— Я бы на вашем месте так не волновалась о чужой грязи, леди, — спокойно произнесла я, останавливаясь в паре шагов от нее. — У вас выраженный цианоз носогубного треугольника.

— Что?.. — Эвелина растерялась, ее свита притихла, не понимая термина.

— Говорю, кислородное голодание налицо, — я указала пальцем на ее затянутую талию. — Корсет пережал вам сосуды. Вы дышите часто и поверхностно, губы уже синеют. Если проходите так еще полчаса, свалитесь в обморок от нехватки кислорода. И кольца снимите, пока можете: пальцы отекли так, что их скоро придется разрезать. На вашем месте я бы переоделась.

В салоне притихли. Модистка отвернулась к полкам и принялась перебирать ткани, спрятав улыбку за куском бархата.

Эвелина покраснела. Она судорожно втянула воздух, собираясь ответить, но с улицы донесся низкий гул сигнального рога.

Нас вывели из салона и повезли обратно в Цитадель. Первое испытание решили провести без предупреждения.

На заднем дворе участниц уже ждали. Посреди площадки тянулся широкий ров со стенами облицованными камнем. Его дно скрывалось под густым желто-зеленым туманом. Даже на расстоянии пахло тухлыми яйцами. Сероводород и, судя по тому, как щипало в носу, не только он.

К краю рва вышел распорядитель, грузный мужчина в черном плаще с серебряной вышивкой.

— Алхимические споры, — громко объявил он. — На дне рва разбросаны тридцать серебряных жетонов, по числу претенденток. Ваша задача спуститься, найти жетон и принести его наверх. Использование магических щитов строго запрещено правилами. Кто откажется — выбывает из Отбора.

Девицы из свиты Эвелины завизжали, брезгливо прикрывая лица надушенными кружевными платками. Сама племянница Регента попятилась, с ужасом глядя на ядовитое облако.

Я оценила плотность газа. Ожог дыхательных путей первой степени гарантирован, плюс сильное химическое раздражение слизистых. Действовать нужно быстро, задерживая дыхание.

Вытащив из кармана юбки баночку с густым травяным бальзамом, которым Мира мазала мне ссадины в первый день, я зачерпнула субстанцию двумя пальцами. Густо втерла в плотные кожаные перчатки, конфискованные у Брендона еще в лазарете. Пахло ментолом и эвкалиптом, идеальный природный барьер.

Затем я сняла с шеи широкий льняной платок, обильно пропитала его остатками мази и туго завязала на затылке, закрывая нос и рот. Вышел вполне сносный самодельный респиратор.

Пока местные аристократки сбивались в кучу, трясясь за свою кожу и дорогие платья, я подошла к парапету. Глянула наверх — Дариан молча наблюдал за мной с галереи.

Короткий выдох, чтобы сбить пульс. Я перекинула ногу через край и начала спускаться по склизким ступеням.

Желтое марево проглотило меня почти сразу. Видимость упала до метра. Едкая вонь резала глаза и пробивалась даже сквозь травяную мазь на повязке. Я шла наугад, прощупывая сапогами дно, пока под каблуком не звякнуло.

Присела, нащупала холодный металлический кругляш жетона и сунула его за пояс. Всё, пора наверх.

Я уже развернулась к лестнице, когда справа сквозь туман донесся глухой звук. Кто-то упал.

Сделав пару шагов на шум, я едва не полетела носом вниз, споткнувшись обо что-то мягкое. На камнях валялась девица из свиты Эвелины, та самая, которая громче всех ржала у модистки. Ее выгибало судорогой. Она хрипела, жадно глотая отравленный газ.

Типичный токсический шок.

Оставить ее здесь означало обречь на смерть в течение пяти минут.

— Твою мать… — прохрипела я сквозь повязку, чувствуя, как газ начинает обжигать горло.

Присев на корточки, я перехватила девушку под мышки, сцепила руки на ее груди и, упираясь сапогами в скользкие камни, потащила бесчувственное тело к выходу. С каждым шагом легкие горели всё сильнее. Во рту появился привкус крови.

Я рухнула на колени, едва преодолев последнюю ступеньку. Сдернула повязку, заходясь в хриплом, надрывном кашле. Легкие горели огнем.

