Я точно схожу с ума.

Я вздрагиваю каждый раз, когда Тео нечаянно (что вряд ли) проводит носом по не защищенной одеждой коже. Видя реакцию на наглое проникновение в чужое личное пространство, некромант еле заметно улыбается, однако тут же снова становится серьезным, изредка качая головой. Под конец шаманского метода я даже успеваю успокоиться, чтобы встретить прямой взгляд Тео с достоинством:

— И каков вердикт, доктор? Пациент скорее мертв, чем жив?

Ему, похоже, нравится мое стремление обратить осмотр в шутку. Тео, улыбаясь, внезапно поднимает руку и осторожно касается волнистых кончиков моих волос:

— Ты будешь жить долго, если, конечно, станешь дружить с умом.

— То есть, все-таки мертв.

Одна его рука зарывается в волосах, мягко поглаживая кожу головы, вынуждая меня прикрыть глаза. Вторая убирает лишние волосы с лица. А когда мне, наконец, удается вернуться в реальность, Тео с грустной улыбкой произносит:

— Нет, жив, и даже находится в подходящем состоянии для рождения потомства.

— Так почему же это звучит, словно смертельный приговор? — я устраиваю руки на груди Тео и слышу размеренный стук его сердца.

Хочу его поцеловать. Все существо кричит, что это мое и ничье больше. А свое отпускать нельзя.

— Я надеялся, что изменения начнутся позже и дадут тебе отдышаться.

Он знает, как вывести меня из себя.

Но сейчас так не хочется с ним ссориться, и этот момент наедине настолько нужен мне, что я проглатываю готовые сорваться с языка ругательства.

— Я могу иметь детей только от космических пришельцев? — пытаюсь немного разрядить обстановку, и Тео хрипло и очень заразительно смеется, притягивая к себе и устраивая мою голову у себя на плече.

Тепло. Хорошо. Словно и не было шести возвращенных нефилимов, приближающих меня к смерти все быстрее и быстрее. Словно я наконец-то нашла давно утерянный дом.

— Нет, Рен, — во время того, как Тео произносит каждое слово, в его груди эхом отзывается мягкий рокот, который я слушаю с удовольствием. — Твои дети определенно должны быть ангелочками.

— Это если я соберусь их заводить, — отстраняюсь от некроманта, с улыбкой глядя в его лицо. — А пока нужно спасти седьмого нефилима.

— Боно звонил? — Тео берет себя в руки, его объятие становится жестким и неуютным.

Заметив, что я скривилась, он мигом расслабляет захват и продолжает удерживать меня легко и ласково.

— Анубис сообщил. Перед самым началом тренировки, — сообщаю я.

— Значит, пока незарегистрированный, — задумчиво говорит некромант.

— Да. И у нас минимум неделя после завтрашнего дела, чтобы подготовиться.

— Думаешь, заказчики уже в пути? — Тео склоняет голову набок и смотрит на меня с интересом.

— Чувствую, что скоро увижусь с нефилимом, — озвучиваю все свои кошмары разом.

Может, не стоит идти к Кельвину и просить поставить на уздечку блок? Сейчас, когда Тео так близко и действует на меня успокаивающе, я рада, что не нужно говорить лишних слов. Он понимает мои опасения и просто обнимает крепче вместо пустых заверений, что все будет хорошо.

Не будет, теперь я точно в этом уверена.

Что-нибудь обязательно произойдет.

— Я буду рядом.

Ну вот, а ведь говорит, что не читает мысли.

Ненадолго отстраняюсь, одаривая некроманта возмущенным взглядом; он, кажется, догадывается о причине подобной смены настроения и негромко смеется:

— Рен, у тебя на лице все и так написано, зачем мне твои мысли?

— Ты самый настоящий ангел-хранитель, — совершенно искренне выдыхаю я, но Тео в ответ только хмурится, отрицательно качая головой.

— Ангел не сможет тебя защитить, Рен. Поэтому давай пока остановимся на том факте, что я твой личный проводник, случайно позаимствованный из-за Грани.

Я возвращаю голову на груди Тео, только рукой незаметно обвиваю его талию. Меня разрывает от вопросов, на которые он не сможет или не захочет дать ответа.

— И долго мы будем идти к ответу на вопрос, что же за выбор мне все-таки предстоит?

