— Думай, — повторил я и немного ослабил руку на ее талии. — Куда ударишь?

Она перестала дергаться. На секунду обмякла, будто сдалась, а потом резко откинула голову.

Затылок врезался мне в скулу. Я не ожидал от нее такой выходки и невольно разжал руки. Этого ей хватило. Арина выскользнула из захвата, развернулась и ткнула двумя пальцами в ямку у основания моего горла.

Она не вложила в удар всю силу, но попала точно. Я отступил, закашлявшись.

— Уже лучше, — выговорил я, растирая шею.

— Дипломная практика в психиатрическом приемном, — отозвалась она с усмешкой. — Там и не такому научишься.

Арина тяжело дышала, однако смотрела на меня с явным торжеством. Я двинулся к ней. Она отступила, не сводя с меня настороженного взгляда, и вскоре уперлась спиной в колонну.

Я остановился рядом и поставил ладони на камень по обе стороны от ее головы.

Улыбка исчезла с ее лица.

Теперь нас разделяло не больше нескольких сантиметров. Арина замерла, ожидая моего следующего движения, а я внезапно понял, что уже не помню, какой прием собирался ей показать.

До ее губ оставалось совсем немного. Я заметил, как расширились зрачки Арины, как часто забился пульс на шее. От разгоряченной кожи шло тепло.

Дракон требовал закончить начатое. Прижать ее к колонне, поцеловать, оставить на ней свой запах и метку, чтобы люди Эвелины сразу поняли, кому она принадлежит.

Я коснулся носом ее виска. Арина вздрогнула и прикрыла глаза. Вместо того чтобы отвернуться, потянулась ко мне. По коже пробежали мелкие искры.

И тут я вспомнил о порталах.

Они не работали. Возможно, уже никогда не заработают. Арина доверяла мне лишь потому, что я обещал вернуть ее домой, хотя сам не знал, выполнимо ли это обещание.

Если сейчас воспользоваться ее доверием, чем я буду лучше тех, от кого она бежала?

Я стиснул зубы и отшатнулся, оттолкнувшись ладонями от колонны.

— На сегодня достаточно, — сказал я, не решаясь посмотреть ей в лицо.

Деревянный нож валялся на песке. Я поднял его и пошел к выходу. Арина осталась у колонны растерянная и, кажется, обиженная.

Дракон внутри бесновался, требуя вернуться. Я вышел из зала и захлопнул дверь, отрезая себе путь назад.

Глава 9

Арина

Если у медиков принято говорить «не навреди», то участницам имперского Отбора больше подошло бы другое правило: постарайся не умереть.

После гадюки в спальне я перестала считать свою подозрительность чрезмерной. Перед едой принюхивалась, пытаясь уловить запах горького миндаля, каждое утро перетряхивала постель и без крайней необходимости никуда не ходила одна.

Но мысли занимали не покушения. Я снова и снова вспоминала тренировочный зал: руки Дариана на моей талии, холод камня за спиной и его лицо совсем близко. Еще немного и он бы меня поцеловал. Я была уверена в этом.

А потом он отшатнулся, будто прикосновение ко мне стало ошибкой. Ушел, даже не взглянув. И, к моему раздражению, это задело меня сильнее, чем змея, подброшенная в постель.

О втором испытании объявили через три дня. Утром нас вывезли за пределы гарнизона, к старому храму у подножия горы. От здания мало что осталось: обвалившиеся стены, расколотые статуи и огромные каменные ворота, за которыми начинался спуск под землю.

— Лабиринт иллюзий, — объявил распорядитель.

Участниц стало вдвое меньше. После истории со рвом многие аристократки решили, что выгодный брак не стоит отравления, и поспешили домой.

— Вы должны пройти через катакомбы и выйти на другом склоне горы. В лабиринте нет ни чудовищ, ни ловушек. Но древняя магия знает, чего вы боитесь больше всего. И каждой из вас она это покажет.

Справитесь с разумом — найдете выход. Потеряете контроль — останетесь блуждать там до заката, пока охрана не выведет вас с позором.

Эвелина, стоявшая в окружении верных прихлебательниц, бросила на меня ядовитый взгляд.

— Надеюсь, ты боишься темноты, деревенщина, — прошипела она.

