— Садитесь, — сказала она, открывая водительскую дверь.

Я обошёл «Пежо» и сел вперёд, на пассажирское сиденье. Агния уже была за рулём и, как только я хлопнул дверью, завела двигатель. Охранник открыл перед нами ворота, мы выехали, и почти сразу у меня в кармане зазвонил телефон. Я достал его и глянул на экран: высветилось «Кира».

— Привет, — сказал я, приняв вызов.

— Илья, привет! Я на минутку, пока не забыла! — Кира почти кричала, и в трубке вместе с её голосом шумел ветер. Говорила она так громко, что слышала её, наверное, и Агния за рулём. — Короче! Глеб звонил. Он показал своим, кто был в тот раз не на смене, фотки альбома, и они узнали ещё одну кошку! Снимки тоже наши, приютские, и лечили её наши ребята, долго с ней возились. И фонд там рядом не стоял!

— Это отличная новость, — сказал я. — Спасибо, Кир. И Глебу передай огромное спасибо, очень вовремя.

— Передам! — прокричала Кира и тут же сменила тему: — Таранов, ну какой же ты балбес, что со мной не поехал! Ты бы видел, что тут сегодня творится! Все с утра в небе висят!

— Кир, я сейчас на работе, — сказал я. — Прямо сейчас. С клиентом.

— Ладно, Таранов, в этот раз, считай, отмазался. Но в следующий мы летим вместе, понял? Вместе! Я тебя лично пристегну! Всё, меня зовут! Пока!

Кира отключилась, не дожидаясь ответа, а я сунул телефон обратно в карман. Агния смотрела на дорогу и делала вид, что ничего не слышала.

По дороге мне всё время казалось, что мы вот-вот свернём на выезд из города. Я уже и дом Головановым мысленно выстроил: большой, с хорошим участком, под стать фабрике и самой Агнии. Но за город мы не поехали. Голованова попетляла по улицам и свернула к жилому комплексу примерно того же уровня, что мой «Триумф». Дорого, солидно, но никак не особняк, и я во второй раз за день не угадал. Въезд Агния открыла с пульта, мы спустились в подземный паркинг, поставили машину и на лифте поднялись наверх. На своём этаже она отперла ключом дверь и пропустила меня вперёд.

Квартира у Головановых оказалась большой, комнаты четыре, если судить по дверям, с хорошим ремонтом, но не такой, чтобы зашёл и сразу ахнул. Просто хорошая квартира с хорошим ремонтом.

Агния повесила сумку на вешалку, и, пока мы разувались, в прихожую пришла её дочь.

— Арина, знакомься, — сказала Голованова. — Это Илья Сергеевич, юрист. Он помогает нам разобраться с проблемами. С кредитами.

— Здравствуйте, — сказала Арина.

Моё появление её, похоже, ничуть не задело и не удивило: юрист так юрист, мало ли кто приходит к маме по делам.

— Здравствуй, — ответил я.

Девчонка убежала в дальнюю комнату, а из ближней вышла невысокая, крепкая женщина лет пятидесяти и сообщила:

— Агния Аркадьевна, обед готов.

— Спасибо вам большое, Раиса Андреевна, — ответила Агния.

Женщина кивнула, мол, не за что, и вернулась в ту комнату, откуда пришла. А я не выдержал и спросил, постаравшись, чтобы прозвучало не грубо, а с обычным человеческим любопытством:

— Это ваша прислуга?

Агния рассмеялась и ответила:

— Да нет, что вы. Какая прислуга? Раиса приходит два раза в неделю, по средам и субботам. Убирает во всей квартире и готовит нам на ближайшие три дня. Я и сама стараюсь готовить, но времени не всегда хватает, и мне, если честно, за это немного стыдно. Когда всё же готовлю сама, готовлю в основном то, что любит дочь. А на каждый день — Раиса.

И вот тут я уже окончательно перестал понимать, что здесь к чему. По моим прикидкам, у этих людей должна была быть прислуга, причём не приходящая: суммы вокруг них крутились такие, что хозяйке дома вроде как не полагалось самой стоять у плиты. Понятно, что не олигархи, но и далеко не простые люди. А тут хоть и дорогая, но всего лишь квартира, обычная машина, помощница два раза в неделю и хозяйка, которой стыдно, что она мало готовит сама.

— Ванная направо, а обедаем мы на кухне, — сказала Агния. — Мойте руки и проходите за стол, я только переоденусь.

