Эвелина всхлипнула и прижала ладони к лицу. Играла она старательно, хотя и не слишком убедительно.

— Все так, милорды. Эта женщина — чудовище. Я едва выбралась из пыточной живой.

Судя по лицам клановых лордов, версия Валериана казалась им вполне правдоподобной. Дариан стиснул кулаки. Еще немного и вместо защиты перед Трибуналом они получили бы наглядную демонстрацию «первобытных инстинктов».

Я коснулась его руки, призывая молчать, и вышла вперед. В зале стало тихо.

— Значит, это была проверка резерва? — спросила я.

Говорила без спешки, как на обычном медицинском разборе. Затем повернулась к членам Совета.

— Милорды, я не считаю себя магом. Изучала анатомию, физиологию и последствия травм. Поэтому могу подробно объяснить, что именно проделал со мной магистр Сайрус. Где проходили ремни, какие повреждения оставил кристалл и каким образом из меня извлекали магию.

Валериан резко поднялся.

— Довольно! Трибунал не обязан выслушивать домыслы какой-то…

— Леди Арина даст показания, — оборвал его один из лордов.

Седой мужчина со шрамом через половину лица сидел на дальнем краю стола. Он перевел тяжелый взгляд с Регента на меня и коротко кивнул:

— Продолжайте. И ничего не опускайте.

Я кивнула седому лорду.

— Инквизитор Сайрус использовал фиолетовый кристалл-накопитель, — громко произнесла я. — Он приставил его к моему солнечному сплетению. Этот артефакт не считывает ауру. Он создает принудительный вакуум в энергетических каналах, буквально выдирая магию из живого существа.

По залу пронесся гул. Выкачивание магии было строжайшим табу.

— Ложь! — выкрикнул Регент. — У тебя нет доказательств! Артефакты Инквизиции стандартизированы!

— У меня есть физиология, — я резко повернулась к Эвелине. — Леди Эвелина утверждает, что я впала в ярость. Но посмотрите на нее сейчас. Выраженная бледность кожных покровов. Тремор рук. Повышенное потоотделение. И, если вы присмотритесь, у нее расширены зрачки. Это не скорбь, милорды. Это классический симптом хронического употребления чужой энергии, — я несла чистую отсебятину,надеясь что попаду в яблочко.

Эвелина инстинктивно вжалась в кресло, пряча руки в складках платья.

— Что она несет… — пролепетала девица.

Я не дала им опомниться. Сунула руку в карман своего платья и вытащила небольшой кожаный мешочек. Развязав шнурок, я высыпала на мраморный пол перед трибуналом горсть мерцающих, тускло-фиолетовых осколков. Тех самых, что я собрала в лазарете, когда Дариан вынес меня из подземелья — осколки взорвавшегося кристалла застряли в моей одежде.

— Вы можете отдать эти осколки любым независимым экспертам-артефакторам, — ледяным тоном продолжила я. — Они подтвердят, что это вампирический накопитель. Инквизиция Валериана не изолирует неучтенных магов. Она похищает их, выкачивает их силу и передает ее лояльным аристократам. Регент построил фабрику по перекачке чужих жизней, чтобы усилить свой клан!

В амфитеатре повисла мертвая, грозовая тишина. Двенадцать лордов смотрели на осколки на полу. Седой лорд Клана Земли медленно поднялся. Его глаза вспыхнули желтым драконьим огнем.

— Это правда, Валериан? — прорычал он. — Ты опустился до магии пиявок?

Лицо Регента исказилось. Маска благородного скорбящего правителя треснула по швам, обнажив загнанную в угол, бешеную крысу. Он понял, что проиграл суд.

— Вы слепые идиоты! — заорал Валериан, вскакивая с кресла. Его аура вспыхнула ядовито-зеленым светом. — Легион забирает слишком много власти! Я пытался удержать Империю от военного переворота!

Он вскинул руку, и двери зала заседаний с грохотом захлопнулись. Вдоль стен вспыхнули руны блокировки. Пространство амфитеатра мгновенно накрыло антимагическим куполом. Лорды на трибунах вскочили, пытаясь призвать свою силу, но их резервы оказались заперты.

