Как, вообще, это можно забыть?!

Но и жить вот так, в сомнениях и подозрениях, тоже нельзя. Нужно как-то избавляться от этого психоза. Я либо верю Андрею, и мы живем как раньше, не шарахаясь друг от друга. Либо нет, и мы… разводимся?..

Эта мысль повергает меня в ужас.

Развод — это… Это страшно. У нас же дочь! Вообще-то две, но одна уже живет отдельно. А вторая — неуправляемая оторва. Одна я с ней просто не справлюсь, она не слушает меня, я для нее не авторитет. Но и отдать ее Андрею я не могу. Она же моя дочь!

Боже! О чем я думаю?

Я уже развожусь с Андреем и делю с ним Алису?!

Даже не зная точно, изменяет он мне или нет?

Я точно схожу с ума.

И чтобы этого не произошло, мне нужно до конца во всем разобраться.

Я должна все выяснить и поставить точку в этой истории.

Начинать выяснение из Калининграда было крайне затруднительно, поэтому пришлось отложить начало боевых действий до возвращения в Москву.

Но это не означало, что я перестала думать об этом. Наоборот.

В те минуты, что я не проводила с дочерью — с обеими дочерьми и мужем, — я упорно и скрупулезно разрабатывала план. Просчитывала шаги. Размышляла, с чего начну, когда вернусь домой, как буду действовать, чтобы и все узнать, и не спалиться перед Андреем.

Мне было немного стыдно перед ним за то, что я развернула такую бурную мысленную деятельность у него за спиной, но это только в случае, если он реально ни при чем. И если так, я просто извинюсь перед ним, не стану скрывать, что подозревала — кто бы на моем месте не подозревал?..

Если же нет, если его измена подтвердится, то мне бы уже было стыдно перед собой, что я позволила обмануть себя дважды.

И когда он изменял, и когда заставил меня поверить, что этого не было.

Первое и самое очевидное, с чего мне нужно было начать — это узнать, кто такая, на самом деле, эта Эльвира.

Андрей сказал, что она директор по персоналу в компании, с которой у его фитнес-клубов многолетний контракт — абонемент в его клуб входит в их соцпакет, — и они встречаются регулярно, чтобы утрясти всякие мелочи. То есть общение у них плотное и почти дружеское, отсюда и «как всегда», и «целую». И все, вроде, складно, но что, если это ложь? И Эльвира, в действительности, никакая не директор по персоналу — кажется слишком юной для такой должности. Хотя что я понимаю?..

Осталось придумать, как именно мне узнать правду об Эльвире.

Знай я ее фамилию, могла бы вбить ее имя в Google, поискать соцсети, профили, а по одному имени сделать это невозможно.

Надо было хоть фото ее сделать, что ли — попробовала бы поискать «схожие». Хотя не уверена, что поисковики так работают с фотографиями реальных людей — это же никакой неприкосновенности частной жизни, а она защищается Конституциями большинства стран.

Или можно было бы аккуратно расспросить кого-нибудь. Но кого?..

Что если попробовать обратиться к его давнему управляющему и младшему партнеру, Валерию Дронову? Они работают вместе с тех пор, как Андрей открывал первый клуб, и он точно знает всех главных клиентов. А значит, знает и Эльвиру.

Но я быстро отметаю эту идею — вряд ли Валерка станет откровенничать со мной, а главное — о нашей встрече и разговоре он тут же расскажет Андрею, так я выдам свой интерес. Не годится.

Надо еще подумать.

Хотя всегда есть вариант проследить за Андреем.

Но даже мысль о том, чтобы нанять детектива, вызывает у меня неприятный холод и дрожь внутри. До чего я дошла? Думаю о слежке за мужем…

Но я не позволяю чувству вины завладеть мной. Порефлексирую над тем, какая я плохая жена, когда буду точно знать, что муж не виноват. До тех пор побуду немного плохой.

Иначе просто не смогу быть с ним. Жить как раньше.

— Мам, ты почему тут одна? — вздрогнув, я оборачиваюсь — Аня осторожно входит в их с мужем комнату, где я скрылась от шума прощального ужина с семьей ее мужа. — Мы тебя ждем.

Я улыбаюсь — три дня с ней пролетели незаметно.

