Добив заявление, я отнёс его шефу, после чего с чистой совестью занялся фабрикой. Точнее, попытался заняться, так как в деле кондитерского и, в частности, пряничного бизнеса я был полный профан. Я сидел и прикидывал, что можно успеть за тот небольшой промежуток времени, что у меня имелся. Как понять, что фабрику невозможно спасти? Как её нормально оценить? Кто вообще оценивает пряничные фабрики? Где искать покупателя на них? И как подобраться к директору, если спросить его пока не о чем? Вопросов набралось втрое больше, чем ответов, да и ответы, те, что были, не особо радовали.

В половине седьмого я закрыл ноутбук, вызвал такси и поехал домой.

Дома было тихо. Обычно, стоило мне открыть дверь, Света тут же высовывалась в прихожую и сразу начинала рассказывать, как прошёл её день, а заодно выспрашивать про мой. Сегодня навстречу мне никто не вышел. В такое время племянница, как правило, уже сидела дома, так что это было по меньшей мере непривычно.

Ужинать в одиночку не хотелось: Света могла появиться в любую минуту, а вдвоём есть куда веселее. Поэтому я переоделся, прошёл в гостиную и прилёг на диван подождать. Глаза закрылись сами собой: этой ночью я толком не выспался. Как уснул, я и не заметил.

Разбудил меня звонок в дверь. Спросонья я решил было, что это Света, но тут же сообразил: у неё свои ключи, звонить ей незачем. Я поднялся с дивана, побрёл, продирая глаза, в прихожую и открыл дверь.

На площадке стоял Лёнчик, счастливый до неприличия, и прижимал к груди большую пачку чая.

— Илюха, здорово! — выпалил он. — Я, это самое, на минутку! Я сегодня с утра поехал и всё подписал! Оба договора, с двух сторон, всё как ты сказал! Через три дня, наверное, уже съеду отсюда!

— Поздравляю, Лёнь, — ответил я. — Быстро ты.

— А чего тянуть? — сказал Лёнчик и сунул мне пачку. — Вот. Это тебе. Это самое… спасибо, короче.

Похоже, это был тот самый чай, которым Лёнчик пытался меня угостить во время моего к нему визита — новогодний подарок с работы, целый килограмм. Тогда я отказался, сославшись на дела, а теперь он притащил мне его весь, до последней чаинки. Чай мне был совершенно ни к чему, но, глядя на соседа, я понимал, что это, видимо, самое ценное, что у него есть. Отказаться от такого подарка было бы невежливо.

— Спасибо большое, — сказал я, принимая чай. — И удачи на новом месте.

— Тебе спасибо, Илюха! Огромное! — ответил Лёнчик и поспешил к лифту чуть ли не вприпрыжку, не дожидаясь, пока я скажу что-нибудь ещё.

Я закрыл дверь, пристроил пачку на тумбе в прихожей и глянул на телефон. Двадцать часов двадцать минут. А Светы до сих пор не было, и, что хуже, не было ни звонка от неё, ни сообщения. Такого за ней ещё не водилось. Я полез в контакты за её номером, но позвонить не успел: в замке заворочался ключ, и дверь распахнулась.

— Я поступила! — закричала Света прямо с порога. — Дядя Илья, я поступила! На робототехнику! Представляете⁈

Разуться она не успела, зато успела повиснуть у меня на шее и выложить всё разом: как с утра помчалась в универ, как нашла свою фамилию, как три раза проверила, что это точно она, и как показала девочке рядом, потому что своим глазам уже не верила. Тараторила она без передышки, одна новость тянула за собой другую, и вклиниться было некуда. Впрочем, я и не рвался: стоял посреди прихожей, обнимал племянницу и слушал весь этот поток с удовольствием.

— Молодец, мелкая! — сказал я, когда она наконец перевела дух. — Я же говорил, что поступишь.

Удивительное дело, но радовался я ничуть не меньше её. Хотя поступал вроде бы не я. Видимо, за эти пару недель девчонка стала мне куда роднее, чем я был готов признать. Но тут я вспомнил, сколько на часах, и к радости добавился вопрос.

— Погоди, — сказал я. — А где ты вообще ходишь? Почти половина девятого уже!

— А чего вы мне допрос устраиваете, вы мне муж, что ли? — выдала Света и рассмеялась.

Племянница вернула мне мою же пятничную шутку, и видно было, что собой она страшно довольна.

