— Ну как, собрала вещи? — голос Андрея звучит непринужденно, но я чувствую в нем едва уловимую ноту напряжения.

Или мне это кажется? Он стоит в дверях нашей спальни, опираясь плечом о косяк, и наблюдает, как я аккуратно укладываю свитер в чемодан.

— Почти, — отвечаю, даже не глядя в его сторону.

Внутри меня комок сомнений, который не дает сосредоточиться. Пальцы замирают на молнии, и я вздыхаю, поднимая глаза на мужа.

— Андрей, может, я не поеду? Послезавтра же твой день рождения…

— И день нашего знакомства, — добавляет он, подходя ближе. — Я все помню, Ксюш.

Он улыбается. Эта его фирменная улыбка, которая могла бы разоружить любого, и на меня действует безотказно.

Даже сейчас, когда за плечами много лет брака.

— Это всегда был наш день. Только наш, — мой голос звучит чуть капризно.

— Ксюня, — садится муж на край кровати рядом с чемоданом и притягивает меня к себе, размещая между расставленных ног, — ты же не развлекаться едешь. Это наша дочь. Ты сама говорила, что она там совсем одна, в чужой семье, ей тяжело. Если она просит тебя приехать, как ты можешь ей отказать?

Я знаю, он прав. У Ани действительно сложный период, и я пообещала ей, что буду рядом, приеду как можно быстрее. Но все равно эта поездка сейчас кажется неправильной.

— Да, конечно. Если бы не твой день рождения... Андрей, за все двадцать три года мы никогда не были порознь в этот день.

Он берет мою руку, мягко, но уверенно, глядя прямо в глаза. Его ладонь теплая, но мне почему-то холодно.

— Ксюша, ты сделала бы для меня все, и я это знаю. Но сейчас важно другое. Ты поедешь, потому что Аня нуждается в тебе больше, чем я. Нуждается сейчас, а не через три дня. А что я? Я взрослый мальчик. Уж переживу как-нибудь один день.

— Только один? — шучу я, чтобы скрыть свое сомнение.

— Ну, может, два, — улыбается он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Но не больше.

Мы оба смеемся. Точнее, он смеется, а я делаю вид.

— Ты отвезешь меня? — спрашиваю, надеясь, что он скажет «да» — мне так не хватает его в последнее время.

Андрей качает головой.

— Срочная встреча с акционерами. Не могу перенести. Ты же понимаешь, работа…

Конечно, понимаю. Работа, всегда работа. Я сжимаю губы и отвожу взгляд, чтобы он не заметил, как мне больно.

— Ладно, — говорю наконец, — я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Не переживай, — он встает, наклоняется и целует меня в лоб. Его руки на мгновение задерживаются на моих плечах. — Ты лучшая мама на свете, моя Ксюша. И самая красивая.

Он снова целует меня, уже в губы, и уходит, а я остаюсь одна в нашей спальне, глядя на чемодан, который уже не хочется собирать.

Но выбора нет. И времени тоже — до отъезда договорилась встретиться с Людмилой, и она будет ждать меня в кондитерской недалеко от дома уже через час.

За традиционным кофе с любимыми муссовыми пирожными она спрашивает, как я, как там Аня, как Алиска, потом увлеченно рассказывает об отпуске — они с семьей только что вернулись из Доминиканы, — о новостях на работе, но я слышу лишь отрывки. Мой взгляд то и дело скользит к телефону.

И, видимо, так часто, что в конце концов подруга замечает мою рассеянность.

— Что-то случилось? — спрашивает она, сдвинув новую чашку кофе ближе к себе.

— Нет, все нормально, — спешу рассеять ее тревогу. — Просто странно уезжать накануне дня рождения мужа.

— Ксюша, он взрослый мужик, не ребенок. Ты все правильно делаешь. Дочь — это важно.

Я киваю, но ее слова не приносят утешения. Люда, видя это, продолжает:

— Ты ей сейчас нужнее, чем своему благоверному. Подумаешь, день рождения без любимой жены — прям потеря потерь! Никто завтрак в постель не принесет, тапочки не подаст, в пояс не поклонится — обойдется!

Мы с Людой дружим много лет, и когда я познакомила ее с Андреем, он ей сразу не понравился. И за годы ее нелюбовь к нему ничуть не померкла.

