Могу и делаю.

Было бы забавно нацарапать здесь что-то вроде «Подонок» или «Привет, козел», но это немного по-детски. Да и оценить надпись все равно смогут только автослесари.

Я возвращаюсь к стойке, кладу ключ поверх документов:

— Царапины, — сообщаю убежденно.

Парень смотрит на меня уже совсем по-другому. Немного с недоумением. Немного с уважением и даже восхищением. Видимо, к моей легкой придури.

И быстро оформляет заказ-наряд.

Паспорт? Пожалуйста.

Копия прав? Разумеется.

Ставя подпись под договором, смотрю через стеклянную стену, как принимают машину мужа — техник в перчатках методично фотографирует двери, фиксирует состояние кузова.

Я выдыхаю только тогда, когда выхожу обратно на улицу, к своей машине.

Аня, сидящая за рулем, вскидывает голову:

— Все?

— Все, — киваю я и чувствую, как губы сами собой растягиваются в первую за этот день настоящую улыбку.

Я чувствую прилив адреналина — все прошло идеально.

Мы только выезжаем со стоянки, Аня прибавляет газ, я откидываюсь на сиденье, испытывая какое-то невероятное внутреннее ощущение, и тут телефон в кармане вибрирует.

Это, конечно, Андрей.

Как вовремя…

Аня кидает на меня короткий взгляд, беззвучно спрашивающий, что я буду делать.

Я не спешу обрывать звонок. Даю ему еще немного потрезвонить, собираясь с мыслями.

Вдох. Выдох. Нажимаю зеленую иконку.

— Да? — непринужденно.

— Где моя машина?! — взрывается в трубке Невоструев.

Он даже не пытается сдерживать ярость. Голос хрипит от злости, как будто он не говорил, а орал последние полчаса подряд.

— Какая машина? — невинно уточняю.

— Ауди, Ксения! Не делай из меня идиота, — гремит его голос. — Где она?!

Голос дерганный, злой, но пока еще такой же уверенный и непоколебимый, как обычно.

Ну, это ненадолго…

— В сервисе, — спокойно отвечаю. — Я ехала мимо, увидела царапину на двери и, как заботливая жена, отвезла машину на ремонт. Я же всегда этим для тебя занималась.

— Не смешно, Ксения, — отрезает он. — Кто тебе разрешал трогать мою машину?!

— Это моя машина, — делаю ударение на притяжательном местоимении. — Не забывай об этом, Андрей.

В голосе прорезается сталь.

На том конце повисает тяжелая, сгустившаяся тишина.

Потом он скрипит зубами:

— Ты ее вернешь сегодня же. Иначе я... - начинает он и запинается, будто ищет слова потяжелее.

Я чуть улыбаюсь, зная, что будет дальше.

Обязательно последуют угрозы. Обязательно будут понты. Потому что по-другому он не умеет.

— Иначе что, Андрей? — тихо спрашиваю я, чуть наклонившись вперед. — Пожалуйста, просвети меня.

Он дышит тяжело, видимо, сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего.

— Иначе пожалеешь! — выплевывает он наконец.

«Уже пожалела. Только не об этом».

Я тяну паузу. Специально. Чтобы он закипал дальше и больше.

Потом, так же спокойно, говорю:

— Жду не дождусь, Андрей.

— Да нафиг надо с тобой связываться, — идет он на попятную. — Я просто поеду в салон и сам ее заберу. Так быстро ты могла пристроить тачку только в официальный сервис.

— Рада, что ты еще способен логически мыслить, милый. Что твоя Элечка не выклевала тебе остатки мозга, о чем у меня были подозрения, раз ты сделал ее директором центра.

— Это не твое дело, кого и кем я назначаю, — огрызается он.

— Конечно, не мое. Пока…

— Короче, нахрен я с тобой разговариваю? Я еду в сервис и тачку забираю.

Все же зря я не оставила ему свой «привет» на двери. Было бы эпично.

— Ты можешь попробовать, — холодно отвечаю и нажимаю отбой.

Разумеется, ничего у Невоструева не получилось.

Когда он заявился в салон качать права, машину ему не отдали. Доверенности на нее у него нет, а без нее машину может забрать только тот, кто ее им оставил. И это не он.

