Удивленный Осирис пытается узнать причину моего повторного появления спустя малый промежуток времени, однако я отмахиваюсь и начинаю искать души. Найти все тридцать оказывается достаточно легко: они еще сбиты в кучку и не понимают, как оказались здесь. Поэтому обещание вернуть всех обратно делает свое дело: они сразу подтягиваются ко мне, с силой впитываясь в тело. Если б могла говорить, точно не удержалась от крика, но я только до боли стискиваю зубы, ожидая, когда все тридцать сольются со мной. Успеваю передать мысль Осирису о том, что это спонтанный выброс, и ухожу.

Возвратившись, падаю на колени, видя, как Тео и Доминик помогают Сури с лечением раненых. Кловис с Кельвином занимаются устранением упавших вагонов. Некромант, почуяв мое возвращение из-за Грани, мчится ко мне, не давая встретиться с землей и заключая в объятия. Удерживает в руках и спрашивает, решительно заглянув в глаза:

— Ты мне доверяешь?

— Как самой себе, — хриплый ответ вместо обычного голоса теряется на фоне всеобщего гвалта и криков о помощи.

— Тогда терпи, милая, — говорит серьезно Тео, не обращая внимания на обстановку.

В следующее мгновение его губы обрушиваются на мои.

Я понимаю, что возвращение Доминика было не самым страшным, что мне удалось пережить в жизни.

Тело охватывает жар, одновременно с которым тысячи иголок впиваются в кожу. Силы покидают меня настолько стремительно, что я боюсь оторваться от Тео и вместе с тем желаю освободиться больше всего на свете. Когда же он прекращает поцелуй и прижимает к себе, не удерживаюсь и кричу во всю силу опоясывающей меня боли, отчего объятия некроманта становятся болезненными. Я понимаю, что нужно это пережить, но… Неужели такой ценой? Когда ощущения такие, словно не остается ни одного живого места. Ни одного способного нормально работать мускула.

Тео отрывается от меня и молит еле слышно:

— Прости, родная, обещаю, это в первый и последний раз. Потерпи еще немного, и я отведу тебя домой, — не могу и не хочу отвечать, мне сейчас слишком плохо, чтобы думать о чем-то еще, поэтому почти не замечаю, как руки Тео принимаются трясти меня, чтобы сохранить связь тела и сознания. — Только дождись меня, Рен! — рычит он под конец, а я сквозь пелену боли смотрю, почему-то, на Доминика, сталкиваясь с холодным осознанным взглядом незнакомца из сна.

Вспомнил, проносится в голове молнией, вспомнил оттого, что увидел, как меня целует другой! По телу, помимо воли, пробегает волна дрожи: мне страшно, я не хочу больше пересекаться с Домиником. Тео, тем временем, усаживает меня на близлежащую скамейку.

Во взгляде Доминика читается молчаливая решимость и ожидание. Я точно знаю, что теперь он сам меня найдет, если потребуется. Мне становится не по себе. Видеть среди всеобщего помешательства и боли ледяные глаза и понимать, что больше от них никуда не скрыться — это страшно. Чувство самосохранения бьет тревогу: не сейчас, я еще не готова к разговору с ирисом.

Я с усилием переключаю внимание на Тео, который стоит вполоборота в нескольких шагах от меня. Творец, как же он сейчас светится, возвращая души сразу тридцати телам. Аура полыхает так, что я невольно засматриваюсь, отмечая, что на спине она имеет слишком уж неправильную форму.

Понимание приходит внезапно.

Один большой светящийся шар, который Тео вытащил из меня, под действием воли некроманта расщепляется на тридцать клубков привычного глазу размера. Способности его поистине поражают: души, словно по команде, распределяются между уложенными рядышком телами, постепенно растворяясь в оболочках, и к ним навстречу спешат Сури с ирисом — приводить в сознание и диагностировать оставшиеся повреждения.

Смотрю на фигуру некроманта, на разом опустившиеся плечи и понимаю, как сильно он сейчас выложился. Он упрямый донельзя: пойдет еще ко мне и будет оказывать помощь даже в ущерб своему здоровью. Угадываю его действия почти до шага: Тео оборачивается, смотрит на меня долгим взглядом, в котором сквозит беспокойство. Пытаюсь улыбнуться, но выходит только жалкое подобие. Некромант хмурится и шагает ко мне, осторожно поднимая со скамейки и беря на руки. И мне снова хорошо. Я обо всем забыла. Обо всем, кроме того, что тревожит душу, когда я пытаюсь понять, кто именно решил стать моим защитником.

