— Повторной — что?
Я еще не говорила, что глаза начали округляться? Видимо, не успела. После реплики Хани про супермага они начали вылезать из орбит.
— Ой, вот только не надо мне сейчас заливать про то, что у него в свое время было отношений с женщинами выше крыши. За Гранью вы находились в астральной проекции только вдвоем! Значит, факт первого лишения духовной невинности состоялся благодаря тебе! А сейчас что? Ты посмотри на него! — с жаром доказывает свою правоту воин, мрачно тыча пальцем в сторону кабинета с Тео. — Он все время посвящает или работе, или тебе — то есть, опять же, работе! У парня времени на личную жизнь не остается, Рен! Так он и бросается на все, что имеет способность передвигаться!
До меня наконец-то доходит смысл сказанных слов. Но проникнуться страхами Хани мешает мой гомерический хохот. Меня почти складывает пополам, а наш воин озабоченно стоит рядом:
— Рен, все хорошо? Ты не ударилась?
Но я не слушаю, рукой отгоняя ее от себя и продолжая смеяться. Что же такого сделал Тео, что Хани так эмоционально отреагировала? Думаю, мне предстоит получить ответ на этот вопрос. Наш новый доктор, привлеченный гоготом опоздавшей пациентки, открывает дверь кабинета.
— А, вот и недостающее звено обнаружилось. Прошу, — делая приглашающий жест рукой, он встает рядом с входом.
Почему доктор? Это, наверное, вторая причина моего смеха. Тео, видимо, захотел соответствовать образу и надел белый халат. Его сердитое выражение лица никак не вяжется с врачебной униформой. Смотрится очень забавно. Проходя мимо, я даже поздороваться не могу нормально. Я направляюсь внутрь кабинета, ожидая, когда спазм от хохота отпустит. Наконец, когда меня отпускает, я приветливо улыбаюсь некроманту:
— Доброе утро.
— Опаздываешь, — с укором замечает он.
— Зачиталась. Скоро новый год. Не хочу провести его голодной.
Тео с интересом смотрит на меня.
— Ты решила начать готовить? В прошлый раз пришлось срочно телепортироваться в магазин, чтобы соорудить тебе завтрак.
— А что, если я сделаю выбор, Тео?.. — я намеренно умолкаю на этом, наслаждаясь настороженным видом некроманта. В эту игру можно играть вдвоем, милый. — Выбор в пользу того, чтобы ты каждый день готовил мне завтрак из моих продуктов?
Непробиваемый ангел. Ничего, и на моей улице перевернется грузовик с пирогами. Тео молча указывает на ширму, которая — что интересно! — раньше здесь отсутствовала:
— До белья, — мне кажется, или на его лице мелькает лукавая ухмылка?
Неужели и меня ожидает месть за шутку с завтраками?
В любом случае, Тео в своем праве. Ему ведь необходимо предоставить Боно отчет о здоровье команды перед очередным испытанием. Поэтому, ожидая грозной ответки со стороны мужчины, я опускаю голову и медленно двигаюсь в сторону ширмы.
Оставшись без комбинезона, начинаю жалеть, что надела простое белье. Все-таки, Тео не только врач, но еще и мужчина, который будит во мне определенные чувства. Зря, зря я об этом вообще думала, понимаю через несколько томительных минут, проведенных за ширмой для успокоения души. Одно дело — быть совершенно обнаженной и находиться кожа к коже с мужчиной, занимающимся с тобой любовью. И совсем другое — выходить к нему для осмотра, когда у самой мысли только о том, сколько на нем одежды.
Осторожно вылезаю из укрытия и ищу глазами Тео. Он сидит на кушетке и сосредоточенно печатает что-то на небольшом ноутбуке.
— Не обращай внимания, составляю отчет по Сури и Хани, — усмехнувшись на втором имени, сообщает некромант, не отвлекаясь от своего занятия. — Проходи на коврик, иначе рискуешь простудить ноги, я сейчас буду.
Значит, с Хани все-таки был метод психологического давления. Боюсь, она будет последней, кто расскажет мне, как именно «лапал» ее Тео. Впрочем, у меня самой есть уникальная возможность в этом убедиться. Хотя так ли Тео захочет мстить?
