— Но жить на твоих условиях я не стану. Не буду послушно сидеть в восточном крыле и ждать, пока ты решаешь судьбу Империи. Роль удобной фаворитки меня тоже не устраивает. И не надейся, что одного извинения хватит, чтобы я забыла твой обман.

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

Дариан накрыл мою руку ладонью и прижал к своей груди. Под пальцами тяжело и неровно билось его сердце.

— Проси что хочешь. Власть, деньги, людей. Если потребуется — мою жизнь.

— Твоя жизнь мне без надобности. Без тебя легион за неделю рассыплется, — невесело усмехнулась я. — Мне нужна работа. Настоящая, по специальности. Потому что ваш лазарет больше похож на средневековую бойню. Солдаты умирают от сепсиса, пока лекари залечивают раны сверху, оставляя инфекцию внутри.

Дариан растерянно моргнул. Похоже, он готовился к слезам, обвинениям или требованию разорвать нашу связь. Перечень проблем военной медицины застал его врасплох.

— Я хочу сама руководить медицинским крылом Цитадели, — продолжила я. — Мне понадобится отдельное финансирование и возможность набирать людей по своему усмотрению. В том числе магов-лекарей. Я буду их учить и устанавливать правила работы в лазарете. И если какой-нибудь командир полезет в стерильную зону в грязных сапогах, я лично выставлю его за дверь. Тебя это тоже касается.

Несколько секунд Дариан молча смотрел на меня. Потом выражение его лица изменилось: тревога отступила, в глазах появилось удивление, а следом улыбка. Не торжествующая, а почти неверящая.

Затем он опустился передо мной на одно колено.

У меня перехватило дыхание. Верховный генерал, который не склонял головы даже перед Регентом, передо мной на колено.

Дариан вынул из кармана тяжелую связку железных ключей. На каждом был выбит герб Черного Клыка.

— Они открывают все двери Цитадели — от сокровищницы до нижнего яруса лазарета, — сказал он и протянул связку мне. — Ты не пленница и не моя собственность, Арина. Отныне ты распоряжаешься этой крепостью наравне со мной. Хочешь изменить военную медицину Империи — меняй. Легион выполнит твои распоряжения.

Я приняла ключи. Холодное железо легло в ладонь, звенья коротко звякнули. Пульс тут же участился.

— Встань, пожалуйста.

Дариан поднялся, и расстояния между нами почти не осталось. Теперь, когда все было сказано, я особенно остро чувствовала его близость.

— Я все еще на тебя злюсь, — предупредила я.

Его пальцы осторожно коснулись моего затылка.

— Знаю.

— И доверять тебе сразу не начну. Придется заслужить.

— Я никуда не тороплюсь, — ответил он, склонившись к моему лицу.

— И не вздумай считать это разрешением немедленно исполнить супружеский долг. У меня слабость после магического истощения и, вероятно, критически низкий сахар.

Дариан тихо рассмеялся и взял мое лицо в ладони.

— Тогда сперва ужин, госпожа главный лекарь.

Он поцеловал меня без прежнего напора, оставляя мне возможность отстраниться.

Я не отстранилась. Но ключи из руки не выпустила.

Глава 16

Арина

В экстренной медицине первые шестьдесят минут после тяжелой травмы называют золотым часом. Именно в это время у пострадавшего больше всего шансов выжить.

В Черном Клыке этот час проходил впустую. Раненого кое-как доставляли в лазарет, укладывали на грязную солому и оставляли ждать свободного лекаря. Если тот успевал подойти до того, как пациент истечет кровью, это уже считалось удачей.

Наутро после моего назначения я взялась менять заведенный порядок.

Мы находились в главном санитарном бараке. Рядом со мной стояла Мира с корзиной свежих бинтов. За спиной молча маячил Брендон, которого Дариан выделил мне на случай, если слов окажется недостаточно.

Случай, похоже, как раз наступил.

Главный целитель гарнизона Талион раскраснелся так, что мне невольно захотелось измерить ему давление. Его седая борода ходила ходуном.

— Это немыслимо! Я тридцать лет лечу воинов легиона, а теперь какая-то человеческая девчонка будет учить меня варить зелья? Даже если эта девчонка — жена генерала! Ваша «санитария» лишь отнимает время. Для чего кипятить инструменты, когда достаточно искры регенерации?