На месте лопаток у Тео отчетливо видны уродливые обрывки ауры. Вот почему она в первый раз показалась мне больше, чем у других. Спина выглядит так, словно раньше там было что-то еще. Словно Тео лишили части тела и души, особенно не церемонясь при этом. Что же могло с ним случиться? Что забрали у моего любимого?

Внезапно я понимаю, что за недостающая часть так меня интересует.

Головоломка, наконец, складывается.

Чистейшая аура, словно у ангела.

Мощнее и ярче, чем у самого сильного нефилима.

Способности, превосходящие любого мага из известных нашему миру.

И бескорыстное желание защищать меня.

У Тео отняли крылья…

Творец, я полюбила архангела.

Тео телепортирует меня в квартиру. Мыслей не остается, кроме одной. Она свалилась, словно снег на голову, и родила в душе колоссальное потрясение. Очень сложно свыкнуться с тем, какая сущность следила за моим развитием и взрослением.

Как? Как мог Тео оказаться архангелом? Почему с оторванными, да еще так небрежно, крыльями? За что провинился перед Творцом? Почему стал настолько сильным магом? Почему, в конце концов, выбрал в качестве объекта защиты меня?

Единственное, что я знала о природе архангелов — их безусловную любовь к таким же созданиям, что и они сами. Они очень ценили человеческую жизнь. Так было заложено изначально. Все заветы Творца они выполняли неукоснительно, не причиняя вреда людям. Почему же Тео от своей миссии отказался и решил остаться только со мной?

Он бережно усаживает меня на кровать и осторожно заключает в объятия, чтобы начать передавать свое тепло и успокоение. По телу медленно разливается усталость, вытесняя боль и горечь потрясений. Но, приходя в сознание и более-менее восстановив координацию движений, я мягко отстраняю некроманта от себя:

— Нет.

Тео удивленно смотрит на меня, в его глазах невысказанный вопрос. Я откидываюсь на подушки, подтягивая колени к груди, и виновато смотрю на него:

— Тебе и так досталось. Мне уже хорошо. А тебе сила нужнее.

Он тяжело вздыхает и, оттолкнувшись руками от края кровати, поднимается, чтобы направиться к окну и взглянуть на картину спокойного мира. Кто бы мог подумать, что всего в нескольких сотнях метров от нас удалось предотвратить катастрофу.

— Кельвин и Кловис устранят следы аварии, — словно читая мои мысли, тихо отзывается Тео. — Скоро все забудут о крушении на мосту.

Нет, милый, совсем не это меня сейчас занимает.

— Кого из твоих потомков я вытащила с того света?

Подарив мне удивленный взгляд, некромант снова оборачивается к окну:

— Догадалась все — таки?

Я лежу в позе эмбриона — так легче воспринимать плохие новости:

— Сначала я думала, что у тебя просто необычная аура. Нужно было просто присмотреться — и оторванные крылья стали бы видны гораздо раньше. Так кого именно? — задаю волнующий меня вопрос. На роль родственницы Тео подходит только Агнес. Если Тео и Кепраил — одно и то же лицо, то выходит, что Констанс Бенуа смог заточить на изнанке сильнейшего архангела. А значит, он не такой уж простак, каким пытается казаться.

— У меня не было детей, Рен, — в его словах слышится плохо скрываемая улыбка.

— Что смешного? — хмуро спрашиваю я.

— Ревнуешь? — когда он оборачивается и снова приближается, чтобы сесть рядом с постелью и дать возможность понаблюдать за лукавой улыбкой, я не выдерживаю: фыркаю и отпихиваю его от себя.

— Просто пытаюсь вычислить, как тебя зовут по-настоящему.

Так себе объяснение, лишь бы он не понял, насколько сильно я ревную.

— Меня зовут Теодор.

Некромант сияет, словно начищенный до блеска чайник. Ему явно нравятся мои попытки оправдаться.