— Всё хорошо?

— Да.

— Ты дрожишь.

— Я знаю.

Он коснулся её щеки.

— Мы можем просто посидеть рядом. Поговорить. Или молчать. Тебе не нужно ничего доказывать.

Аделина закрыла глаза, чувствуя тепло его ладони.

— Рядом с тобой я ничего не доказываю.

— Тогда почему ты так напряжена?

Она открыла глаза.

— Потому что давно никому не доверяла настолько, чтобы позволить себе быть слабой.

Виктор не ответил. Только провёл большим пальцем по её скуле, а затем осторожно наклонился.

Их губы встретились.

Поцелуй был мягким и медленным. В нём не было нетерпения, только вопрос — и её ответ. Аделина сама подняла руки к его плечам, притянула его ближе и почувствовала, как его сдержанность постепенно уступает место желанию.

Он целовал её бережно, но не робко. Одна его рука легла ей на талию, другая скользнула к затылку, поддерживая, будто он хотел защитить её даже в этом мгновении.

Аделина давно не чувствовала себя настолько желанной.

Не как жена.

Не как обладательница известной фамилии.

Не как талантливый дизайнер, чьё имя могло принести компании прибыль.

Просто как женщина.

Его женщина — пусть пока только на несколько часов, без обещаний и определений.

Она отстранилась первой, тяжело дыша.

— Ты всё ещё можешь уйти, — сказал Виктор.

— Не напоминай мне об этом.

— Я хочу, чтобы ты знала.

— Я знаю.

Аделина провела пальцами по его воротнику, медленно расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

Виктор перехватил её руку.

— Аделина.

— Что?

— Я хочу убедиться, что ты не делаешь это из благодарности.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я не благодарю тебя.

— Тогда почему?

— Потому что хочу тебя.

Ответ прозвучал тише, чем она ожидала, но Виктор услышал.

В его взгляде появилось что-то глубокое и тёмное. Он снова поцеловал её — на этот раз дольше, сильнее, с едва сдерживаемой страстью.

Аделина отступила на шаг, пока не почувствовала спиной край стола. Виктор остановился, оставляя ей пространство для выбора.

Она сама обвила руками его шею.

— Не останавливайся.

Он коснулся лбом её лба.

— Если что-то будет не так, скажи.

— Скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Его губы коснулись её шеи. От этого прикосновения Аделина закрыла глаза и сильнее сжала пальцы на его плечах. Она ощущала каждое движение, каждую паузу, каждое мгновение, когда он словно спрашивал разрешения продолжить.

Это отличалось от всего, что было у неё раньше.

С Артёмом близость постепенно превратилась в привычку. В часть семейной жизни, которую не обсуждают. В ещё одну обязанность, растворённую между деловыми встречами, ужинами и бесконечными компромиссами.

С Виктором она не чувствовала обязанности.

Она чувствовала выбор.

Аделина сама потянула его в сторону спальни. На полпути они остановились, потому что снова начали целоваться — уже не в силах сохранять прежнюю осторожность.

Виктор осторожно снял с неё серьги и положил их на комод. Затем коснулся застёжки браслета.

— Его снять?

Аделина посмотрела на серый бриллиант.

— Нет.

— Почему?

— Он должен остаться.

Виктор не стал спрашивать, что она имеет в виду. Он только поцеловал её запястье рядом с камнем.

От этого жеста её сердце сжалось.

В браслете было слишком много прошлого: Ева, бабушка, тайны, обещания. Но теперь он связывал не только их семьи.

Он стал частью этой ночи.

В спальне горел только мягкий свет настольной лампы. За окном шумел дождь, и капли стекали по стеклу, будто отрезая комнату от всего внешнего мира.

Аделина остановилась посреди комнаты.

— Я не знаю, как это делать, — призналась она.

Виктор подошёл к ней.

— Что именно?

— Быть рядом с человеком и не ждать, что он причинит боль.

Он осторожно взял её лицо в ладони.

— Я не могу обещать, что никогда не причиню тебе боли.

Аделина подняла на него взгляд.

