— Порталы между мирами нестабильны. Ты застряла здесь, — я солгал, глядя прямо в ее расширенные от возмущения глаза. Зверь внутри довольно заурчал: я не собирался ее отпускать. — Без моей защиты тебя быстро сожрут столичные интриганы, а лекари инквизиции разберут на органы ради изучения твоего пламени.

Она сглотнула, но взгляд не отвела. Пальцы до побеления вцепились в керамическую чашку. Прагматик. Быстро оценивает риски.

— Я предлагаю сделку, — жестко продолжил я. — Ты участвуешь в Отборе. Выводишь из игры Эвелину. Играешь роль моей фаворитки. Взамен я даю тебе защиту легиона, полный пансион и клянусь найти способ вернуть тебя в твой мир.

— А гарантии? — спросила она. Голос все-таки дрогнул, но взгляд остался твердым.

— Мое слово.

Я снял перчатку и протянул руку. Арина не спешила отвечать. Несколько секунд изучала мою ладонь, словно пыталась отыскать подвох. Потом поставила чашку и пожала ее.

Наши пальцы едва сомкнулись, когда вспыхнул багровый свет. По руке до самого плеча прошел жар. Я невольно стиснул ее ладонь, а на моем запястье проступили тонкие черные линии. Они быстро сложились в руну и тут же побледнели, уйдя под кожу.

Арина испуганно отшатнулась.

— Что это было?

Она растирала пальцы и не заметила ответной метки на своей руке. Я же слишком хорошо знал этот знак.

Магия приняла наши слова за брачную клятву.

Мы собирались заключить обычную сделку, но древняя связь рассудила иначе. Отныне Арина была связана со мной — не до конца Отбора и не до исполнения обещания. Навсегда.

Глава 5

Арина

Адаптация — занятный физиологический процесс. Сначала нервная система бьет тревогу, надпочечники выплескивают в кровь литры кортизола, а пульс истошно стучит в ушах. Но человеческий организм не может существовать в режиме перманентной паники. Рано или поздно рецепторы тупеют. Привыкают к раздражителю.

Еще вчера я летела на бетонное дно канализационного люка, а сегодня сидела в отведенных мне покоях восточного крыла Цитадели и придирчиво оценивала плотность тяжелых бархатных портьер.

Дариан приставил ко мне личную кастеляншу по имени Мира.

Она вошла без стука. Резкая, худая, с цепким, колючим взглядом темных глаз. От ее грубого платья густо несло розмарином, камфорой и сухой полынью. Отличный набор природных антисептиков.

— Значит, это ты та самая заноза, из-за которой мы будем терпеть в гарнизоне столичных стерв, — вместо приветствия выдала Мира.

Она с глухим стуком сгрузила на стол корзину с керамическими баночками и мотками холщовой ткани.

Со стороны открытого балкона раздался резкий шелест. В комнату стрелой влетело нечто, напоминающее помесь крупной летучей мыши и пушистого кота. Существо спикировало прямо на стол и цепко ухватило когтями пучок сушеного корня из корзины.

Я шарахнулась к стене. Мозг мгновенно выдал список рисков: бешенство, лишай, неизвестные инопланетные инфекции, передающиеся контактным путем.

Мира ничуть не испугалась. Она без раздумий запустила в животное свернутым льняным полотенцем.

— А ну брось, пернатый паразит! Это кровохлебка, отравишься, Лойсо!

Зверек ловко увернулся от снаряда, возмущенно застрекотал и повис на люстре вниз головой. Добычу он не выпустил, усердно заработав челюстями.

— Слушай, если оно сейчас рухнет на пол в токсическом шоке, реанимировать я его не буду, — предупредила я, не сводя настороженного взгляда с мутанта. — И вообще, пусть лучше жует траву, чем кидается на людей. Ты местный лекарь?

— Главная травница гарнизона, — с гордостью поправила Мира, упирая руки в бока. — Генерал приказал подготовить тебя к Отбору. Конкурентки прибудут завтра к вечеру. Сейчас идут приготовления, так что сиди тихо и не высовывайся.

Оставаться одной мне не хотелось. Стоило замереть, как в голову снова полезли бы колодец, падение, дракон и мысль о том, что домой я, возможно, уже не вернусь. Лучше заняться хоть чем-нибудь привычным.