— Я тебе сейчас устрою, — пообещал я, для верности нахмурившись. — Я твой опекун и отвечаю за тебя перед бабушкой. Так что имею полное право ввести комендантский час: к шести будешь домой приходить.

— Ладно-ладно, я же пошутила, — сказала Света и наконец принялась разуваться. — Я с девочками познакомилась, с которыми учиться буду. Мы в кофейне посидели, отметили. Вы не подумайте чего! Кофе и тортик. Я вам, кстати, кусочек принесла.

«Вы не подумайте чего» прозвучало так поспешно, что подумать захотелось сразу. Но вид у племянницы был настолько счастливый и настолько трезвый, что придираться я не стал. Она тем временем вытащила из сумки контейнер с куском торта и вручила его мне обеими руками.

— До тортика надо съесть что-нибудь нормальное, — заметил я. — Я вообще-то ещё не ужинал.

— А я же вам котлеты пожарила! — воскликнула Света. — Мы вчера с тётей Мариной их делали — она давно обещала научить. Я вам и записку на кухонном столе оставила: котлеты в холодильнике.

— Записка — это хорошо. Но чтобы её увидеть, надо было дойти до кухни, а я дошёл только до дивана, — признался я.

— Идите мойте руки, я сейчас быстро переоденусь и разогрею.

Света умчалась к себе в комнату, а я понёс торт на кухню. Записка и вправду ждала меня там, прислонённая к сахарнице. Пока Света переодевалась, я решил позвонить маме и ушёл к себе.

— Мам, привет, — сказал я, дозвонившись. — Света поступила. Так что в субботу, как договаривались, приедем к вам отмечать это дело по полной программе, с шашлыками.

— Поступила! — воскликнула мама. — Ой, умница моя! Конечно, приезжайте! И не вздумайте ничего везти, мясо я сама возьму, здесь в соседней деревне, оно лучше, чем в городе. А отец замаринует. Вы только себя привезите!

— Договорились, мам.

— Свету от меня поздравь!

— Обязательно.

Положив телефон на стол, я отправился на кухню. Оттуда уже вовсю пахло котлетами.

— Я сейчас с мамой разговаривал, — сказал я. — В субботу они с отцом ждут нас. Будем жарить шашлыки и отмечать твоё поступление.

— Супер! — воскликнула Света. — И дача супер, и шашлыки!

— Согласен. Ради этого стоило поступить.

Племянница рассмеялась, поставила передо мной тарелку с двумя котлетами, рядом миску с салатом «огурец-помидор» и спросила:

— Вам кетчуп дать?

Вместо ответа я подцепил вилкой котлету и попробовал. Она оказалась вкусной. Не особо сочной на второй день, но вкусной и с корочкой, как я люблю.

— Нет, — сказал я. — Кетчупа мне не надо.

— Вы же всегда всё мясное с кетчупом едите.

— Эти котлеты уже можно без кетчупа есть.

Племянница просияла и объявила:

— Если они вам так нравятся, я буду их теперь каждую неделю жарить.

— Жарь, — согласился я. — Только Марину каждый раз зови.

— Дядя Илья! — обиженно воскликнула племянница.

— Что? Я просто за качество переживаю.

У Светы от возмущения аж дыхание перехватило, и она несколько секунд вообще не могла ничего сказать. А потом в дверь снова позвонили. Я пошёл открывать, Света увязалась следом.

На этот раз за дверью была Марина.

— Ну что, как вы здесь? — спросила она, входя в квартиру. — А я Лёнчика видела — такой счастливый! Илья, ещё раз спасибо тебе за него!

— Не за что, — ответил я. — Он обещал через три дня съехать.

— Да, мне он тоже похвастался, что всё подписал и съезжает, — сказала Марина и повернулась к Свете: — А дядя-то твой котлеты оценил?

— Оценил, — гордо ответила Света.

— Спасибо за котлеты, Марина, — сказал я.

— Котлеты Светины, я только командовала, — ответила Марина.

— Командовать ты умеешь, — усмехнулся я. — Наверное, поэтому они такими вкусными и получились.

— Ой, можно подумать! — возмутилась Марина. — Не командовала бы, вы бы тут до сих пор на покупных пельменях сидели!

— Это правда, — подтвердила Света и тут же подпрыгнула: — Тётя Марина, я же вам самое главное не сказала! Я поступила!