Я тихо радовалась, представляя, как же сильно бьет по нему моя шалость. Куда сильнее, чем по мне — любая из его пакостей. Я от них почти не пострадала, Андрей же очень ценит комфорт и свободу передвижения, чего я его так изящно и надолго лишила. Конечно, он всегда может ездить на такси или его будет возить Элечка — если она уже заработала себе на машину, — но по-любому я доставила ему немало неудобств.

О чем ни капли не жалею.

И на этом не остановлюсь.

«Верни мне тачку!» бомбит он меня сообщениями по несколько раз на дню.

«Забирай», отвечаю ему лишь раз, прикрепив к посланию фото поцарапанных дверей, которое сделала дальновидная Аня.

Он тут же ожидаемо перезванивает.

— Ты нормальная?! — орет в трубку.

— Нормальная, — отвечаю спокойно и нарочито негромко. — У меня и справка есть. А у тебя?

Невоструев тяжело дышит в динамик, видимо, подбирая слова или успокаиваясь — понимая, что орать бесполезно. Диалога не получится.

— Ты поцарапала машину. Эта порча имущества. Я на тебя заявлю, — угрожает гораздо спокойнее — взял себя в руки.

— Моего имущества, — напоминаю ему, усмехаясь — он постоянно забывает эту маленькую, но очень важную деталь. — Но ты заяви, Андрюш. Ментам не привыкать — им в участок такие клоуны каждый день приходят.

— Я этого так не оставлю, — бросает он и нажимает отбой.

Зато поток сообщений от него прекращается. Но вскоре приходит другое — очередное напоминание от страховой о том, что полис ОСАГО на «Ауди» уже истек и его необходимо продлить. Я смахиваю уведомление, не открывая. Но Аня, сидящая рядом, успевает прочитать.

— Почему не продляешь? — удивляется она.

— Потому что я не хочу делать для него ничего. Это больше не моя забота.

— Мам, наоборот, — подается она вперед и хитро щурится, — продли. И выпиши отца из страховки.

Вскинув брови, поворачиваю к ней голову. Можно, но…

— Мелко как-то, — замечаю с сомнением.

— Мелко? — Аня смотрит на меня, как на неразумную первоклашку. — Будто он тебе по-крупному пакостил! Пффф…

Закатывает глаза.

— Да я даже не уверена, что он не сможет сам вписаться обратно.

— Без тебя и без доверенности? Вряд ли… — гримасничает дочь.

— У него на руках все документы: техпаспорт, ПТС… Вроде бы этого достаточно.

— Мам, даже если сможет, — говорит Аня, и глаза ее азартно горят, — в любом случае это будет для него неприятным сюрпризом при первой встрече с сотрудниками ДПС. Едет он весь такой король дороги, и тут бац — конфуз…

— Ну и что? — возражаю. — Заплатит штраф в пятьсот рублей и поедет дальше.

— Ну и отлично. Пусть заплатит, — пожимает плечами Аня. — И будет знать, что это сделала ты. Давай, оформляй новый полис!

И я оформила. Тем более, что мне он нужен самой — машину из сервиса забирать буду я, и без полиса внезапная встреча с инспектором может стать неприятной уже для меня.

А еще появилась мысль, что Андрей может и не знать, что ему не нужна я, чтобы вписаться в полис — откуда? Он ни разу не имел с ними дела. И мелкая на мой взгляд проблема может казаться ему неразрешимой.

Когда, впервые за несколько дней, остаюсь одна в квартире, решаю позвонить Людке.

Я не съехала из семейного «гнезда» из-за Ани. Пока она тут, я решила повременить с переездом. Дочь была намерена переезжать вместе со мной, а это было бы неправильно по отношению к Алисе — как будто я предпочитаю одну дочь другой. Я же не делаю никакого выбора, и решила не ставить дочь перед ним. Выбирая между мной и сестрой.

— Ксюнь, привет, — быстро отвечает подруга, и по голосу я сразу считываю, что она куда-то спешит.

Или не рада моему звонку. Что вряд ли.

— Привет, Люд. Что-то случилось?

— Ой, Ксюх, — вздыхает она. — Случилось… Докопался до меня инспектор пожарный. Да шибко дотошный попался. Тычет меня мордой в нарушения, как котенка в лужу, и грозит закрыть к чертям мой салон. Если не устраню все в установленный мизерный срок. А список нарушений на пяти печатных листах.