— Почему ты говоришь это сейчас?

— Потому что не хочу давать красивые обещания только ради этой ночи.

— А что ты можешь обещать?

— Что не буду лгать. Что не стану использовать твою уязвимость против тебя. И что остановлюсь, если ты попросишь.

Аделина почувствовала, как ком в груди постепенно исчезает.

— Мне достаточно.

Она сама поцеловала его.

Виктор ответил сразу, но всё ещё бережно. Между ними больше не оставалось прежней неловкости. Аделина позволила себе забыть о том, как должна выглядеть, что нужно сказать и насколько правильно каждый её шаг.

Она смеялась, когда Виктор слишком серьёзно пытался поправить сбившуюся прядь её волос.

Он улыбался, когда она раздражённо отталкивала его руки, а потом сама возвращалась ближе.

Иногда они говорили.

Иногда просто смотрели друг на друга.

Между поцелуями Аделина признавалась в том, о чём раньше молчала: что боялась остаться одна, что до сих пор иногда ждала сообщения от Артёма, что ей трудно поверить в собственную свободу.

Виктор слушал.

Не перебивал.

Не пытался исправить её прошлое.

А когда она замолкала, он просто целовал её снова, словно давая понять: ей не нужно быть идеальной, чтобы её хотели и любили.

Ночь проходила медленно, в доверии и взаимной нежности. Их близость становилась всё глубже, но не требовала подробных объяснений. Она складывалась из взглядов, прикосновений, тихих слов и пауз, в которых оба понимали друг друга без слов.

Аделина впервые за много месяцев перестала защищаться.

Не потому, что забыла о боли.

А потому, что рядом с Виктором ей не приходилось притворяться, будто боли не существует.

Позже они лежали рядом в полумраке.

Аделина устроилась у него на груди, слушая размеренный стук его сердца. Виктор одной рукой обнимал её за плечи, другой медленно проводил по её спине.

Дождь почти закончился.

В квартире стало тихо.

— Ты жалеешь? — спросил он.

— Нет.

— Точно?

Аделина подняла голову.

— Ты собираешься спрашивать об этом всю ночь?

— Возможно.

— Тогда я отвечу столько раз, сколько потребуется.

— Почему?

— Потому что не жалею.

Виктор коснулся губами её виска.

— Я боялся, что утром ты решишь, будто я воспользовался твоим доверием.

— Ты не воспользовался.

— Я хотел тебя.

— Я знаю.

— Очень сильно.

Аделина улыбнулась.

— Я тоже тебя хотела.

Он посмотрел на неё, словно эти слова значили для него больше, чем она могла предположить.

— Скажи ещё раз.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она положила ладонь ему на грудь.

— Я хочу, чтобы завтра всё осталось прежним.

— Не останется.

Аделина напряглась.

— Почему?

— Потому что теперь между нами есть нечто, чего раньше не было.

Она задумалась.

— Это тебя пугает?

— Да.

— Меня тоже.

— Тогда мы в равном положении.

Аделина снова положила голову ему на плечо.

— Завтра мы найдём архив.

— Да.

— Узнаем правду о твоей матери.

— Да.

— Возможно, выяснится что-то неприятное.

— Возможно.

— И ты не станешь отдаляться?

— Нет.

— Даже если я испугаюсь?

— Особенно тогда.

Она закрыла глаза.

— Хорошо.

Виктор крепче обнял её.

Аделина ещё долго не могла уснуть. Она думала о том, как быстро изменилась её жизнь. Ещё недавно ей казалось, что она потеряла всё. Теперь у неё была новая работа, собственная коллекция, тайна, которую предстояло раскрыть, и мужчина, рядом с которым она впервые за долгое время чувствовала себя не обязанной, а свободной.

Виктор не обещал, что не причинит ей боли.

Но обещал не лгать.

И почему-то именно это казалось самым важным.

Под утро Аделина всё же заснула, не выпуская его руку.

А Виктор ещё долго смотрел на неё, словно боялся, что это мгновение исчезнет вместе с рассветом.