Чьи-то сильные руки подхватили меня, отрывая от земли. Я зажмурилась, утыкаясь лицом в жесткий шелк генеральского камзола. Дариан нес меня прочь от рва, наплевав на протокол Отбора, ошеломленные взгляды аристократов и взбешенную Эвелину.

Глава 8

Дариан

Глупость и отвага часто идут рука об руку, но то, что Арина устроила на испытании во рву, выходило за рамки любого тактического расчета.

Вытащить из алхимического тумана девчонку Эвелины, рискуя сжечь собственные легкие… Мой внутренний зверь до сих пор глухо рычал от смеси гордости и ярости.

Я нес ее на руках через весь двор, чувствуя, как она хрипит, сплевывая кровь на мой камзол.

Два дня Мира отпаивала ее восстанавливающими отварами. Арина выжила, обошлась легким ожогом трахеи, но этот случай доказал одно: столичные змеи начали игру на поражение.

Поздно вечером я обходил восточное крыло. Охрана стояла на постах, барьеры гудели ровным синим светом. Я уже собирался свернуть к своим покоям, когда из-за двери Арины раздался звон разбитого стекла.

Я не стал тратить время на замок. Вышиб створку плечом, выхватывая из ножен короткий клинок.

Арина стояла на кровати. В руках она сжимала тяжелый латунный подсвечник, готовая обрушить его вниз. А на ковре, слепо тычась в осколки разбитого кувшина, извивалась пепельная гадюка. Длиной в локоть, почти невидимая в полумраке, с ядом, который вызывает паралич дыхания за две минуты.

Короткий взмах руки и сгусток черного пламени превратил тварь в кучку дымящейся золы на ворсе ковра.

Арина медленно опустила подсвечник. Она дышала тяжело, но в истерику не впадала.

— Эвелина делает ход, — сухо констатировал я, убирая клинок. — Защитный амулет блокирует магию, но против физической угрозы он бесполезен. Завтра на рассвете жду тебя в тренировочном зале. Если кто-то решит перерезать тебе горло по старинке, ты должна уметь выигрывать время.

Холодный каменный пол нижнего зала был посыпан мелким песком. Рассвет едва пробивался сквозь узкие бойницы. Арина пришла вовремя, одетая в свободные штаны и простую льняную рубашку. Под глазами залегли тени, она явно не спала остаток ночи.

— Ты не сможешь пересилить подготовленного убийцу, — я начал без предисловий, бросив ей деревянный тренировочный нож. — Не пытайся давить массой или блокировать удары. Используй физиологию. Ты лекарь. Ты лучше меня знаешь, где находятся самые уязвимые точки человеческого тела.

— Знать, куда бить, и уметь ударить — не одно и то же, Дариан. — Арина перехватила деревянный нож поудобнее.

— Поэтому и тренируемся. Нападай.

Она шагнула ко мне и метнула руку вперед. Слишком медленно. Я успел бы перехватить ее даже с закрытыми глазами. Вывернул ей кисть, выбил нож и завел руку за спину. Арина оказалась прижата ко мне спиной.

— Настоящий убийца не полезет напролом, — сказал я ей на ухо. — Подкрадется сзади и не оставит места для маневра.

Свободной рукой я обхватил ее за талию и крепче зафиксировал. В таком положении преимущество было на моей стороне: она едва доставала мне до плеча и не могла развернуться.

— Освобождайся.

Арина сразу ударила локтем назад. Я отвел корпус, и локоть прошел мимо. Тогда она попыталась врезать каблуком по моей голени, но я успел убрать ногу.

— Не предупреждай удар движением плеча, — подсказал я. — Я вижу его раньше, чем ты бьешь.

— Очень полезное замечание, — процедила она и снова рванулась.

На этот раз сильнее. Под моей ладонью напряглись мышцы ее живота, дыхание стало частым. От волос пахло ромашковым мылом, от разгоряченной кожи — потом.

Дракон воспринял ее сопротивление совсем не как учебный поединок. Жар под ребрами усилился, хватка невольно стала крепче.

Пришлось напомнить себе, зачем мы здесь.

— Еще раз, — сказал я и разжал руки. — И теперь думай, а не злись.

Любое ее движение отзывалось у меня под кожей. Арина упорно пыталась вырваться, задевала бедрами мои ноги, и сосредоточиться на тренировке становилось всё труднее.