— Гнать?! — она уже не на грани паники, она уже за гранью. — Скорее, они меня выгонят. Или арестуют. Видел бы ты их. Один уже по залу ходит, шарит глазами повсюду. Сказал, что будут фиксировать все нарушения!

— Твою мать… — вырывается у меня, но я торможу себя — еще мне не хватало свалиться в панику. — Успокойся, Эля. Ничего им не говори, не давай никаких бумаг. Скажи, что сейчас принесешь, и исчезни. До моего прихода. Поняла?

— А куда мне исчезнуть? — шепчет растерянно.

— Да хоть в туалете сиди! — срываюсь нетерпеливо, но тут же осаживаю себя — орать сейчас бесполезно.

И глупо. Эля нужна мне здравомыслящей.

— Неважно где. Главное — дождись меня. Я скоро. Минут пятнадцать, — вру.

Сбрасываю звонок. Сердце колотится в висках.

Что, мать вашу, за проверка? Откуда? Куда смотрит этот говнюк?!

Набираю ему — тому, кто вызвался быть гарантом моей неприкасаемости. Если он напортачил, сам станет неприкасаемым…

— Сан Саныч, приветствую. Это Невоструев. Ко мне в клубе проверка пришла от твоих архаровцев. Ты не в курсе, кто это такой смелый?

— Мои не могут, Андрей, — уверенно заявляет.

— Однако они пришли. Разберись, будь другом.

Перезванивает он удивительно быстро, и я по первым же нотам в голосе понимаю, что случилось какое-то дерьмо — никогда не слышал, чтобы он извинялся. И не знал, что в его лексиконе есть фраза «сделать ничего не могу». Не сомневался, что он может все.

Но, слушая его бормотания про «новую метлу» и распоряжение сверху по проверке всех спортобъектов города, чувствую, как во мне все закипает.

— Не можешь?! А за что я тебе бабки плачу?! — рычу, наплевав на водителя. — Где обещанная мне защита, Саша? Я сейчас что должен твоей бригаде показывать — твои квитанции о принятии у меня взятки?!

— Андрей, — тоже звенит металлом его голос — такое он, конечно, терпеть не будет, несмотря на свой косяк.

Не шестерка мелкая.

— Да пошел ты… — ставлю точку в разговоре и сбрасываю звонок.

Сжимаю телефон в руке так, что он хрустит. Разжимаю пальцы.

Пульс долбит в виски — что за дерьмо, а? Как разгребать?..

Перед входом в клуб стоит темно-синяя «Нива» с маячками. Врываюсь внутрь. Мрамор лобби отдает шаги глухим эхом. Навстречу вылетает Эльвира — глаза огромные, лицо белее пудры.

— Андрей, они трясут с меня эти журналы, какие-то протоколы и что-то по вентиляции и огнетушителям, — шепчет быстро, запинаясь.

— Спокойно, — роняю, не разжимая губ. — Где они?

Показывает взглядом в сторону зала функционального тренинга: высокий мужчина в форменном кителе снимает на камеру спринклеры под потолком. Его коллега ломиком вскрывает ржавый замок пожарного шкафа.

Мои зубы сразу начинают ныть — этот шкаф собирались заменить еще весной. Внутри просроченные огнетушители…

Подхожу к старшему инспектору, стараясь держаться прямо и уверенно.

— Приветствую. На каком основании проводится проверка? Я никаких уведомлений не получал.

— А вы директор? — нагло отвечает, даже не обернувшись на меня.

— Я — учредитель, и я…

— Нет предписаний, по которым уведомляют учредителей. Ответственным за пожарную безопасность указан директор. И это не вы, — все так же дерзко отвечает мужик, возомнивший себя Богом.

Пожарником.

— Прежде у меня не было внеплановых проверок без предупреждения, — стараюсь сдерживать рвущееся наружу раздражение.

— Вас предупредили. Уведомление было направлено на электронную почту, указанную в ЕГРЮЛ.

Черт. Официальная почта… Раньше за ней изредка следила Ксюша, потому что главбух постоянно забывает читает, теперь ей это, конечно, нафиг не надо. Вот и приплыли…

Главбухша теперь каждое утро будет с проверки почты начинать!

— А где документы? — докапывается он до нарисовавшейся, несмотря на мой запрет, Эльвиры. — Не нашли?

— Найдут, — отвечаю ему за нее, глядя в глаза. — Нужно еще время.

