— В смысле… она тебя не поддерживает?

— Она поддерживает отца, — смягчаю я ответ улыбкой.

— Серьезно?! — Аня снова вскакивает на ноги и встает передо мной. — Она, вообще, сбрендила? Что значит, она поддерживает отца?! После всего?! После того, как он тебе вот так в лицо…

— Анют, ты же знаешь, с ней всегда было непросто. Она видит все по-своему. Отец для нее авторитет…

— Авторитет?! — Аня сдавленно смеется, откидывая волосы назад. — Прости, мам, но Алиса, очевидно, растеряла остатки здравого смысла. Что на этот раз папочка наобещал ей — новый айфон за твое предательство? Или аппетиты выросли, и меньше, чем за тачку на восемнадцатилетие, она не согласилась?

Я тоже поднимаюсь.

— Не надо, Ань. Не стоит так говорить о сестре. Я не хочу, чтобы ты с ней ругалась. У нее свое видение и свой взгляд на вещи. Я тоже в ее возрасте многое видела под своеобразным углом.

— Но ты же не предавала свою мать? — скептически фыркает.

Я качаю головой.

— Ее мир в одночасье перевернулся…

— Как и твой!

— …и она цепляется за привычное, — продолжаю я, не обращая внимания на ее ремарку. — За папу. За семью, которую она знала. Ей проще поверить, что кто-то злой все разрушил, чем принять правду.

— И этот злой гений — ты? И ты ее еще оправдываешь? — не желает успокаиваться Аня. — Может, и отцу уже оправдание нашла?!

Она скрещивает руки на груди, не принимая моих аргументов.

— Нет, не нашла. Твой отец поступил подло, а Алиса…

— Алиса тоже не ангел. Даже не смей ее защищать! Она уже не ребенок, давно не маленькая и тоже должна думать головой. Ну ничего, я приехала и мозги ей вправлю. Которые, судя по всему, она унаследовала от папочки.

— Не надо никому ничего вправлять! Я серьезно, Ань. — Мой голос тверд и категоричен. — Невозможно насильно заставить любить. Если твой отец меня разлюбил, если Алисе я не нужна, навязываться никому не буду. И заступаться за меня не надо! Хочешь помочь — помоги с выбором квартиры и переездом.

Какое-то время Аня молчит, потом вздыхает, признавая поражение:

— Ладно. Позвоню Оксанке, она в риелторском агентстве работает.

— Эта мне больше всех нравится, — не задумываясь, отвечаю на вопрос Оксаны, когда мы заканчиваем осмотр уже третьей квартиры.

— Диван бомбический и второй этаж! — соглашается с моим выбором Аня. — Но мне и первая хата зашла.

Я киваю — первая была неплоха, и с более свежим ремонтом, но мне показалась слишком темной и какой-то душной. Здесь как будто дышится легче. А главное: подоконники — низкие и широкие, как я люблю.

— То есть останавливаемся на этой? — уточняет Оксана. — Или посмотрим еще варианты?

— А у тебя еще есть? — заинтересованно смотрит на школьную подругу Аня.

— Найдем, — пожимает та плечами.

Я провожу рукой по гладкому деревянному поручню лестницы, ведущей на второй уровень — не типичная планировка, но именно она мне по душе.

— Ну что скажешь, мам?

Перевожу взгляд с дочери на Оксану, которую не видела, наверное, с выпускного, хотя в школе девочки были не разлей вода, и вместо ответа спрашиваю:

— У меня есть время подумать?

Мне трудно прямо сейчас сказать «да». Трудно принять решение, хоть я вроде, все решила. И мне все нравится, но переезд — это не про квадратные метры и не про подоконники или свежесть ремонта. Это про последний шаг. Про оставление позади большого и важного куска жизни…

И я пока не чувствую в себе сил переступить за эту черту.

Может, все же место не мое. Или нужен еще какой-то толчок. Хотя толкал меня Андрюша достаточно…

— Да, конечно, — отрывает она взгляд от своего планшета, в который смотрит, практически не отрываясь. — Эту квартиру редко смотрят — цена немного кусается. Так что других претендентов нет.

Выйдя из квартиры, спускаемся на лифте и выходим в тихий закрытый двор, что тоже добавляет плюсов в карму этой квартире. Телефон Оксаны звонит — ее ждут в другом месте, и она торопится попрощаться.

— Ну все, теть Ксюш, как решитесь — звоните. И не решитесь, тоже звоните. Я вам всегда рада, — улыбается. — Анют, а с тобой до вечера. Мы же встречаемся?

