Принцесса. В последнее время в донесениях полевых агентов имя Венеры фигурировало пугающе часто. И среди простого народа, и в кругах высокопоставленных офицеров всё активнее обсуждался один и тот же вопрос: почему ту, что с детства готовили занять Трон, не назначили управлять государством, пока истинный Император не достигнет совершеннолетия? Всё чаще звучали крамольные мысли о том, что именно принцессу следует признать легитимным регентом. Взгляды, безусловно, радикальные. И когда вышел приказ Виридиса арестовывать и без суда казнить тех, кто смел рассуждать подобным образом, эти разговоры разгорелись с новой силой.

Виридис отчаянно пытался удержать власть и уберечь Империю от внутренних конфликтов, отлично понимая: внешние враги только и ждут момента, когда государство окончательно ослабнет. Вот только его методы всё сильнее расшатывали и без того хрупкий баланс. Он пытался потушить кипящее масло водой, лишь раздувая пламя.

Аврелий прекрасно это понимал, но донести свою мысль до герцога-регента так и не смог — тот попросту игнорировал любые предостережения. Теперь уже не вызывало сомнений, что Империя стремительно катится к гражданской войне. Она стала неизбежной: слишком много сформировалось коалиций, слишком велико было недовольство. Даже среди Великих Домов не осталось былого единства. И хотя в открытую войну пока никто не вступал, это был лишь вопрос времени. В какой-то момент у кого-то просто не выдержат нервы.

Тяжёлая дверь бесшумно ушла в сторону, впуская в кабинет Ариадну, толкавшую перед собой левитирующий поднос. На нём расположился запотевший кувшин с холодным чаем — именно таким, какой любил Аврелий, — а рядом стояла небольшая тарелка с несколькими простыми бутербродами, явно приготовленными самой помощницей.

— К сожалению, ничего получше найти не смогла, — виновато пожала она плечами, переставляя кувшин и тарелку на стол перед начальником.

— Ничего страшного, этого будет вполне достаточно, — слегка улыбнувшись, проговорил мужчина.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, Ариадна, ступай домой.

— Не засиживайтесь до утра, господин Сноухард, врач вам это категорически запретил.

Аврелий лишь привычно отмахнулся. Врачи запрещали ему почти всё, что составляло суть его работы. Но при текущем положении дел глава Третьего Департамента Разведки просто не мог позволить себе роскошь отправиться домой и безмятежно отдыхать.

— Ступай, Ариадна, а то ещё подумают, что старый хрыч совсем из ума выжил и не отпускает собственных сотрудников на отдых.

Девушка весело рассмеялась, затем смущённо прикрыла губы раскрытой ладонью. Несколько секунд она смотрела на усмехающегося Аврелия, после чего произнесла:

— Не стоит об этом беспокоиться. Я отправлюсь домой сию же минуту.

Вскоре девушка попрощалась и покинула кабинет, вновь оставив главу разведки наедине с его невесёлыми мыслями. Но размышлениям он предавался недолго: почти сразу после ухода Ариадны запищал интерком, оповещая о входящем соединении.

Сноухард удивлённо посмотрел на мигающий прибор, затем коснулся сенсора приёма вызова и подтвердил создание проекции. Над интеркомом возникла голограмма женщины-адмирала Нихары. Она была явно встревожена, хотя изо всех сил пыталась скрыть своё волнение. Но от цепкого взгляда Аврелия это, разумеется, не укрылось.

— Чем могу служить, адмирал Нихара, в столь поздний час? — невозмутимо спросил Сноухард, откинувшись в кресле.

— Господин Сноухард, у нас проблемы. Большая часть Третьего флота самовольно снялась с мест дислокации и покинула систему без всякого приказа. Адмирал Видрих не смог совладать с вверенными ему силами, — доложила Нихара, нервно проведя пальцем по воротнику кителя.

Аврелий тяжело вздохнул. Видрих был назначен командующим Третьим ударным флотом совсем недавно. Прежний командующий, прослуживший на этой должности почти двадцать циклов, недавно подвергся аресту и теперь в застенках Департамента дожидался смертного приговора. Причиной опалы послужили неосторожные политические высказывания старого офицера.

