Только вот она этого явно не желала. По крайней мере, не сейчас. Любые попытки обсудить с ней престолонаследие неизменно наталкивались на глухую стену. Никто, кроме маленькой Лики, не мог говорить с ней на отвлечённые темы. Именно поэтому на текущем совете кресло моей жены пустовало.

Сделав глоток терпкого травяного настоя, я, наконец, нарушил повисшую над столом тишину:

— Резонно. Придётся рискнуть. Рен, как нам минимизировать возмущение остальной аристократии?

Шуйский явно не одобрял такой спешки, но спорить больше не стал — все свои аргументы он уже выложил. Безопасник на несколько секунд задумался, а затем по-деловому пожал плечами:

— Значит, не будем называть это военным захватом. Всем и так понятно, кто в Золотом Солнце держит реальную власть. Назовём операцию миротворческой. Скажем, «восстановление законного порядка» или «защита имперского протектората от пиратской угрозы». И если нас открыто поддержит хоть кто-то из Великих Домов — пусть даже формально, просто на бумаге, — этого вполне хватит, чтобы заткнуть рты недовольным.

— Намекаешь на Дом Люмен? — прищурился я.

— Иных вариантов у нас пока нет. Остальные Дома только плетут интриги и раскидывают сети, а вот госпожа Люмен ранее весьма недвусмысленно выражала готовность к сотрудничеству с Раграсом.

— Это было до того, как галактика сошла с ума, — отозвался я, сильно сомневаясь, что Великий Дом так легко подпишется на откровенную авантюру.

— Нам ничего не стоит аккуратно прощупать почву через её посланника, который всё ещё находится у нас на планете, — парировал Рен.

— Хорошо, я займусь этим вопросом, — я посмотрел на Рину.

Инженер-лааарискай чувствовала себя на совещании явно не в своей тарелке. Это было заметно по тому, как мышка тревожно прижимала круглые уши к голове. Бывший старший механик «Тени», а ныне руководитель проекта «Колосс», откровенно не любила все эти политические дрязги. Она хотела побыстрее отчитаться и как можно скорее покинуть душное помещение бункера.

Я негромко хмыкнул. «Колосс» был ещё одним амбициозным проектом, который нещадно сжирал скудные средства системы. После того как мы притащили на орбиту трофейный «Бастион», на закрытом совещании в узком составе — я, Рен и Крейн — было принято решение восстановить эту махину и глубоко модернизировать. Официально проект «Колосс» был у всех на слуху, но львиная доля его спецификаций оставалась под строжайшим грифом секретности.

Главного инженера долго искать не пришлось. Рина, которой мы лишь примерно накидали план и идеи, почти сразу выдала готовое техническое решение. И вскоре мышка стала отвечать за ремонт шарообразного линкора уже лично.

— Рина, что с «Бастионом»? Когда он будет в боеспособном состоянии? — спросил я.

Инженер дёрнула ушком, посмотрела в мою сторону и, деловито поправив лапкой усы, заговорила, привычным жестом активировав над столом голографическую проекцию огромного шара:

— После замены реактора на современный аналог нам удалось восстановить энергообеспечение примерно на двадцать процентов от номинальной мощности. Для достижения полного объёма работы щитовых установок и компенсаторов требуется замена почти семидесяти процентов узлов. Те, что сейчас находятся на корабле, не обслуживались годами и эксплуатировались на износ. Но даже в текущем состоянии «Колосс» способен прикрыть флот своими щитами на короткий промежуток времени.

На проекции стали окрашиваться различные сектора, наглядно показывая уровень восстановления в той или иной части корпуса. Большая его часть светилась тревожным красным или жёлтым. Зелёных, полностью рабочих зон было удручающе мало.

— Однако больших возможностей сейчас от него ждать не стоит, магистрали просто не выдержат нагрузки, — резюмировала инженер.

— Что по комплектации москитного флота? — задал я следующий вопрос.

— С этим всё паршиво. На открытом рынке не продаются автономные боевые дроны имперского образца, поэтому восполнить потери нам просто негде, — вмешался в разговор Адриан, в чьи обязанности теперь входила комплектация флота. — Конечно, после последнего боя около четырёхсот уцелевших единиц вернулись в ангары носителя, но нужно как минимум вдвое больше. Базовая комплектация «Бастиона», то есть теперь уже «Колосса», составляет почти две с половиной тысячи единиц.