— Конечно, встречаемся. Все в силе, Окс. Ланка подтвердила, что будет, и Динка тоже. Так что увидимся!

— До встречи! — отзывается Оксана и, обняв Аню, делает мне ручкой.

— Ну что, домой? — поворачивается ко мне Аня, но спрашивает это так, будто «домой» — последнее место, куда ей хочется ехать.

Я разделяю ее чувства — возвращаться в «семейное гнездо», в котором уже не живет семья, где все пропитано ложью, не хочется совершенно.

— Можем прогуляться…

— А погнали в клуб? — перебив меня, неожиданно предлагает она.

— В какой клуб? — я вскидываю брови, заподозрив, что дочь собирается затащить меня в ночной с танцами и баром.

И от удивления даже не соображаю, что они в дневное время не работают.

— В наш. Ну, не в наш, конечно, а в твой и отцовский — в фитнес-клуб. Я же взялась за фигуру к лету, занимаюсь с тренером трижды в неделю, и не хочу в поездке сбиваться с налаженного ритма.

— Не рановато к лету? — смеюсь, впервые за день по-настоящему тепло.

— В самый раз. Я медленно запрягаю, ты же знаешь.

Я смотрю на нее, на ее просящие глаза, но, несмотря на то, как трудно мне отказывать ей, все же качаю головой:

— Я в отцовский клуб не хочу. Не хочу нарваться на него, да и…

— Это не отцовский клуб, — она резко перебивает. — Он такой же твой, как и его. Отец не единолично им владеет. И ты не должна отказывать себе в желании пойти туда, куда ты хочешь. Тем более, филиал у нас не один — пойдем не в тот, где офис, а в другой. И ни на кого не нарвемся. Хотя я бы прятаться не стала!

Я вздыхаю, отвечая не сразу. Аня все верно говорит, но и желание не иметь ничего общего с Невоструевым, тоже очень сильно. Однако я напоминаю себе, что, избегая Андрея, я лишь упрощаю ему его новую жизнь, а это противоречит моей цели.

— Ладно, — говорю. — Идем в клуб. В головной. Если Элечка сегодня работает, возьмем ее в тренеры. Пусть отрабатывает зарплату, которую у нас получает!

— Вот это моя мама! — радуется Аня и даже хлопает в ладоши.

Фойе фитнес-центра встречает нас легко узнаваемым ароматом — влажного воздуха с чуть металлическим привкусом, качественного освежителя и легкого запаха эвкалипта, что тянется из сауны. И все это такое знакомое, такое привычное и уютное, что, когда я вхожу, у меня такое чувство, будто вернулась домой. Даже наша квартира больше не кажется мне домом, а в клубе неожиданно накатывает это ощущение.

Девушка на ресепшене явно новенькая, не знает в лицо ни меня, ни Аню. Приветствуя нас с дежурной улыбкой, просит предъявить наши клубные карты. Аня тоже улыбается и, обменяв карты на ключи от шкафчиков, спрашивает, кто из тренеров сейчас свободен.

— Карлос освободится через двадцать минут, — сверяется с компьютером администратор Ольга.

— А Эльвира? — спрашивает дочь с невинным видом.

— Эльвира? — озадаченно переспрашивает Ольга и снова смотрит в монитор. — Такого тренера у нас нет.

Мы с Аней переглядываемся, я пожимаю плечами — странно.

— Перепутала, наверное, — легко отговаривается дочь и прощается с девушкой.

Мы проходим через турникет и уверенно направляемся в раздевалку, по дороге обсуждая, что могло случиться с Эльвирой, что ее даже в списке тренеров нет.

— Уволилась, наверное, — предполагаю я. — Ей теперь работать не по статусу. По крайней мере, здесь.

— Или папочка прозрел и выгнал ее в шею, — мечтает Аня.

Я ее мечты не комментирую, потому что ничего не знаю. В прошлый мой визит Элечка вполне себе работала, но с тех пор прошло достаточно времени и произойти могло что угодно.

Переодеваясь, мы договариваемся, какие группы мышц будем прорабатывать с тренером, и сходимся на ногах — классика для всех девочек. А когда выходим, в спортивной форме и с полотенцами на плечах, передо мной неожиданно вырастает охранник клуба Николай. Он давно у нас работает, я его знаю — помогала ему, когда у него серьезно заболела мама. Договаривалась на операцию с лучшим хирургом и выбила у Андрея материальную помощь.