Это был тот самый лекарь, который когда-то обнаружил во мне спящий резерв. Жаль, что здравого смысла его дар не обнаруживал.

Я подошла ближе.

— Для того, уважаемый Талион, чтобы ваша искра не зашивала рану вместе с землей, кусками ткани и всей грязью, которая успела туда попасть. Я видела вашу статистику смертности от послеоперационных осложнений. Двадцать процентов! Каждый пятый солдат выживает в бою с монстрами Пустоши, но подыхает от сепсиса на вашей койке.

Я вытащила из кармана тяжелую связку генеральских ключей и бросила ее на деревянный стол. Металл звякнул с внушительным стуком.

— С сегодняшнего дня в лазарете вводится система триажа. Сортировка раненых. Тяжелые, средние, легкие. Никакой соломы на полу — только деревянные топчаны, обработанные кипятком и щелочью. Инструменты прокаливать на огне. И если я увижу, что кто-то из ваших помощников подошел к открытой ране с немытыми руками — он вылетит из Цитадели быстрее, чем успеет сказать «инфекция». Вопросы?

Талион открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но в этот момент двери лазарета с грохотом распахнулись.

Двое легионеров втащили внутрь стонущего парня. Его правое плечо представляло собой кровавое месиво, из которого торчало толстое, зазубренное древко стрелы.

— Засада на южном перевале! — крикнул один из тащивших. — Орки-отступники. Стрела с шипами!

Талион мгновенно забыл о нашем споре. Он бросился к раненому, его руки засветились мягким зеленым светом.

— Клади на стол! Сейчас я стяну ткани вокруг древка, чтобы остановить кровотечение, а потом выдернем…

— Стоять! — рявкнула я так, что Брендон инстинктивно вытянулся по стойке смирно.

Я подлетела к столу, оттесняя опешившего целителя плечом. Быстрый клинический осмотр. Пульс нитевидный, тахикардия. Кровь хлещет толчками — задета артерия. Но главное — древко.

— У стрелы раскрывающиеся шипы на наконечнике, — я посмотрела на Талиона. — Если вы сейчас потянете ее назад, вы порвете ему подключичную артерию и плечевое сплетение в клочья. А ваша магия закроет рану снаружи, оставив внутри разорванные сосуды. Он истечет кровью в собственную грудную полость за три минуты.

— И что вы предлагаете?! — огрызнулся лекарь. — Смотреть, как он умирает?

— Я предлагаю хирургию.

Я закатала рукава рубашки.

— Мира! Спирт на руки, мне и Талиону. Быстро! Брендон, держи его за здоровое плечо и ноги, он сейчас будет дергаться.

Запахло сивухой. Я щедро облила руки настоем.

— Талион, слушай меня внимательно, — я посмотрела старику прямо в глаза. — Твоя задача — не сращивать кожу. Твоя задача — дать легкий наркоз и светить в рану. Поддерживай его давление магией. А я буду резать.

Я схватила прокипяченный ранее короткий скальпель. Кожа парня была бледной и липкой от пота. Я сделала точный, ровный разрез вдоль хода мышечных волокон, расширяя раневой канал. Кровь хлынула сильнее, заливая мои пальцы.

— Свет! Дай свет прямо сюда! — скомандовала я.

Талион, забыв о гордости, направил пучок зеленого сияния прямо в открытую рану. Я запустила туда пальцы, нащупывая пульсирующую, скользкую трубку артерии и отвела ее в сторону от зазубренного металла.

— Готово. Теперь толкайте древко вперед, насквозь! — крикнула я легионерам. — Не тяните назад, толкайте!

С отвратительным хрустом окровавленный наконечник вышел с обратной стороны плеча. Стрелу вытащили.

Я тут же зажала поврежденный сосуд пальцами.

— А вот теперь, Талион, направь свою регенерацию прямо на то место, где мои пальцы. — Соединяй сосуд. Только место разрыва, не трогай окружающие ткани.

Талион спорить не стал. Как бы он ни относился к моим методам, лекарем он был опытным. Быстро понял, чего я добиваюсь, и направил в рану тонкий луч. Края артерии сомкнулись у меня под пальцами. Кровь больше не шла.