— Да он и не просит! Я сама…

— Ты отсюда сразу в аэропорт или еще домой заскочишь? — спрашивает она, резко меняя тему — уговаривать меня ей, видимо, надоело.

— Сразу, — не получается скрыть грусть в голосе. — Минут через десять буду такси заказывать.

— В смысле такси? — возмущается она. — А твой Андрюша тебя разве не отвезет?

Качаю головой:

— Не может, у него совещание с акционерами, — спешу заступиться за него.

Люда смотрит на меня укоризненно, но с какой-то безнадегой. Как врач, который запрещает пациенту курить, но точно знает, что тот не послушается. Или как любой родитель, который дает своему чаду совет, зная, как оно к ним относится.

— Твой муженек мог бы и перенести совещание, Ксю.

— Если мог бы, обязательно перенес, — отвечаю строго, пресекая дальнейшие обсуждения этой темы.

Людка только вздыхает.

В аэропорту я прохожу регистрацию, отправляю чемодан и жду в очереди на досмотр. Все кажется нереальным. Мне дико не хочется уезжать от мужа, но я понимаю — там я нужнее.

Ожидая своей очереди, пишу Андрею сообщение: «Добралась. Зарегистрировалась. Рейс в 15:30. Целую».

Отправив, я наконец чувствую небольшое облегчение. Все-таки, я еду ненадолго, и после разлуки наша встреча будет еще более бурной. И мы отметим нашу дату позже.

Телефон вибрирует. Ответ от него? Я улыбаюсь и сразу открываю сообщение.

«Удачной посадки, родная. Позвони, как доедешь до Ани. Люблю тебя».

Моя улыбка становится шире, а на душе теплее.

«Я тоже тебя люблю», отвечаю мысленно.

Блокирую экран, чтобы убрать телефон обратно в сумку, как он снова дребезжит в руке.

И снова сообщение от мужа. Губы сразу растягивается в улыбке, я провожу пальцем по экрану, чтобы открыть его, и улыбка тут же застывает, медленно сползая с лица.

На экране светится:

«Элечка, сегодня увидимся? Я свободен и очень жду встречи с тобой. Отель «Азимут», как обычно. Целую».

Сообщение горит перед глазами, выжигая мои глаза и мою душу. Они вонзаются в меня, как кинжалы, и еще и проворачиваются внутри.

Грудь сдавливает так сильно, что каждый вздох дается с трудом. А шум аэропорта становится далеким, приглушенным, как будто я нырнула в воду.

Это… что?

Это… какой-то глюк? Мне это померещилось?

Нет, не померещилось.

И нет, не глюк.

Это номер Андрея, сообщение пришло в наш с ним чат. Вот над ним мое сообщение о рейсе, а до него — вчерашнее напоминание, что задержится.

И последним по-прежнему светится сообщение для Элечки…

Что за Элечка?.. Кто такая? И что за встреча у них в… отеле!

Как обычно…

Очень жду встречи.

Целую…

Я читаю сообщение снова и снова, как будто от этого что-то изменится — оно вдруг исчезнет или смысл станет каким-то другим.

Что оно значит?

Мой Андрей изменяет мне? После двадцати трех лет брака душа в душу! После… того, как еще утром говорил, что любит меня, убеждал, что я должна лететь к дочери, потому что «ну кто, как не ее мама может ей помочь?»

Нет! Я не верю. Это… это что-то другое. Может быть, шутка? Да, наверное, Андрей так надо мной шутит. Хотя мой муж не большой любитель юмора. Это я могу иногда посмотреть «StandUp», преимущественно женский, по телеку и посмеяться сама с собой, а он относится к юмористам с презрением. И сам никогда никого не разыгрывает.

Если не шутка, то, может, он случайно отправил не туда? Ошибся номером?

«Конечно, ошибся, Ксюша… Ты ведь не Элечка!» — фыркаю мысленно сама на себя и свою глупость.

Да поглупеешь тут, когда такое…

Господи, ну как это возможно?!

И что мне с этим делать? Как реагировать?

Сердце сжимается от нежелания верить в то, что это сообщение — реальность. В груди нарастает тяжесть. Словно весь воздух в зале вылета слился в одно огромное облако, которое навалилось мне на плечи.