каким бы профессионалом ни был противник, преимущество в технике и живой силе было явно на стороне легиона.

Командирский КБМ, резво прыгая по изрытому воронками плато, достиг разбитых позиций диверсантов и резко затормозил, подняв приличное облако серой пыли.