Я так ждала этой встречи, так соскучилась, что, увидев дочь в аэропорту, на секунду забыла обо всем — обо всех своих тревогах, сомнениях, коварных планах. Я просто обняла ее, вдохнула родной запах — моя девочка, уже взрослая, замужняя, но все равно моя маленькая.

Мы много гуляли по улицам Калининграда, наслаждаясь тем, что мы вместе, и даже Алиса не бухтела, отравляя всех своим обычным негативом. Игорь с Аней водили нас в лучшие рестораны, показывали свои любимые места, парки, рассказывали, как изменилась жизнь после свадьбы. Я смотрела на дочь, такую повзрослевшую, уверенную в себе, и чувствовала гордость. И тоску…

— Посиди со мной, — прошу ее. — Нам с тобой так и не получилось поговорить один на один.

Дни были очень насыщенные — прогулки, семейные посиделки со сватами, — уединиться было практически невозможно. Но благодаря этому я также почти не оставалась наедине с Андреем, что меня более чем устраивало.

— Отношения со свекровью, так понимаю, не наладились?

Она вздыхает, качает головой.

— Как всегда. Мы с ней не понимаем друг друга. Она хочет, чтобы я была «хорошей женой», — на последних словах показывает кавычки пальцами, — но у нас разные понятия «хорошести». Я, очевидно, не дотягиваю до ее стандартов.

— Она тебя обижает? — спрашиваю мягко.

— Нет, не в этом дело, — Аня кусает губу, подбирая слова. — Просто… у нас абсолютно разное видение жизни. Она любит порядок во всем. Контроль. Постоянно дает советы, что мне готовить и как, как заботиться об Игоре. Но мы сами знаем!

Я киваю.

— Игорь заступается за тебя?

— Да, но аккуратно. Он очень любит мать, не хочет с ней ссориться, расстраивать, но и меня в обиду не дает. В общем, балансирует, — она усмехается, но в ее улыбке горечь.

— Может, вам хотя бы съехать от них?

Дочь закатывает глаза:

— Ой, она и слушать об этом не хочет. «Нецелесообразно платить за съемную квартиру, когда у нас комната пустует», — передразнивает свекровь и обреченно машет рукой.

— Тогда почему бы вам не переехать в Москву? — предлагаю неожиданно даже для самой себя.

Она поднимает на меня глаза. В которых ни грамма энтузиазма.

— Ты же знаешь, мы это обсуждали еще до свадьбы — Игорь не хочет уезжать.

— А ты чего хочешь? — я удерживаю ее взгляд.

Она опускает плечи, отворачивается к окну. Не отвечает.

Но я так понимаю ее — она родилась и выросла в Москве, там вся ее жизнь: семья, друзья, любимые места, куча возможностей для роста. А Калининград, хоть и замечательный город, все же провинция, и столичной девочке тут объективно скучно. И хоть подруги у нее здесь есть, и муж любимый рядом, но от тоски по родному городу они не уберегают.

А у Игоря все то же самое, только в Калининграде, и его тоже можно понять.

— Анют, — я беру ее за руку, — это сложный выбор, но тебе придется его принять.

Она печально улыбается.

— Мам, но, если мы все же решим переехать, обещай, что не будешь терроризировать Игоря так же, как его мать меня?

Я улыбаюсь в ответ.

— Клянусь.

Она сжимает мою руку, а я чувствую, как сжимается сердце.

Я очень хочу, чтобы они приехали. Мне ее поддержка сейчас тоже очень нужна. Конечно, я не могу рассказать ей о том, что меня гложет, но хотя бы я точно знаю, что могу положиться на нее.

Про Андрея и Алису я такого сказать не могу.

Пока не могу.

И смогу ли?..

Этот вопрос не дает мне покоя и во время обратного перелета.

Попрощавшись с Аней, с которой мы всегда были очень близки, я осталась один на один с не самой дружелюбно настроенной ко мне Алисой, и с мужем, которому я больше не доверяю.

Пока не доверяю…

Я еще надеюсь, что это все, действительно, недоразумение, и Андрей все же верен мне, как и клялся в тот день, когда предложил выйти за него, и в тот, когда надел кольцо своей матери — фамильная реликвия — на мой палец.