— Вот теперь она снова живая и даже может прорасти в земле, — улыбается Доминик.

— Как жаль, что я не могу видеть цветной вариант этого чуда, — с сожалением выдыхаю я, глядя, как ластится к ладоням мага спасенный росток.

— Почему? — удивляется ирис.

Я развожу руками, как бы извиняясь:

— Плата за то, что хожу в мир за Гранью — не различаю цветов, монохромное зрение.

— А хотите, попробуем этот недостаток исправить? — хитро подмигивает мужчина, и я по-новому смотрю на него.

А ведь он вполне в состоянии сделать это. Немного поразмыслив, неуверенно киваю. Хотя на самом деле сомневаюсь в успехе предприятия, пусть Доминик практически всемогущ как маг. Ирис спускается со скамьи, оказываясь на коленях у моих ног, отчего я невольно вздрагиваю.

Совсем недавно в точно такой же позе сидел напротив меня Тео.

— Расслабьтесь, — велит мне мужчина, поднимая руки выше и располагая ладони на моих висках. — Вы ничего не почувствуете.

Прикосновение длинных музыкальных пальцев к коже мне приятно. Они теплые и сухие и прогоняют начинающуюся головную боль. Исцелять небольшие недуги ирис в состоянии. А вот что касается возвращения в мою жизнь цветного зрения — посмотрим.

Загнав мысли о Тео куда подальше, стараюсь ни о чем больше не думать и закрываю глаза. Хочу почувствовать хотя бы отголоски силы Доминика, прикасающейся к моему существу. Мне интересно, как именно магия жизни воздействует на организм. Она приходит легким ветерком, ласково поглаживающим меня в поисках проблемы, которую нужно устранить. Успокаивает напряженный мозг. Сканирует все его доли, пока, наконец, не находит нужный узелок. Он затягивается все туже при каждом моем посещении изнанки. Сила ириса прикасается к нему, даря расслабление мышцам, осторожно ощупывает. А потом медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, распутывает, освобождая нервный центр от нагрузки.

Я даже выдыхаю свободно — настолько приятно воздействие мягкой силы Доминика. Его ладони, тем временем, потихоньку перемещаются от висков к лобной доле, осматривая оставшиеся участки мозга и зрительных нервных клеток. Потом зачем-то опускаются, следуя к углу нижней челюсти, и мягко подталкивают ее вверх.

До уха доносится тихий шепот ириса:

— Попробуем взглянуть на мир другими глазами, Рен?

Я боюсь следовать его просьбе. Всегда страшно открывать глаза на что-то новое, то, чего определенно опасаешься. Сейчас мне страшно увидеть все в привычном черно-белом восприятии, хотя слова ириса поселяют в душе робкую надежду.

— Смелее, Рен, — подбадривает меня мужчина. — Хуже, в любом случае, не будет.

Судя по тому, как меняется прикосновение его руки, ирис поднимается и вслед за собой подтягивает мою голову, вынуждая встать со скамейки. Я еще несколько минут раздумываю, молча стоя рядом с Домиником, а потом осторожность и опаску пересиливает любопытство.

Я открываю глаза.

Мир перестает существовать.

Доминик выше меня на полголовы. Сейчас, когда его лицо находится совсем рядом, я могу увидеть его излишне заостренные черты. Казалось бы, маг жизни, прекраснейшее из творений демиурга, а выглядит так, словно заканчивал академию некромантов. Может быть, это существование души в лишениях так на него повлияло?

Он красив. Тонкой аристократической красотой, которая выбивает воздух из легких и лишает опоры под ногами. И серо-зеленые глаза на загорелом лице смотрятся фантастически. Я чувствую, как постепенно погружаюсь в их омут, одновременно становясь с Домиником единым целым. Внутри его глаз бушует буря и сверкают странные красные молнии, пересекающие радужку. Там целый океан несдержанности. И стихия его души вырывается наружу, когда рука ириса осторожно скользит от моего подбородка к основанию шеи, притягивая ближе, а гипнотические глаза поражают величиной зрачка.

Что это? Желание у едва знакомого человека? Или это просыпается тот второй ирис, которого я боялась во сне?

Не могу сопротивляться.

Да и хочу ли?

Он, словно магнит, тянет к себе и не дает отстраниться. Лишает воли, заставляя следовать у себя на поводу. Начавшись с его желания, стремление приблизиться плавно перетекает по нервным рецепторам в мое существо, и я сама тянусь к нему все ближе и ближе.

