Широко улыбаюсь.
— Наверное, я уже перезрела.
— Ой, не кокетничайте, Ксения. Не нарывайтесь на комплименты, хотя — уверена, — недостатка в них вы не испытываете.
Я эту ее ремарку не комментирую, продолжая улыбаться.
Татьяна преувеличенно тяжело вздыхает:
— Ну ладно, подождем до свадьбы. Может, тогда решитесь.
— До свадьбы? — я так удивлена ее заявлением, что даже поворачиваюсь к ней всем телом. — Чьей свадьбы?
— Вашей, конечно, — ничуть не смущается мастер и решительно отворачивает меня обратно лицом к зеркалу. — Вы же развелись? Значит, снова выйдете замуж. Не пропадать же такой красоте!
Качаю головой, вновь воздерживаясь от ответа.
— Как кстати, закончился ваш развод? Помогли ли вам те спецы из фирмы по решению деликатных проблем?
Я киваю, улыбаясь уже не так широко, но при напоминании об Алексее не улыбаться не могу.
— Помогли. Очень. Спасибо вам с Людой за наводку. Если бы не они… — я не договариваю — не такие мы подруги с Татьяной, чтобы рассказывать ей подробности своего развода.
Но она и не проявляет любопытства.
— Вот и отлично. Я, честно говоря, немного переживала. Я ведь только Константина знаю, самого хозяина — он муж моей подруги Полины, — а насколько хорошие его работники, была не в курсе.
— Очень хорошие. Лучше не бывает! — с неожиданной пылкостью заверяю ее я и сразу вспыхиваю, заливаясь краской смущения за свою экспрессию.
Татьяна приподнимает брови, но тут же делает вид, что полностью сосредоточена на моей макушке. Мы обе молчим несколько минут, мои щеки горят, и я избегаю смотреть на нее — надо же, как легко спалилась, — разглядывая линейку стайлинговых средств на полке.
Потом она выравнивает мою голову, заставляя поднять глаза на отражение нас обеих в зеркале и, поймав мой взгляд, уверенно замечает:
— Все, что ни делается — все к лучшему, верно?
— Верно, — киваю я, больше не смущаясь.
Все действительно закончилось. Развод позади.
Андрей продал все, что мог, даже квартиру. Я ни секунды не думала над его предложением выкупить его долю — раз он обратился ко мне, значит, он в полном отчаянии, и продаст ее все равно. Кому угодно за любую цену. А это дом моих девочек, и я хочу сохранить его для них. Поэтому я согласилась, но цену назвала сама. И согласиться пришлось уже ему. Дешевле, чем его четверть стоит, но больше, чем он получил бы в другом месте. Так что это была взаимовыгодная сделка.
Квартира теперь в руках Ани и Алисы. Их дом. Без призраков из прошлого.
Невоструев продал все и все равно не спас свои фитнес-центры. Он все потерял, и, наверное, это закономерный финал. Я точно не стану жалеть, что все так вышло. Заслужил.
В салоне я не задерживаюсь, чтобы не опоздать на встречу с Алисой. Она прислала сообщение с крайне неожиданной просьбой пересечься с ней в парке за новым домом. В том самом, где я назначала встречи Алексею, когда только переехала сюда, и где мы встречаемся и сейчас, когда наши отношения вышли за рамки деловых. Вышли на принципиально иной, более личный, уровень.
Да, мы пара.
Но мы не афишируем это. Пока.
Я не приглашаю его домой, не знакомлю с Алисой. Не потому, что не уверена, что наши отношения продлятся долго, а потому что не хочу форсировать. Не хочу травмировать Алису — она совсем недавно, можно сказать, потеряла отца — семью потеряла точно, — и я не вправе теребить эту незажившую рану дочери. Не знаю, как она отреагирует на нового мужчину в моей жизни, вдруг решит, что я подсовываю ей «нового папу»…
И попросту боюсь, что она может снова отвернуться от меня. Моя девочка только начала снова мне доверять, только-только оттаяла ко мне, и я не хочу рисковать тем хрупким миром, который установился между нами.
Поэтому мы с Алексеем — теперь я зову его Лёшей — встречаемся тайком. Нет, мы не прячемся, но и не лезем ей на глаза.
Парковая аллея делает поворот к центральному фонтану, я выхожу на площадь перед ним и замираю.
Алиса сидит на мраморном бордюре, подставив ладонь под бьющую из него струю, а рядом с ней стоит…
Алексей.
Подхожу к ним медленно, гадая, что тут происходит. Взгляд Лёши ничего не выражает, но я успела узнать его получше, и теперь понимаю, что он тоже удивлен, увидев меня.
— Алиса пригласила меня, — отвечает он на мой немой вопрос.
Я перевожу взгляд на дочь.
Она встает с бордюра и вытирает мокрые руки о джинсы — дурная привычка, от которой я никак ее не избавлю.
— Ну вы же тут встречаетесь, — пожимает плечами. — Гуляете, наверное. Вот я и подумала, почему бы нам не погулять всем вместе? А то прячетесь, как подростки…
Прикусив губу, я растерянно улыбаюсь и кошу глазами на откровенно усмехающегося Яшкина. Конспираторы, блин…
— То есть… — поворачиваюсь к дочери, которая уже стоит рядом. — Ты не возражаешь?
Алиса смотрит на меня серьезно, почти по-взрослому.
— У меня нет права возражать, мам. Да и было бы — не стала. Мне нравится твой Яшкин. Я вас благословляю, — смеется.
У меня перехватывает горло, я сглатываю, поражаясь, как я пропустила момент, когда моя дочь выросла?..
А она нахально добавляет:
— А сейчас я хочу мороженого. Идемте, — и, развернувшись, идет вперед.
Уверенная, что мы пойдем за ней.
Мы с Алексеем задерживаемся на секунду, обмениваясь многозначительными взглядами, потом разворачиваемся и следуем за ней. Я чувствую, как он берет меня за руку, и инстинктивно, по привычке, хочу выдернуть ее, но он не отпускает.
Удерживает. Твердо и уверенно.
— Молодец, Алексей! — раздается тут же голос Алисы, которая как будто смотрит перед собой и нас видеть не может. — Так ты нравишься мне еще больше.
Мы смеемся. Весело и безудержно. С облегчением, что мои опасения не оправдались — Алису не нужно ни к чему готовить. Она готова даже больше, чем я…
Быть может, вовсе не ее я оберегала, а себя. Готовила себя к счастью. Будто счастье — это что-то, к чему нужно сначала привыкнуть.
Да, наверное, нужно. Нужно, когда еще «вчера» у тебя были суды, страхи и предательства.
Пока Алексей расплачивается за мороженое, Алиса оттягивает меня чуть дальше от холодильника на колесах и спрашивает, заглядывая в глаза.
— Мам, ты счастлива?
Я вздыхаю, закусив губу.
— Знаешь… да, счастлива. Наверное. Это немного непривычное чувство… — извиняюсь за свое «наверное».
— Он тебя любит, — убежденно заявляет дочь.
— Кто? — не сразу понимаю я.
Она фыркает:
— А есть еще кто-то?
Я улыбаюсь:
— Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?
— Знаю, — хмыкает она. — Только теперь ты любишь еще кого-то, да?
Я смущенно отвожу глаза. А подошедший с тремя стаканчиками Алексей шепчет мне на ухо:
— Надеюсь, этот «кто-то» — я?
Я поворачиваюсь к нему. Смотрю прямо в глаза.
— Да. Это ты.
