— Генрих, тебе напомнить, что именно благодаря адмиралу Лукасу ты всё ещё служишь во флоте? И что именно он сейчас гниёт в тюрьмах Департамента по прямому приказу этого самого регента?

— Я по гроб жизни благодарен адмиралу за помощь, но это всё равно предательство, — сухо отрезал Генрих.

— Мы сейчас не обсуждаем цену этого поступка. Каждый из нас прекрасно понимает риски и последствия. И каждый из собравшихся здесь должен для себя решить, кому он служит: Трону и Империи или лично регенту, — прервал дискуссию Джеймс, с силой опустив раскрытую ладонь на столешницу и привлекая к себе всеобщее внимание.

— Лучше бы принцессу регентом назначили, — в сердцах бросил кто-то из офицеров.

— Принцессу? Она выскочила замуж за какого-то изгнанника, и ты правда считаешь, что она ночами горюет о судьбе государства? — скептически хмыкнул другой командир.

— Её не отлучали от Трона, она имеет полное право претендовать на регентство! Да и никто её мнения не спрашивал. Виридис просто прибрал всё к своим рукам! — горячо возразил Андрей.

— Хватит! — Джеймс снова оборвал начавшийся спор. — Это сейчас не имеет особого значения. Мы собрались здесь по другому поводу. Повторяю вопрос: мы будем подчиняться приказам регента или нет? А то, кто кому останется верен — это уже дело второе.

— Предлагаю голосовать, — нарушил тишину Генрих.

— Поддерживаю, — кивнул Фриц. — Голосуем через пять минут. А пока пусть каждый всё обдумает и примет окончательное решение.

В кают-компании «Охотника» воцарилась гнетущая тишина. На лицах офицеров читался целый спектр эмоций — от праведного гнева до откровенного страха. Но сейчас каждому предстояло самостоятельно сделать тяжёлый выбор. Джеймс откинулся на спинку кресла, устало потёр переносицу и вновь обвёл взглядом задумчивые лица коллег.

Сам он всё давно решил. Подчиняться приказам регента Фриц не собирался, да и подавляющее большинство его экипажа придерживалось того же мнения. А те немногие, кто всё же решил сохранить верность текущей власти, были благополучно списаны на берег и уже покинули борт крейсера. Джеймс не сомневался, что многие из присутствующих командиров последуют его примеру и тоже поднимут мятеж.

Вот только на этом их единодушие и заканчивалось. Кто-то явно намеревался увести корабли в родные системы и оборонять свой дом до последнего — в основном такие настроения царили на вымпелах, чьи экипажи полностью комплектовались из уроженцев одного сектора. Кто-то желал затеряться на просторах Фронтира и занять выжидательную позицию. Третьи рвались добраться до принцессы Венеры и присягнуть ей на верность. В рядах последних преобладали молодые капитаны, в чьих жилах ещё играла горячая кровь.

Сам Фриц пока не знал, куда именно направит свой корабль после того, как окончательно порвёт с имперским флотом.

Никто не проронил ни слова. Каждый из присутствующих должен был принять это тяжёлое решение самостоятельно, без оглядки на товарищей. Когда отведённое время истекло, Джеймс подался вперёд и расстегнул жёсткий ворот кителя, позволяя себе дышать свободнее. Не по уставу, но на уставы ему сейчас было глубоко плевать. Духота в отсеке ощутимо давила. Фриц физически ощущал, как в эти минуты решается не только его личная судьба, но и, возможно, судьба всей Империи. Странное, непомерно тяжёлое чувство для простого флотского капитана.

— Итак, господа офицеры, пришло время сделать выбор, — нарушил тишину Джеймс. — Прошу поднять руки тех, кто не намерен подчиняться нынешнему регенту.

Он первым вскинул руку — решительно и без тени сомнений.

Несколько долгих секунд в кают-компании никто не шевелился, но затем руки начали подниматься. Одна за другой. Были и те, кто воздержался от голосования. Среди них оказался и Генрих. Впрочем, Фриц с самого начала знал, что этот командир сохранит верность законной власти, пусть и формальной. Главное, чтобы лоялисты не попытались воспрепятствовать мятежу силой. Окинув взглядом поднятые ладони, Джеймс с облегчением понял: численный и огневой перевес безоговорочно на их стороне.