— Есть точная информация о численности вымпелов, покинувших позиции?

— Почти восемьдесят процентов боевого состава, господин Сноухард. Я взяла на себя смелость арестовать Видриха и немедленно связаться с вами. Пока — только с вами, — уточнила адмирал.

— Хорошо. Я направлю к вам следственную группу. Известно, куда они направились?

— Нет, есть лишь приблизительные векторы. Точные координаты мы получим только тогда, когда мятежные вымпелы выйдут из гипера. Но с уверенностью могу сказать одно: это Фронтир.

Аврелий почему-то в этом нисколько не сомневался. Он кивнул, по защищённому каналу отдал короткое распоряжение отправить к Нихаре оперативников, после чего произнёс:

— Пока никому не сообщайте об инциденте. Я лично доложу всем, кому следует об этом знать. На этом всё, — отрезал он и разорвал соединение.

Ну вот, кажется, началось. Открытое неповиновение целого флота, а значит, совсем скоро в Империи заполыхает полномасштабная гражданская война.

Он вновь коснулся сенсора вызова, дождался, пока на той стороне ответят, и, удовлетворённо кивнув, произнёс:

— Ариадна, рад, что ты ещё не успела уйти. Прости, но нам придётся поработать. Срочно созови экстренное совещание штаба. Выдерни всех начальников отделов прямо из постелей — пусть прибудут в течение пятнадцати минут. Код приоритета — жёлто-красный.

Немного ранее. Борт тяжёлого крейсера «Охотник»

Капитан первого ранга Джеймс Фриц сидел во главе стола в кают-компании собственного крейсера. Компанию ему составляли другие командиры Третьего ударного флота — точнее, те из них, кто так или иначе разделял его взгляды. Большинство офицеров присутствовало лично, но некоторые всё же не смогли покинуть свои вымпелы и участвовали в собрании по защищённому каналу голографической связи.

— Вам не кажется, что приказы регента абсолютно нелегитимны? Один только факт, что наш адмирал арестован за предательство, чего стоит! Человек, который служил Империи верой и правдой почти двадцать циклов! — горячился один из офицеров.

— А текущий приказ? Подавить восстание в системе Лисицы! Я оттуда родом! Там моя родня, знакомые, друзья! А мне приказывают прилететь и орбитальными орудиями подавить простое недовольство людей! — Самый молодой из присутствующих, капитан третьего ранга, резко вскочил с места и с силой опустил кулак на металлическую столешницу. — Да пусть меня трибунал тут же расстреляет, я не собираюсь этого делать!

— Сядь, Андрей, — спокойно произнёс Джеймс.

Молодой офицер в сердцах сплюнул, но всё же тяжело опустился обратно в кресло.

— Смерть Императора — это страшный удар для всего государства. Мы обязаны оставаться верными… — начал было капитан второго ранга, командир эсминца «Лихой».

— Кому верными-то, а, Генрих? Регенту? Трону? Или мёртвому Императору? — не выдержал один из командиров, чья проекция мерцала над столом.

— Именно поэтому мы здесь и собрались: чтобы решить для себя, что мы намерены делать дальше, — всё так же невозмутимо подытожил Фриц. — Подчиняться регенту и его приказам или нет.

— Я не собираюсь подчиняться. Мой экипаж и я отправляемся в родную систему. Я буду защищать свой дом даже от бывших соратников! — решительно заявил Андрей.

— Успокойся, никто не намерен вот прямо сейчас лететь и бомбить твою систему, — отстранённо произнесла одна из голографических проекций.

— Вы вообще понимаете, что мы сейчас обсуждаем предательство Трона? — Генрих медленно поднялся, внимательно всмотрелся в лица присутствующих и продолжил: — Это трибунал, господа. Вам ли этого не знать?

— Мы не идём против Трона и Императора. Мы лишь открыто заявляем, что поступки текущего регента — совсем не то, чему мы служили столько времени, — парировал Джеймс.

— А в чём разница? Сейчас регент выполняет роль законного правителя. Предав его, мы фактически предаём саму Империю.