— Это очень сложная тема, — совершенно искренне отзывается некромант. — Думаю, как раз во время спасения нефилима ты и узнаешь все. Сама. Нет, Рен, — предупреждая попытку взглянуть ему в глаза, Тео удерживает меня в своих объятиях. — Всему свое время. Тем более что времени осталось мало, а нам нужно будет еще придумать, как вытащить тебя из-за Грани, если ты вдруг там окажешься.

— Ты знаешь, на тренировке я наконец-то поняла, что именно там лучше всего себя чувствую.

Я задумчиво рисую узоры на его груди и радуюсь тому, как от этого сбивается дыхание Тео.

— Но ты же не для того меня вытаскивала, чтобы в будущем проводить время в одиночестве?

Он улыбается, и даже интонации в его голосе как будто стали прежними. Словно мы опять на изнанке, и никакой выбор между нами не стоит.

Я недоверчиво отстраняюсь и смотрю в лукавые темные глаза:

— Мистер некромант и кто — вы — там — еще — по — совместительству, это сейчас был намек на грязные поползновения с моей стороны в отношении вашей чистой ангельской души?

По его лицу пробегает тень, но в следующее мгновение Тео расслабленно улыбается и нехотя отстраняется, отходя от меня на шаг:

— Это намек на то, что осмотр закончен! Хотя… — в последнее мгновение он снова оказывается рядом, бережно обнимая меня и целуя в висок.

Туман в голове рассеивается, и я понимаю, что остаточная усталость с утра исчезла полностью. Тео же, удовлетворенно кивнув, окончательно отдаляется от меня и окидывает оценивающим взглядом с головы до ног:

— Подвигов не совершать и нефилимов без коллег не вызволять. Я ясно выражаюсь? — остается только серьезно кивнуть, несмотря на его шутливое подмигивание, и потихоньку отходить обратно к ширме. — Здоровье в порядке. Но я за тобой наблюдаю — помни об этом, Рен.

— Жива? Здорова? Он надругался над твоей честью? — ураган по имени Хани захватывает меня в эпицентр разбушевавшейся стихии, стоит только выйти из кабинета Тео.

Я загадочно улыбаюсь в ответ — душу до сих пор греют родные объятия некроманта — чем вызываю смятение:

— Неужели на мне за что-то отыгрались? — обиженно спрашивает Хани, смотря на дверь, за которой мужчина в белом халате, наверняка, наскоро записывает результаты моего обследования.

— Ты можешь пойти и спросить об этом, — искренне предлагаю я.

Хани шарахается от меня, как от чумы:

— Ни за какие деньги и обещания Творца я туда больше не сунусь! И попрошу вернуть Сури обратно.

— Дерзай, — согласно киваю я, — можешь хоть сейчас в Совет Магов к Кельвину Джонсу. А мы с Сури пойдем к Доминику, да? — смотрю на нашего бывшего целителя и вижу ее осторожный кивок.

— Ах, так? — Хани, мотнув головой, величественно проплывает мимо, успевая почти у самого выхода на этаж услышать мое напутствие:

— Жду вечером на ужин!

Не оборачиваясь и небрежно махнув поднятой рукой, она дает согласие и скрывается за поворотом, а мы с Сури идем к медицинскому центру. Очутившись внутри и поднявшись на нужный этаж, Сури превращается в профессионала, сухо переговариваясь с коллегами, встречающимися нам на пути. Мы постепенно приближаемся к палате Доминика.

— Когда вы собираетесь его выписывать? — интересуюсь я. — Он кажется абсолютно здоровым, если не брать во внимание амнезию.

— Ох, Рен, с этим не все так просто, — туманно отвечает Сури. — Пока Доминик должен оставаться на обследовании.

Она, наконец, подходит к боксу Доминика, превращенному в комфортную комнату для проживания, и осторожно толкает дверь, чтобы не помешать читающему внутри пациенту. Я знаю, что за книга в руках у ириса. История мира со времен сотворения по наши дни. Тезисная и обобщенная литература, открывающая основные этапы формирования изнанки и живого пространства. Ну и пару слов о зарождении Грани. Но это не так интересно.

Однако поражает меня не стремление мужчины восполнить пробелы в памяти, а то, с какой нежностью тянется к нему Сури и ласково целует его в висок. Что между этими двоими происходит? Или, может, это у всех целителей манера такая, чтобы лечить пациентов?