— Заменить, как я понимаю, нечем, — резюмировал я.

— Ага, совершенно нечем. Поэтому сейчас от гордого звания «корабль-носитель» осталось только одно название.

— Однако, учитывая наши планы, уже идёт активное переоснащение ангаров, чтобы вместо дронов там можно было разместить боевые мехи, а также ракетные и торпедные установки автономного сброса, — добавила Рина, напомнив о собственной идее.

Рина предложила весьма интересное решение проблемы пустующих сот. Она придумала модернизировать их для перевозки и сброса не только москитного флота, но и других крайне полезных в бою сюрпризов. Например, ракетных или торпедных платформ автономного запуска. Фактически это были бронированные контейнеры с примитивным зачатком ИИ, которые просто отстреливались в открытый космос. Форсажные двигатели, аналогичные тем, что используются на наших мехах, выводили эти пусковые установки на заданную позицию, после чего происходил массированный залп. В каждом таком «ящике» скрывалось двадцать ракет или пятнадцать тяжёлых торпед. Это нехитрое и довольно дешёвое в производстве изобретение позволяло нам наносить болезненные удары с самых неожиданных ракурсов.

Но был у этого решения и существенный минус: общий ударный кулак москитного флота «Колосса» уменьшался почти на сорок процентов от базовой вместимости. Оно и неудивительно: ведь изрядную часть ангаров пришлось кардинально переделывать для обслуживания этих пусковых контейнеров.

— И как успехи на этом поприще? — поинтересовался я.

— Работы идут. Если верить отчётам… — лааарискай опустила взгляд на свой инфопланшет, сверяясь с цифрами, и добавила: — Переоснащение завершено на тридцать два процента. Полная переделка ангаров завершится через двенадцать дней.

— А ускорить процесс никак нельзя? — спросил Рен, который явно заинтересовался тактическим потенциалом этой задумки.

— Увы. Это было бы возможно, будь у нас нормальная орбитальная верфь, а так большую часть монтажа инженерам приходится выполнять по старинке, едва ли не вручную. Мы и так опережаем график на двадцать один процент.

— Хорошо. Спасибо, Рина. Можешь быть свободна.

Мышка только этого и ждала. Она быстро вскочила с кресла, смахнула проекцию корабля и, слегка поклонившись в мою сторону, поспешно покинула помещение, явно стремясь как можно скорее вернуться на орбиту к своей работе. Я посмотрел на закрывшуюся за ней дверь. Рина почти никогда не задерживалась на поверхности, предпочитая планетарному простору тесное нутро инженерных палуб.

Переведя взгляд, я кивнул Русакову, который ждал возможности взять слово. Он грузно поднялся, поправил новый мундир с генеральскими знаками отличия, коротко откашлялся, перелистнул пару страниц на своём инфопланшете и заговорил:

— Силы Раграса растут, нанятые инструкторы сполна отрабатывают свои кредиты. В первую очередь формируются десантно-штурмовые легионы, — на слове «легионы» Геннадий непривычно запнулся.

Вообще, идея изменить название крупных войсковых соединений с «корпусов» на «легионы» была моей личной прихотью. Изначально это так и преподносилось, но мысль быстро подхватил Рен, а затем, на удивление, и Русаков. Правда, генерал ещё не до конца привык к новой терминологии. Таким образом, мы не отходили от общеимперской сути комплектования наземной армии — внутренне структура оставалась прежней, — но в то же время символически отдалялись от Империи, подчёркивая свою обособленность.

— Поставка вооружения и техники идёт в штатном режиме, пусть и не без накладок. То транзитный груз пропадёт, то логистика подведёт. Но всё в пределах допустимой погрешности, — продолжил Русаков. — Нам придётся вести наступательную войну на мирах с самыми разными климатическими условиями. Поэтому в основном закупается техника с высокой проходимостью. Хотелось бы, конечно, переоснастить солдат по последнему слову техники, но и машины прошлого поколения — весьма достойный и надёжный вариант.