— Все, кто проголосовал «за», готовьте экипажи. Мы покидаем систему через три часа после окончания этого брифинга. Отдайте все необходимые распоряжения. Остальных офицеров, пожелавших остаться под командованием регента, я попрошу не препятствовать отходу наших сил, — сухо подвел черту Джеймс.

Генрих и остальные не проголосовавшие офицеры молча поднялись. Те, кто присутствовал по голосвязи, просто отключили проекции. Генрих несколько секунд колебался, но затем решительно шагнул к Фрицу и, остановившись напротив, протянул руку. Джеймс встал, смерил взглядом протянутую ладонь, несколько мгновений о чём-то размышлял, после чего ответил на рукопожатие, позволив себе лёгкую усталую улыбку.

— Рад был служить с тобой, Джеймс, — глухо проговорил командир «Лихого».

— И я рад, Генрих, — кивнул Фриц.

Он бросил короткий взгляд поверх плеча товарища. Остальные капитаны тоже прощались друг с другом — так, будто расходились перед своим последним боем. Может, так оно и было. Итоги их голосования прямо сейчас создавали прецедент, который неминуемо выльется в масштабное вооружённое столкновение. Возможно, уже завтра они окажутся по разные стороны баррикад и будут вынуждены стрелять друг в друга на поражение. Но сегодня, сейчас, они всё ещё оставались старыми добрыми товарищами, прослужившими бок о бок много циклов кряду.

— Как бы ни сложилась наша дальнейшая судьба, я буду с теплотой вспоминать дни нашей службы, — Генрих крепко сжал ладонь Джеймса, а затем похлопал его по плечу свободной рукой.

Отпустив командира тяжёлого крейсера, он развернулся через левое плечо и чеканным строевым шагом направился прочь из кают-компании, а затем и с борта «Охотника». За ним последовали и остальные капитаны, отказавшиеся покинуть систему.

— Прощай, старый друг. Надеюсь, нам не придётся смотреть друг на друга через прицел, — едва слышно произнёс Джеймс вслед уходящим.

Десантный бот мягко коснулся выровненной площадки, подняв лёгкое облако пыли. Пилот справился с задачей филигранно, отклонившись от посадочного маркера едва ли на метр. Грузовой отсек начал плавно раскрываться, выпуская из тёмного чрева боевые машины пехоты. Те, басовито загудев компактными реакторами, скатывались на поверхность и, повинуясь жестам регулировщиков, тут же сворачивали в сторону импровизированного парка техники.

Я покинул десантный модуль последним, легко спрыгнув на утрамбованный грунт планеты. Плацдарм уже превратился в полноценный военный лагерь. Почти всю его территорию укрывали мерцающие купола мобильных генераторов, готовые первыми принять на себя орбитальный или артиллерийский удар. Самые уязвимые участки базы были надёжно скрыты маскировочными полями, поглощающими излучение как в видимом, так и в невидимом спектрах. На периметре вовсю кипела работа: инженерные взводы спешно возводили укрепления и оборудовали стационарные огневые точки. Разведывательные дроны с лёгким шелестом то и дело устремлялись в сторону вражеских позиций.

Подпрыгивая на неровностях почвы, ко мне стремительно приближалась лёгкая колёсная машина, оставляя за собой густой шлейф сухой земли. В нескольких метрах от меня она резко затормозила, и из кабины торопливо выбрался мужчина средних лет. Он был слегка полноват и явно стеснялся намечающегося живота, безуспешно пытаясь втянуть его в себя. Быстрыми шагами офицер преодолел разделявшее нас расстояние и, вытянувшись в струнку, отдал честь, глухо стукнув кулаком в закованную в броню грудь. Затем он внезапно замешкался, явно не понимая, стоит ли преклонять колено перед герцогом, или в полевых условиях это лишнее. Я лишь усмехнулся и небрежно махнул рукой, избавляя его от сомнений.

— Докладывай… — я скользнул взглядом по знакам отличия на его форме и добавил: — генерал-лейтенант.

— Генерал-лейтенант Виктор Велинский, командующий операцией «Гектар», а также комендант опорного пункта… — он вновь замялся, а затем простодушно пожал плечами: — Да Бездна знает, как его назвать. Ещё не придумали.