На моих губах мелькнула слабая усмешка.

— Продолжай, генерал-лейтенант.

— В соответствии с планом операции мы заняли позицию в пятидесяти километрах южнее вражеских укреплений. Организованного сопротивления мятежники не оказывают. Разведка докладывает, что противник стягивает немногочисленную артиллерию и пехотные резервы, но попыток прямого противодействия или контратак пока нет. Как и было оговорено, мы направили им ультиматум. Ответа до сих пор не поступило. Впрочем, срок, отведённый на раздумья, ещё не вышел, — Велинский бросил быстрый взгляд на потёртый хронометр на запястье и уточнил: — До истечения ультиматума остаётся ровно два часа.

Генерал-лейтенант жестом указал на лёгкий транспорт, предлагая нам перебраться с посадочной площадки в более подходящее место. Я кивнул. Вскоре машина уже несла нас к самой защищённой части плацдарма. В качестве штаба здесь использовали несколько состыкованных между собой ботов технической поддержки. Сверху их укрывал собственный силовой купол, поверх которого были растянуты ещё и маскировочные сети. На подступах к штабу оборудовали несколько укреплённых огневых точек, наглухо перекрывавших любые векторы возможной атаки. Сам комплекс расположился в тени крупных, неизвестных мне деревьев, чьи исполинские стволы уходили далеко в небо.

Высадив нас с генерал-лейтенантом, водитель тут же погнал машину дальше, по одним ему известным делам. Я же последовал за Велинским в шлюз одного из ботов.

Внутри штабные модули разительно отличались от стандартной комплектации десантного или транспортного образца. Пространство было плотно заставлено проекционными экранами, непрерывно транслирующими тактические и стратегические сводки. В отсеке находилось множество людей и ксеносов, с головой погруженных в работу — они в реальном времени координировали действия передовых отрядов.

Всё это — начиная от простого логистического бота и заканчивая тяжёлой бронетехникой — требовало колоссальных ресурсов. И речь шла не только о кредитах, но и о квалифицированных кадрах. Да, в армии, которую я создавал, пока ещё не было новейших образцов вооружения, в основном мы обходились надёжной техникой прошлых поколений. Трон всегда ревностно оберегал свою монополию на передовые военные технологии. Вот только в конечном итоге Империи это нисколько не помогло: ведь главная угроза стабильности пришла изнутри.

Пройдя за Виктором в отдельное изолированное помещение, я пару раз моргнул, привыкая к лёгкому полумраку. Центр комнаты занимал массивный овальный стол со встроенным голографическим проектором, а вокруг располагались удобные кресла. В них сидели офицеры различных чинов и родов войск. Я сразу понял, что угодил прямо на совещание штабной группы, с которого Велинский сорвался, чтобы встретить мой бот.

Заметив меня, офицеры мгновенно поднялись, коротко склонили головы и, повинуясь принятому в легионах уставу, синхронно ударили сжатыми правыми кулаками в грудь. Я отмахнулся от формального приветствия и прошёл к свободному креслу во главе стола. Бросил короткий взгляд на Виктора — генерал-лейтенант спокойно устроился на соседнем месте, давая понять, что кресло главнокомандующего он занимать и не планировал.

Опустившись в мягкое эргономичное сиденье, я внимательно оглядел собравшихся.

— Приветствую вас, господа. Хотелось бы услышать всё с самого начала, если вы не против, — ровно произнёс я.

Признаться, мне было пока непривычно в той роли, в которой я вдруг очутился. Нет, герцогом я ощущал себя уже уверенно. А вот быть главнокомандующим оказалось не так-то просто. Одно дело командовать небольшим диверсионным отрядом или корветом, и совсем другое — фактически управлять целой армией, выслушивать доклады генерального штаба и отдавать приказы.

Я неслышно вздохнул, отгоняя некстати нахлынувшие сомнения. Откинувшись на спинку кресла, привычным жестом ослабил жёсткий воротник парадного мундира. Он был выполнен в геральдических цветах Дома Валиант — строгий бело-красный крой, расшитый золотыми нитями, с гербовой эмблемой на груди.