— Убить их! Убить Дариана и девку! — истерично закричал Регент, указывая на нас.

Из боковых проходов в зал хлынули десятки вооруженных гвардейцев короны, закованных в тяжелую броню.

Антимагический купол должен был уравнять шансы, лишив Дариана его черного пламени и звериной формы. Валериан рассчитывал, что толпа солдат просто задавит нас числом.

Он учел всё. Кроме одного.

Я посмотрела на Дариана. Мой муж медленно, с хищной, предвкушающей улыбкой вытащил из ножен свой длинный, тяжелый меч.

— Кажется, Валериан забыл, — ровным, леденящим кровь голосом произнес генерал, вставая в боевую стойку и закрывая меня плечом, — что до того, как стать магом, я был простым солдатом. А ты, любимая, приготовь бинты. Крови здесь будет много.

Глава 18

Дариан

Столичная знать привыкла полагаться на магию во всем. Когда над залом развернули антимагический купол, среди лордов началась паника. Они хватались за грудь, судорожно пытались вызвать огонь и не могли поверить, что резерв больше не отзывается.

На меня купол не произвел такого впечатления. В Пустоши водились твари, способные высосать магию вокруг себя за несколько секунд. Если легионер не умел сражаться без искры, долго он там не жил.

Магия облегчает бой. Сталь его заканчивает.

Гвардейцы Валериана решили, что вместе с пламенем я лишился и способности защищаться. Первые двое очень быстро поняли, насколько ошиблись.

— Арина, стой за мной.

Я вышел навстречу нападавшим. Первый гвардеец размахнулся, целясь мне в голову. Я сместился с линии удара и рубанул в щель между шлемом и нагрудником. Кровь окропила мрамор, а тело еще не успело упасть, когда справа атаковал второй.

Его алебарда ударила по гарде. Я перехватил рукоять обеими руками, развернул клинок и отвел древко в сторону. У гвардейца хрустнули запястья. Он выпустил оружие, открыв корпус, и я сразу всадил меч ему под ребра.

Никаких широких замахов и турнирных приемов. В тесном бою они только мешали. Здесь имели значение скорость, точность и умение первым добраться до незащищенного места.

Двое легли прежде, чем остальные успели понять, что произошло. Передний ряд попятился, строй распался. Только сейчас гвардейцы сообразили: купол лишил меня огня, но не двадцати лет войны.

Я медленно смещался вдоль помоста, удерживая нападавших перед собой. За спиной оставалась Арина, и подпустить их к ней я не собирался.

Зал наполнился лязгом оружия и криками. Я не тратил силы на красивые удары: рассекал колени, рубил по кистям, находил щели между пластинами доспехов. Один гвардеец рухнул с перерезанным сухожилием, другому острие вошло под подбородок. На белом мраморе становилось все больше крови.

Но людей у Валериана хватало. С верхних рядов амфитеатра спускались новые бойцы, не меньше трех десятков.

Я принял на клинок удар двуручного меча. Плечо отозвалось болью, пальцы на мгновение онемели. Противник снова поднял оружие, однако атаковать не успел.

Закрытые двери зала содрогнулись. Последовал второй удар — тяжелее первого. Бронзовые накладки выгнулись, дерево треснуло возле засовов. После третьего удара створки сорвало с петель.

В проеме появился Брендон с боевым молотом на плече. Следом за ним в зал ворвались ветераны Черного Клыка.

— Кто додумался закрыть двери перед нашим генералом? — крикнул Брендон.

— Никто не запирает нашего генерала! — рявкнул Брендон.

Его молот снес первого же гвардейца короны вместе с доспехами. Легионеры, для которых рукопашный бой был ежедневной рутиной, врезались в стройные ряды инквизиторской стражи, сминая их, как бумагу.

Зал превратился в бойню. Я прорубил себе путь к возвышению, где прятался Регент.

Валериан с ужасом смотрел, как его элитная гвардия гибнет под сапогами легиона. Осознав, что трибунал проигран, а армия перебита, он принял единственное решение, доступное загнанной крысе.

Он выхватил из рукава узкий стилет, лезвие которого блестело от яда, и метнулся не ко мне, а к Арине. Она стояла у мраморного барьера, внимательно наблюдая за боем.