— И что ты прикажешь делать мне? — успев уловить в голосе Сури виноватые нотки, понимаю, что еще можно узнать о том, что пропустила мимо ушей благодаря ирису.

— Я, к сожалению, не могу присутствовать сегодня на встрече с Боно.

Сури наверняка сказала о времени встречи. И я этого не запомнила.

— Зато я тебя туда сопровожу! — доносится с другого конца коридора бодрый голос моей второй подруги.

Меня сминает в объятиях вихрь по имени Хани. Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему ураганам всегда дают женские имена? После того, какое приветствие мне устроил наш воин, я получаю ответ на этот вопрос.

— Жива? Цела? Невредима? Где? Где, я спрашиваю, этот вшивый некромант, который должен был стеречь твой сон? — одновременно возмущаясь и сглатывая слезы радости, ощупывает меня во всех доступных местах эмоциональная девушка.

— Так он стерег, — пытаюсь оправдаться я, понимая, что конца вдохновенного рассказа о способностях ириса сейчас уже не дождаться, и, как ни странно, радуясь этому. — Вот только…

— Что? — то, как Хани сужает глаза, не сулит Теодору ничего хорошего. — Что еще сотворил этот совратитель астральных тел? — уже почти рычит подруга, а я, не в силах противостоять ее откровенному натиску, чистосердечно признаюсь:

— Кажется, меня сегодня утром официально бросили.

— Что-о-о? — переходит на ультразвук Хани, которую уже не смущает то, что мы, в общем — то, находимся на территории медицинского центра.

Я извиняюсь взглядом перед Сури и увожу бешено сверкающую глазами воительницу в сторону своей палаты.

— Ну, мне так показалось, — как можно тише делюсь я соображениями, оказавшись на месте. Хани устраиваю в кресле, которое недавно занимал Тео. — Просто после моего пробуждения ничего такого, что происходило за Гранью, не было, — увидев округляющиеся глаза Хани, поспешно добавляю:

— Я имею в виду, даже в общении появилась напряженность.

— Я убью его, — обещает подруга, беззвучно впечатывая кулак в подлокотник.

— Хани, ты, случаем, не помнишь, что мы обещали не смешивать работу и личную жизнь? — невозмутимо напоминаю я. Я же всю ночь думала о Тео.

— Это ты очень не вовремя вспомнила, — успокоившись, выдает Хани. — А если еще и наши с Осом отношения в расчет брать, то вообще беда.

— А ты сейчас что имеешь в виду? — на всякий случай уточняю я.

— Я? Ничего, — пожимает плечами воин. — Я думала, ты замуж за своего некроманта соберешься. Тут три дня такое происходило!

— Заинтриговала, — присаживаюсь на край постели прямо напротив Хани, хотя сама собиралась отыскать одежду и покинуть центр. Очень уж настораживает нездоровое притяжение к мужчине в зародышевой камере.

— Ну, ты же понимаешь, профессиональные привычки и все такое… — начинает выкручиваться Хани. — Может, если бы я нормально входила, ничего бы такого не было.

— Хватит ходить вокруг да около! — я резко обрываю ее нечленораздельное бормотание. — Что ты видела?!

— Понимаешь… — Хани испуганно смотрит на меня. — Пару раз, когда я бесшумно заходила в палату, он даже целовал тебя. Ты, кстати, никаких изменений в организме не чувствуешь? — настороженно добавляет подруга. — Неожиданная беременность, например, свалившаяся на тебя в течение этих трех суток? — она делает такие страшные глаза, что я невольно падаю спиной поперек кушетки и начинаю от души хохотать. — Что? Что я такого сказала? — удивляется подруга.

— Хани, Хани, ты… что-то с чем-то! — вытирая слезы и продолжая содрогаться в конвульсиях от смеха, объясняю я. — Он душу мою проверял! Это ж высшая некромантия!

— А-а-а, — ничуть не смутившись, блондинка выпрямляется в кресле и добавляет:

— Ну, я так и подумала, что он все три дня тебя лечил, руку-то ни на секунду не выпускал. Подумаешь, совмещал приятное с полезным. Ладно-ладно, сдаюсь. А по поводу того, что не вовремя ты со своим смешиванием работы и интима… Одевайся, у нас впереди день великих открытий! — торжественно объявляет она, чем заставляет насторожиться и мгновенно принять сидячее положение:

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — задумчиво говорит подруга, обводя взглядом помещение, будто прощаясь. — Готовься. Мы идем на ковер к Боно!