А потом что-то ломается. Гаснут молнии в глазах, зато над головой вспыхивает багряное зарево. Ирис вздрагивает, освобождая мой разум от порабощающего влияния, и с недоумением смотрит на меня. Неужели и им сейчас владело что-то необъяснимое?

Краски меркнут, исчезают из глаз вместе с чужим внушением. Стоящий напротив маг жизни подносит ладонь к носу и вытирает темную влажную дорожку, бегущую к его губам.

Кровь?

Очередная молния прорезает небо. Сверху начинает лить, ак из ведра, и я торопливо хватаю ириса за руку и быстро убегаю из парка. Ближайшее кафе находится в нескольких десятках метров от входа в парк. Именно туда мы и направляемся. Укрывшись от дождя под навесом, мы переводим дыхание, и только тут я понимаю, что совсем не жалею о том, что зрение стало привычно-монохромным. Смотреть на ириса — одно удовольствие, но это не мое чувство. Все мои инстинкты заточены под другого человека, и он с магом жизни не имеет ничего общего.

Кроме того, конечно, что также был заперт за Гранью.

— Простите, Рен, — голос Доминика звучит удивительно отчетливо на фоне разыгравшегося не на шутку ливня. — Видимо, я еще не полностью вернул себе силы.

— Бросьте, Дом — можно вас так называть? — я смущенно улыбаюсь. — Я давно привыкла к своим особенностям, но все равно большое спасибо.

Ирис неуверенно кивает в ответ, а я мысленно добавляю: и спасибо за то, что наконец-то дал вспомнить про Тео.

— Пойдемте, Доминик, пока еще есть время, — я утягиваю его к двери в кафе, и мы заходим внутрь симпатичного, небольшого по площади заведения, — где еще вы отведаете таких аппетитных булочек? Я угощаю, — заразительно улыбаюсь в ответ на недоуменный взгляд ириса. И он после недолгих колебаний сдается.

Оглядываю зал в поисках свободных столиков и понимаю, что сегодня, второй раз за день, удача на моей стороне. Маг, которого мне нужно было увидеть, нашел меня сам. Уверенно веду спутника туда, где сейчас расположились Кельвин Джонс и его черноглазая спутница. Это та же женщина, которую я как-то встретила в его приемной. Словно почувствовав пристальное внимание к своей персоне, менталист оборачивается, поскольку сидит к нам спиной. Увидев рядом со мной ириса, хмурит брови, однако поднимает руку и манит к ним за столик.

— Здравствуйте, Рен, Доминик, — вежливо приветствует нас глава совета, и мы синхронно улыбаемся в ответ. — Попали под разыгравшуюся непогоду?

— Я бы не была так уверена, что снаружи именно непогода, Кей, — лениво растягивая слова, хриплым голосом с плохо скрываемыми нотками сарказма произносит его спутница.

Кей? Это глава Совета Магов — Кей? Я понимающе хмыкаю. Интересные у этих двоих отношения. Джонс, игнорируя мою выходку, мягко осаживает женщину:

— Кло, не сейчас.

— Чем затыкать мне рот, лучше бы усадил молодых людей за стол и предложил Доминику салфетку — у него кровь из носа идет, — наставительным тоном парирует женщина и незаметно мне подмигивает.

Черт, она мне определенно нравится!

— Не сильно ли вы стараетесь на следующий день после пробуждения? — обращаясь к ирису, интересуется менталист, имея в виду ситуацию с кровотечением.

— О, я просто попытался вернуть Рен цветное зрение, — смутившись, отвечает Доминик.

Нам приносят горячий кофе с булочками, и это дает ему возможность ненадолго выпасть из разговора. Мне кажется, ирис не горит желанием в нем участвовать.

— Ну да — практикующей ходящей, — усмехаясь, складывает руки на груди незнакомка со странным именем и гривой вьющихся волос. — Это как попытаться создать собственный мир без малейших знаний о Вселенной.

— Мистер Кейн, некромант, — поясняю я, желая защитить ириса и его искреннее стремление помочь, — как-то говорил мне, что жизнь и смерть всегда идут рука об руку. Чем этот случай отличается? Почему маг жизни не может помочь ходящей, тесно взаимодействующей с миром мертвых?