— Тогда слово возьму я, — привлёк к себе внимание один из офицеров.

Он поднялся и негромко прокашлялся. Я скользнул взглядом по его знакам отличия: генерал-генерал-лейтенант, командир Второго легиона. Внешне он разительно отличался от полноватого коменданта Велинского. Это был высокий, по-военному подтянутый мужчина с несколькими глубокими шрамами на лице и коротко стрижеными волосами, тронутыми лёгкой сединой. В памяти тут же всплыла краткая выдержка из его личного дела. Митраш Романеску, бывший офицер имперского штурмового корпуса. Был списан в утиль после инцидента на планете Вилитрия. Что именно там произошло, выяснить так и не удалось — уровень секретности зашкаливал.

Рен пытался раскопать данные об этой операции, но все его запросы натыкались на допуск «Императорский», которым никто из моих людей, разумеется, не обладал. Сам Митраш тоже помалкивал, сухо ссылаясь на то, что не имеет ни малейшего желания ворошить прошлое. Единственное, что нашей разведке удалось узнать наверняка: из всего штурмового корпуса, дислоцировавшегося на Вилитрии, в живых осталась от силы рота. Из более чем двадцати тысяч бойцов с планеты выбралось чуть меньше двухсот человек.

Тем не менее, кроме этого тёмного пятна, в биографии Митраша не было ничего подозрительного. Командиром он оказался толковым и быстро освоился в привычной для себя роли главы крупного соединения. В данном случае — целого легиона.

Я кивнул, давая Романеску слово. Генерал уверенным жестом вывел над столом голограмму нескольких секторов планеты. На проекции вспыхнули метки ключевых точек, а также зоны дислокации наших сил и разведданные позиции противника.

Увеличив масштаб в районе космопорта, Митраш начал доклад:

— Планетарный космопорт был взят практически без боя силами трёх сводных батальонов Второго и Третьего легионов. Вооружённое сопротивление оказало лишь местное незаконное формирование, однако серьёзных проблем эти бандиты не доставили. Два взвода имперской охраны, нёсшие службу в терминалах, сразу же сложили оружие. Сейчас они конвоированы в лагерь временного содержания в строгом соответствии со всеми галактическими конвенциями. Поэтому заострять внимание на этом секторе я не вижу смысла.

Он жестом сместил проекцию, фокусируя масштаб на самом Граде. Городская застройка тут же расчертилась на сектора, окрашенные в разные цвета. Каждый оттенок имел свою чёткую расшифровку: зоны, удерживаемые противником, нейтральные территории и районы, перешедшие под наш контроль.

Здесь ситуация складывалась явно сложнее, чем с космопортом. Судя по проекции, наши силы смогли без проблем занять большую часть секторов на окраинах мегаполиса, но ближе к центру и административному дворцу все застопорилось.

Митраш снова негромко прокашлялся, посмотрел на голограмму, а затем перевёл взгляд на меня:

— С Градом столь стремительного успеха добиться не удалось. Противник основательно закрепился на подступах к администрации. Оно и неудивительно: по данным разведки, во дворце укрылся сам губернатор этой системы. Помимо прямых столкновений с регулярными частями гарнизона, нашим штурмовым отрядам приходится вести тяжёлые перестрелки с незаконными вооружёнными формированиями, которые перешли к партизанской тактике. Из-за этого темп продвижения основных сил резко упал. К тому же городские бои сами по себе — дело крайне непростое, — подытожил генерал-генерал-лейтенант.

— Мы вынуждены принимать многих встреченных безоружных за мирное население, а потом они бьют нам в спину, уже вооружённые до зубов, — в сердцах сплюнул кто-то из офицеров.

Что ж, я сам недвусмысленно приказал не трогать тех, кто не представляет для нас явной угрозы. Да, на этой планете хватало маргиналов и откровенных бандитов, но я прибыл сюда не с карательной миссией. Если я собирался восстановить здесь закон и порядок, то с этого и следовало начинать. Тем не менее, я прекрасно понимал досаду легионеров. К действительно серьёзным потерям партизанские выходки пока не привели, но приятного в этом было мало.