— Мне нужны бинты и спирт. Или то, чем вы здесь обрабатываете раны. Где лазарет?

Я направилась к двери. Мира неодобрительно хмыкнула, но останавливать меня не стала.

До лазарета мы добирались минут десять. Коридоры то сужались, то расходились в разные стороны, лестницы сменялись галереями, и без проводника я заблудилась бы после второго поворота.

Еще издали запахло кровью, потом и оружейным маслом. За дверью кто-то стонал, кто-то ругался, а кто-то громко требовал выпивку.

На скамье у стены сидели двое легионеров. В первом я сразу узнала Брендона. На его челюсти наливался желтизной большой синяк — след нашего ночного знакомства. Судя по цвету, через несколько дней пройдет.

Рядом устроился долговязый парень с растрепанными волосами. Он прижимал к груди руку, обмотанную грязной серой тряпкой. Повязка промокла и потемнела.

— Потерпи, Кай, — говорил Брендон. — Лекарь скоро освободится.

Я подошла ближе и посмотрела на тряпку. В ткань въелась грязь, по краю проступала кровь.

Страх как отрезало. Передо мной был уже не чужой мир с драконами и магией, а пациент с раной, которую кто-то додумался замотать первой попавшейся ветошью.

— Снимай, — скомандовала я, нависая над парнями.

Брендон дернулся и уставился на меня круглыми глазами, явно припоминая нашу прошлую встречу. Кай недоуменно заморгал.

— Чего снимать, госпожа?

— Тряпку эту разматывай, пока не заработал заражение. Быстро.

Командный тон сработал безотказно. Кай торопливо развязал узел. Под грязной тканью обнаружилась глубокая рубленая рана от тренировочного клинка. Края сильно отекли, наметилась яркая гиперемия, кровь сочилась темными каплями.

— Вы вообще в курсе, что такое асептика? — я вытащила из корзины Миры чистый моток ткани и плеснула на него щедрую порцию пахнущей сивухой настойки.

— Мы воины, а не лекари, — насупился Брендон, потирая пострадавшую челюсть. — Магией затянут, делов-то.

— Вот именно, — я зло прищурилась, приступая к обработке. — Ваша магия быстро и красиво сращивает ткани. А грязь, куски ржавчины и бактерии с этой помойной тряпки остаются наглухо запертыми внутри. Начнется гнойное воспаление, температура поднимется, и через три дня здоровый лось сгорит от лихорадки при абсолютно целой коже. — Угадала?

Парни переглянулись. По их лицам я поняла, что подобное здесь случалось не раз.

Я смочила чистую ткань спиртовой настойкой и начала обрабатывать рану. Кай зашипел и дернул рукой.

— Не крутись. Иначе придется начинать заново.

Я убрала засохшую кровь, вычистила из краев раны пыль и только после этого взялась за бинт.

— Запоминайте: сначала рану промыть, потом обеззаразить. Магию применять только после этого. Иначе вся грязь останется внутри.

Повязка легла ровной восьмеркой. Я затянула узел и проверила, не пережала ли руку.

— Понятно?

— Понятно, госпожа Рианна, — ответил Брендон уже без прежней насмешки.

Кай осторожно пошевелил пальцами. Повязку осмотрел внимательно, будто видел такую впервые.

Я вымыла руки в тазу и вышла во двор. Ветер сразу пробрался под одежду, зато голова прояснилась.

В этом мире я пока ничего не понимала. Не знала его законов, не умела пользоваться магией и понятия не имела, как вернуться домой. Но человеческое тело и здесь оставалось человеческим. Кровь сворачивалась, раны воспалялись, грязные руки разносили инфекцию.

Значит, мои знания чего-то стоили и здесь. Я не была совсем беспомощной.

К себе я вернулась только вечером. В комнате никого не было, лишь горел камин.

На кровати лежал надорванный сверток. Из плотной бумаги на покрывало вывалилась гора тяжелого темно-синего шелка. Я подошла ближе и потрогала ткань. Платье. Лиф густо расшит мелкими черными кристаллами. Скромные сироты из приграничья так точно не одеваются. А вот для фаворитки Верховного генерала в самый раз.

Поверх блестящей ткани белел небольшой лист пергамента.