Когда Хани упоминает слово «ковер», это служит условным сигналом. Примерно таким же, как полное имя для Боно. То, что планируется «ковер», означает, что это вряд ли обернется чем-то хорошим. Наименьшее, что может произойти, — разбор полетов в особо жесткой форме. С выговором или занесением в личное дело, например. У нас такой случай был, когда полог не поставили, и внутрь забежала сначала кошка. Следом за кошкой появился ее хозяин, которого от вида моей рассеченной вены хватил обморок. У Боно потом было неприятно.

Сейчас я ощущаю некоторые различия. Слишком эмоционально подруга произнесла слово «ковер» в этот раз. Мне захотелось поскорее найти свои вещи и скрыться. Через Грань. Куда-нибудь подальше от офиса «адвокатов», который располагается через дорогу. Куда-нибудь в противоположную сторону. Но вместо этого я стараюсь нацепить на лицо невозмутимое выражение и даже почти спокойно говорю:

— Все так плохо?

— Хуже не бывает, — скалится Хани.

Плохи дела. Если Хани сейчас начнет петь, то совсем плохи. И это никак не связано с тем, что у нашего воина совершенно нет слуха.

Однако последовавшее за заявлением молчание успокаивает мои нервные клетки. Даже получается отыскать свой черный костюм.

— И чего нам ждать? — закономерный, вообще-то, вопрос.

— Я хотела у тебя поинтересоваться, связано ли как-нибудь с твоими делами на той стороне возможное присутствие на встрече некоего Анубиса?

Это совсем плохо. Если кто — то посторонний узнал про мои нелегальные выходки с астральным телом, это может плохо кончиться. Тем более что Анубис на них благородно закрывал глаза. Мучился со мной, в конечном счете, некромант. И стража никто не отвлекал от основной работы. Теперь же стоит задуматься.

— Возможно.

Пока я застегиваю змейку на воротнике, Хани идет к двери и уже оттуда спрашивает:

— Некромант просил и вещи твои заодно почистить. Такой душка. Ты уверена, что он тебя бросил?

— Не знаю, милая. Может, мы и не встречались никогда, а это все было целиком и полностью моей фантазией, — пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

Иначе я опять перестану думать, чего сейчас категорически нельзя делать.

— Ладно, давай не будем паниковать раньше времени, — Хани ждет, пока я дойду до нее, и обнимает за плечи. — В конце концов, все, что ни делается, все к лучшему, ведь так? — она заговорщицки подмигивает мне. — Найдем тебе более сговорчивого, мало ли на свете хороших мужчин?

— Ой, нет, — я вспоминаю последнее астральное путешествие, — я пока воздержусь. Лучше просто отдохну от сильного пола.

— Тоже верно, — соглашается воин. — Пошли. Будем первыми. Порвем шаблон.

Мы так и идем в обнимку, своим странноватым поведением пугая немногих прохожих на улице. И в контору адвокатов заходим, крепко прижавшись друг к другу. Только теперь я откровенно дрожу перед входом в кабинет босса, а Хани в своей немного грубоватой манере, как может, поддерживает меня. Она отвлекает внимание на себя, когда открывает дверь с ноги.

— Вычту из месячного жалования покрасочные работы, учти, Хан, — звучит укоризненный голос босса.

— Да не вопрос, — отвечает воин. — Зато я сегодня с добычей. Принесла, можно сказать, вот в этих нежных руках, — она первой заходит в кабинет, протягивая ладони вперед, а я продолжаю мяться на пороге, — одного узника лазарета!

Меня тут же вталкивают внутрь небольшого кабинета, но это еще не конец выступления Хани.

— Но я его тебе не отдам, потому что ты лишил меня месячного жалования!

— Кофе сойдет в качестве взятки? — похоже, Боно улавливает направление мыслей моей азартной спутницы, поскольку та кивает и занимает позицию в своем излюбленном кресле.