— Мы никуда не спешим, — благосклонно кивает.

Развернувшись, ухожу от него, сжимая руки в кулаки.

— Андрей, — увязывается за мной Эльвира. — Где мы возьмем то, что им нужно? У нас ничего нет…

— Придется родить, — бросаю сухо.

Рука сама собой тянется к телефону, и я ловлю себя на желании позвонить Ксюше. Она бы что-нибудь посоветовала, что-то обязательно придумала. А Эля ждет решения от меня.

Кажется, я сильно лоханулся, поставив не на ту лошадь…

Ксения

Очередь к стойке регистрации двигается медленно, но сейчас мне и не хочется, чтобы она ускорилась. Я крепче сжимаю в руке ручку Аниного чемодана, будто так могу ее удержать.

Я стою на шаг позади Ани и Алисы, не участвуя в их оживленном разговоре и тайком глотая подступающий к горлу комок горечи. Вроде, ничего особенного — она просто уезжает, пробыв у нас почти две недели, весь свой отпуск… Но внутри все скручивается тугим узлом. Мне будет невыносимо ее не хватать.

Уже не хватает!

Не потому, что кто-то непременно должен помогать мне или быть на моей стороне, а просто потому, что рядом с ней я будто снова становлюсь собой. Снова прежней, а наша семья — моя семья — полнее. Точнее, с ней она у меня просто есть. А без нее увы…

«Я должна отпустить ее», уговариваю себя. Аня не должна нянчиться со мной, дочь давно взрослая, у нее своя жизнь, своя семья, работа… И я тоже более чем взрослая, чтобы справиться с тем, с чем мне приходится справляться. И у меня сто процентов все получится.

Я широко улыбаюсь, когда старшая дочь оборачивается и смотрит на меня. Но Аня будто не видит мою улыбку, чувствуя истинное состояние, и сжимает мою ладонь, я машинально стискиваю ее в ответ. В ее взгляде я читаю все то, о чем только что думала сама: «Мам, ты справишься».

И это так. Справлюсь. Со всем, кроме того, что мы с Алисой снова остаемся вдвоем. Без буфера, без сглаживателя углов и переводчика с подростково-бунтарского на человеческий.

Стреляю глазами на младшую. Она тоже смотрит на сестру, чуть нахмурившись — ей так же, как и мне, жаль, что та уезжает.

Телефон в сумочке оживает. Отпустив ручку чемодана, я машинально выуживаю его, и, взглянув на экран, делаю шаг в сторону от ленты очереди.

— Я сейчас, — торопливо бросаю дочерям.

На дисплее горит многозначительное: «Яшкин».

— Слушаю, Алексей, — стараюсь говорить ровно, несмотря на бурю, которую поднял во мне его звонок. — Добрый день.

Последние дни я живу как на иголках, ожидая, когда же все начнется. И вот он звонит…

— Здравствуйте, Ксения, — его самообладание и невозмутимость восхищают, как всегда.

Я, вообще, не уверена, что он знаком с эмоциями. Не человек — скала.

— Звоню сообщить: все идет по плану. Первая фаза успешно стартовала — наш сюрприз доставлен адресату.

Я сильнее стискиваю пальцами корпус телефона, не сумев сдержать радость. По спине прокатывается легкий холодок удовлетворения. Я слишком долго этого ждала.

— Как он отреагировал?

Хоть Алексей и наводит тень на плетень, я понимаю, что речь идет о заказанной мной проверке. И мне даже нравится эта игра в шпионов.

— Ему все понравилось. Он пытался позвонить и поделиться радостью со всеми посвященными. Но безрезультатно. Придется ему праздновать в одиночестве.

— Совсем в одиночестве? — уточняю, удивляясь, как Эльвире удалось отскочить, учитывая, что директор именно она.

— Не совсем, — лаконично отвечает Яшкин.

Я закрываю глаза на пару секунд и медленно вдыхаю, чувствуя странную смесь облегчения с азартом.

— Вы все нашли?

— И даже больше, — он, кажется, ухмыляется, но быстро гасит это проявление человечности. — Мы переходим ко второй фазе. Встреча состоится уже сегодня.

— Сегодня? — я вновь удивлена, хоть и помню, что он собирался делать обе эти «фазы» одновременно.

Все вдруг завертелось так быстро. Так… головокружительно.

— Вы не хотите поучаствовать лично?

— Я?..