— Я боюсь дураков с инициативой, леди, — парировала я. — А темнота, это просто отсутствие фотонов.

По сигналу рога мы вошли под своды. Как только тяжелые створки закрылись, кромешная тьма поглотила нас. Девушки тут же разбрелись по разным коридорам, стараясь держаться подальше друг от друга.

Я пошла прямо, выставив руки вперед и скользя пальцами по холодной, склизкой стене. Спустя пару минут пространство вокруг начало меняться. Темнота рассеялась, сменившись мигающим светом люминесцентных ламп. Запах сырости исчез, его заменил резкий, стерильный запах хлорки и кварца.

Я стояла посреди коридора реанимационного отделения моей больницы.

Впереди хлопнула дверь бокса. Прямо на меня выкатили каталку. На ней лежал человек, накрытый простыней, обильно пропитанной кровью. Монитор надрывался ровным непрерывным сигналом. На экране тянулась прямая линия.

Асистолия.

— Сердце остановилось! Мы ее теряем! Дефибриллятор сюда!

Голос доносился откуда-то из-за спины, но рядом никого не было. Я подошла к каталке. Простыня соскользнула ниже, открывая лицо пациентки.

Кристина.

Серая кожа, неподвижный взгляд. На шее глубокая рваная рана.

— Ты меня бросила, — прохрипела она.

Мертвые губы почти не двигались, но голос разнесся по коридору, отразился от кафеля и вернулся многократным эхом.

— Оставила с ними. Они убили меня из-за тебя. Это ты виновата, Арина.

Вот чего я боялась на самом деле. Не смерти и не боли, а мысли, что могла кого-то спасти и не спасла.

Грудь сдавило. Я рванулась к каталке, уже протягивая руки, чтобы начать массаж сердца.

И остановилась.

Кристина жива. Я это знала. Передо мной не больница, а морок.

Я закрыла глаза и нащупала пульс на шее. Частый, но ровный. Около девяноста.

Вдох. Медленный выдох.

Под подошвами был холодный шершавый камень, а не гладкий линолеум. Пахло сыростью и плесенью. Ни крови, ни лекарств, ни больничного антисептика.

— Пациентка мертва. Реанимация не показана. Констатирую смерть, — громко и отчетливо произнесла я.

Только после этого открыла глаза.

Кристина исчезла первой. Следом растаяли каталка и больничные стены. Через несколько секунд вокруг снова был сырой каменный коридор.

Я перевела дух и двинулась дальше. Откуда-то впереди тянуло прохладой. Значит, выход находился в той стороне.

За поворотом послышались всхлипы. В углу, прижав колени к груди, сидела Ирма — девушка из свиты Эвелины, которую я вытащила из отравленного рва. Она раскачивалась, закрыв голову руками, и смотрела куда-то сквозь стену.

— Пожалуйста… не надо. Не бейте меня…

Зрачки расширены, дыхание частое, на лице ни капли осмысленности. Она не видела ни коридора, ни меня. Для нее кошмар еще продолжался.

Я могла оставить ее здесь. В конце концов, Ирма была моей соперницей и служила Эвелине. Но пройти мимо человека в таком состоянии я не сумела.

— Ирма! — Я присела рядом и схватила ее за плечи. — Посмотри на меня. Ты меня слышишь?

Она закричала и забилась, пытаясь вырваться.

— Думай, Арина. Как привести ее в чувство?

Уговаривать было бесполезно. Требовался резкий физический раздражитель, который хотя бы на мгновение перебьет действие морока.

Я перехватила Ирму за руку, нашла чувствительное место между сухожилиями на запястье и сильно надавила большим пальцем.

Боль мгновенно пробилась сквозь иллюзорный морок. Ирма ахнула и сфокусировала на мне осмысленный взгляд.

— Это галлюцинация. Вставай, дыши на три счета и иди за мной. Если начнешь проваливаться в бред, я буду причинять тебе боль. Поняла?

Она судорожно закивала.

Через полчаса мы с Ирмой выбрались из подземелья. После полумрака дневной свет резанул по глазам.

У выхода ждал Дариан. Он стоял, сложив руки на груди, и молча наблюдал, как я тащу под локоть одну из приспешниц Эвелины. Его бровь чуть приподнялась. Ни вопросов, ни похвалы, но по взгляду я поняла, мой поступок он оценил.