Она ушла в свою комнату, а я вымыл руки и отправился на кухню. Там устроился на стуле у окна. Сразу за мной пришла Арина и уселась напротив, а через минуту после неё — Агния. Она была уже в домашнем, быстро расставила тарелки на стол и разлила по ним борщ, который, судя по всему, сварила Раиса. И мы принялись за обед.

Ели молча. Хозяйка дома разговор не начинала, я тоже помалкивал. Но когда с борщом было покончено и Агния положила каждому котлеты с картофельным пюре, я всё-таки решился и сказал:

— Не обижайтесь на прямоту, но я, честно говоря, думал, что у вас дом совсем другой. Не такой… скромный.

Арина оторвалась от еды и удивлённо подняла на меня глаза. Видимо, при ней их жильё скромным ещё ни один человек вслух не называл, тем более за обедом.

— Ждали увидеть особняк с колоннами? — Агния усмехнулась. — А особняк у нас есть. Точнее, мог бы быть. Пять лет назад мы с мужем купили участок. Место элитное, очень хорошее, кругом лес, и свет, и газ, и вода — всё уже подведено. Купили, а строить за все пять лет так и не начали. То времени нет, то нужной суммы: всё уходило в фабрику. А когда деньги получалось выкроить, у Ромы не находилось времени даже сесть и спокойно обсудить проект дома. Участок нам достался со времянкой, жуткой, от прежних хозяев. Так она там и стоит. Мы туда несколько раз ездили просто так: подышать воздухом, походить, помечтать, какой у нас там когда-нибудь будет дом.

Она помолчала и договорила уже без всякой прежней усмешки:

— Мечтами всё и закончилось.

— Папа говорил: вот наладим всё, тогда и построим дом, — тихо произнесла Арина. — Просто он не успел.

Сказала она это куда-то в стол, ни на кого из нас не глядя, но твёрдо. Девчонка не стала затевать спор с матерью при чужом человеке, но за отца вступилась. Агния ничего ей не ответила.

Какое-то время мы опять ели молча, а потом Агния сказала:

— Илья Сергеевич сегодня всё утро провёл у нас на фабрике. Всё производство обошёл.

И тут Арина ожила на глазах. Она отложила вилку и с интересом посмотрела на меня. Юрист по кредитам её мало занимал, а вот человек, который ходил по цехам отцовской фабрики, заинтересовал.

— Надо было на старую фабрику ехать, — заявила она. — Там тётя Лида. Она вам покажет, как настоящие пряники делают. А на новой нечего смотреть.

— А что за старая фабрика? — поинтересовался я.

— Первое наше производство, — ответила за дочь Агния. — С него муж и начинал. Там пряники делают чуть ли не вручную, по рецептам, которые Рома собирал. Марка «Головановъ» только там производится.

— Хотелось бы посмотреть, — признался я.

— Там здорово, — сказала Арина.

— А ты не съездишь туда со мной? — спросил я её.

Агния удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Съезжу, — ответила тем временем Арина.

— А у меня есть ещё одна просьба, немного наглая, — сказал я. — Можно я с собой свою девушку возьму?

Мать и дочь Головановы переглянулись: просьба, похоже, удивила обеих.

— Она у меня любит всякие механизмы смотреть, — пояснил я. — Хорошо разбирается в технике.

Кому-то надо было взглянуть на всё головановское хозяйство свежим глазом, начиная хоть со старой фабрики, и прикинуть, сколько оно стоит на самом деле, а не по словам покупателя. Знакомых оценщиков у меня не водилось, и обратиться, кроме Киры, было попросту не к кому. Да и если кому я в таком деле и доверял, так это ей.

— Берите, конечно, — сказала Агния. — Давайте тогда в понедельник, с утра. Я позвоню на старую фабрику, предупрежу, что вы приедете. И пришлю за вами машину.

— Не надо машину, — ответил я. — Просто дайте адрес, я сам доберусь.

— Хорошо, — согласилась Агния. — Вас будут ждать там к десяти, а адрес я вам сброшу сообщением.

После этого мы снова принялись за еду. Арина уплетала котлету, а я смотрел на неё и понимал: вышло как раз то, о чём я думал ещё там, на лестнице. Девчонка согласилась со мной ехать, потому что уверена: я спасаю фабрику. А я, вполне возможно, эту фабрику буду у неё забирать.