Закончив печатать, он отрывается от миникомпьютера и поднимает взгляд на меня. Я смущенно пожимаю плечами, мне немного неуютно представать перед ним в таком виде. По вспыхнувшему в глазах мужчины пламени понимаю, что меньше всего он думает о том, что на мне есть. По его выражению лица видно, что на мне слишком много одежды. Глаза Тео горят от неприкрытого желания и голода. Нестерпимого и непередаваемого. Мне даже немножко страшно от его пристального внимания. А еще проскакивает мысль, что дверь, в случае чего, запереть не удастся.
Нет, мне кажется, мысли он все-таки читает. В следующее мгновение на меня смотрит уже задорно ухмыляющийся целитель, подходящий все ближе и ближе. И если бы не голос, я никогда бы не смогла заподозрить, что совсем недавно меня чуть не съели взглядом.
— Повернись спиной, пожалуйста, — с остаточной хрипотцой просит он.
Я подчиняюсь, ощущая, как тело охватывает непроизвольная дрожь.
Некоторое время ничего не происходит, потом ощущается осторожное касание пальцев Тео между лопатками и приходящий от них тепловой импульс. Меня ведет вперед, но Тео удерживает, осторожно беря за руку.
— Сердце функционирует нормально, — доносится сзади, а пальцы, не отрываясь от позвоночника, скользят вниз, рождая от каждого пройденного сантиметра дрожь, медленно распространяющуюся по всему телу.
Я помню, как это было с ним на изнанке. Во сне. Прикосновение рук. Ощущения от находящегося рядом тела. Помню, что мы творили вечером у меня в квартире. И тогда все это сопровождалось таким мощным выбросом эмоций, что я, наверное, еще долго оставалась после в беспамятстве. Но все это было кратковременным и быстро сходило на нет. Чувство, которое поднимается из глубин души сейчас, несопоставимо со всем прошлым моим опытом. Оно сильнее и глубже. Оно рождается на кончиках мужских, чуть шершавых пальцев и передается нервным окончаниям на моей коже. И словно маленькая смерть происходит каждый раз, когда изменяется угол движения и меня случайно задевают его ногти. Я начинаю дрожать, но совсем не от страха. Голова готова вот-вот отказаться функционировать, желая думать лишь о Тео и о том, что еще он может сотворить.
Исследование кончается над крестцом. Чужие руки покидают меня.
— Небольшое искривление позвоночника, — сообщает мужчина, — но от этого не умирают, — чувствуется, что он улыбается. — Повернись, Рен.
Я выполняю просьбу, оказываясь лицом к лицу с Тео. Почти сразу он обхватывает мою голову, располагая основания ладоней у подбородка. Мне приходится закрыть глаза, потому что кожу начинает немного пощипывать.
— Не бойся, — раздается спокойный голос Тео. — Это насыщение витаминами.
— Ты и это умеешь? — приподнимаю уголки губ, не решаясь на полноценную улыбку, чтобы не помешать действиям мужчины.
— Общее физическое состояние должно быть в пределах нормы, — вместо ответа информирует он, и я больше не задаю вопросов.
Ощущение рук пропадает, и я в замешательстве открываю глаза. Тео, хмурясь, разглядывает область моего живота. Я жду окончательного вердикта.
Он не спешит делиться выводами. Зато его ладонь начинает еле заметно мерцать, приближаясь к области желудка. Я понимаю, что сейчас соприкосновение с кожей будет гораздо больше площади пальцев, которыми некромант осматривал участки спины, и от этого внутренняя дрожь усиливается. Приходится держать себя в руках, я пытаюсь сосредоточиться на выражении лица Тео. Постепенно прикосновение теплой ладони к коже утрачивает интимный подтекст, и я целиком и полностью сосредотачиваюсь на наблюдениях.
Чем ниже опускается ладонь некроманта, тем сильнее сходятся на переносице его брови. Не предупреждая, он вдруг отнимает руку и медленно приближается, глядя в глаза и спрашивая разрешения. Что я могу сделать? Запретить врачу этот способ диагностики? Что-то в глубине души подсказывает, что не одна я буду его жертвой.
Что он вытворяет? Обнюхивает? Это что, новое слово в целительстве? Или у нас, ко всему прочему, прорезался тайный дар животного обоняния? Тело начинает жить своей жизнью, не слушаясь рассудка. Волоски, словно по команде, поднимаются и устремляются к некроманту, стоит ему приблизиться на опасную дистанцию. Я, кажется, даже чувствую, как они пытаются ластиться к мужчине. Творец, что же это такое? Все мои инстинкты признают Теодора?
