Я открываю глаза и жмурюсь от слепящего солнечного света. Понимаю, что сижу на деревянной скамье, обращенной к океану. Мне незнакомо это место. Яркое голубое небо пересекают пышные кучевые облака, а ветер со стороны воды окатывает лицо морскими ароматами. Я сижу и улыбаюсь прекрасному дню, я словно застыла в сказке, о которой всегда мечтала. Меня дурманит звук наплывающих на берег волн, тепло лучей, которое ровным слоем ложится на кожу, и ощущение шершавых волокон скамьи, осторожно поглаживаемых подушечками пальцев.

Но я знаю: что-то не так в окружающем меня мире. Не может все быть настолько прекрасно. Не может организм находиться в такой эйфории. Просто не в состоянии… воспринимать цвета! Я же неспособна на это, я вижу в монохроматическом диапазоне. Откуда тогда все эти изменения?

Вздрагиваю оттого, что на мою руку, лежащую на скамье, опускается загорелая мужская рука с длинными музыкальными пальцами и легонько сжимает их. Поднимаю глаза на ее обладателя и одновременно с этим слышу заботливый голос:

— Испугалась?

Очень красивый мужчина улыбается, глядя на меня. Только вот красота у него какая — то холодная, несмотря на приветливое выражение лица. Тонкие аристократические черты. Вьющиеся черные волосы до подбородка, смягчающие резкость линий: острого носа и внимательного серого взгляда. Чувственные губы, продолжающие приподнимать свои уголки даже тогда, когда глаза становятся серьезными. Спускаюсь взглядом ниже и под легкой футболкой не могу не отметить атлетического телосложения, пусть и не такого мощного, как у… у кого? На мгновение смешавшись и мотнув головой, возвращаюсь обратно к глазам незнакомца и не слишком вежливо спрашиваю:

— А вы, собственно, кто?

Чуть хрипловатый смех, пробирающий до костей, и снисходительный взгляд — это все, что я получаю вместо ответа. А еще — укоризненный вопрос:

— Вернула меня, а теперь спрашиваешь, кто я такой? Эх, лилия, какая же короткая у тебя память.

Меня этими нотками участия в голосе не проймешь — я слишком хорошо знаю, до чего обманчив и непостоянен может быть человек. И все детство и юность — ярчайшее тому подтверждение. А я-то сама кто такая? И почему этот странный мужчина говорит о том, что я его вернула? Откуда вернула? Как вернула? Что я за человек?

И человек ли я вовсе?..

Вопросов слишком много, поэтому я продолжаю просто наблюдать за незнакомцем. На чем мы остановились? Атлетическое жилистое тело… Парусиновые брюки развеваются под напором ветра, но я в этот момент почему-то вспоминаю смешные пижамные штаны и подтянутый живот, который над ними виднелся. Откуда это воспоминание?

Думай, лилия.

Нет!

Я ненавижу это прозвище!

{Меня.

Зовут.

Рен!}

Снова вздрагиваю, напрягая спутника своей реакцией. Он придвигается ближе, обхватывая мои плечи, и искренне интересуется:

— Что случилось, милая?

Нужно что-то ответить, чтобы не привлекать внимания. На самом деле в мозгу происходит усиленная работа нейронов. Я знаю, что сейчас я не в сознании. О том, что я оторвана от реальности, кричат все мои инстинкты. Я поднимаю взгляд на мужчину и откровенно отвечаю:

— Не люблю, когда меня зовут лилией.

Он загадочно улыбается:

— Все-таки успела подстроиться под реальность. Молодец. Жаль, что мне этого не было дано.

Я распахиваю глаза, совершенно не понимая того, о чем он говорит, но мужчина лишь снисходительно улыбается в ответ. Он смотрит на мои разноцветные пряди и перебирает руками те из них, что окрашены в черный.

— Некромант, — задумчиво шепчет он, поднося блестящие ниточки волос к лицу и осторожно вдыхая их аромат.

И жест кажется настолько личным и привычным для него, что я понимаю: с этим мужчиной меня связывает что-то давнее и нерушимое, что-то, чего я никак не могу вспомнить. Думай, Рен, Думай! Не получается, а глубокий серый взгляд в это время внезапно встречается с моим. Я понимаю, что он полностью поглощает мое существо. Этому сложно противиться. Лицо мужчины начинает приближаться, скрывая серую радужку за веками.

Он меня поцелует?

А хочу ли я этого?

Хочу. Инстинкты говорят, что он не причинит вреда или боли. Только почему я сейчас вспоминаю бездонные черные глаза, в которых купалась с удовольствием и страстью. Почему хочется коснуться белоснежных длинных волос человека, которого выпили без остатка и забросили за границу двух миров?

Я открываю глаза за секунду до того, как мой загорелый спутник поцелует меня, и успеваю заметить окружающий его золотистый ореол. Это астральное тело, мелькает в сознании мысль. Астральному телу на изнанке делать нечего: его уничтожат призрачные гончие за то, что нарушаются правила пересечения Грани.

А знаю я это, потому что загадочный незнакомец оказался прав: я действительно некромант. Только вот слабенький. Основная моя профессия — ходящая. Я пересекаю границу миров с целью возвращения тех людей, которых несправедливо лишили жизни. Я специалист агентства «адвокатов смерти».

Меня зовут Рен.

А еще во мне есть сила некроманта с даром Проводника, к которому я испытываю сильные чувства. Именно это знание удерживает меня от того, чтобы навсегда расстаться с жизнью, оказавшись на изнанке мира окончательно.

Я вернула этого некроманта.

Наконец-то.

Тео ждет меня.

И Тео знает, как прекратить путешествие астрального тела, вернув его на эту сторону.

Ощутив сухие губы на своих, за доли секунды поднимаю руку ко лбу мужчины и касаюсь его светящейся ладонью. Инстинктивное умение, пришедшее сразу после мысли о том, что я хочу к Тео. Сияние окутывает нас обоих, и вскоре я понимаю, что никого рядом больше нет. Я открываю глаза.

Белоснежный больничный потолок.

Прикрепленная к вене капельница.

Я дома.

И, кажется, я знаю, как будет выглядеть ирис.

Несколько минут бездумно смотрю в потолок. Искусственный свет оттуда не дает понять, какое сейчас время суток. Но это и неважно. Главное — жива. Неужели девочки успели меня откачать? Если так, то первым делом устрою попойку у Джо.

«Может, подумаешь лучше?» — врывается в мысли ироничный голос Осириса, и я не могу сдержать радостной улыбки на лице.

«С чего бы? — отвечаю я. — Все-таки не каждый день возвращаешься с того света».

«Возвращаться с того света — твоя ежедневная работа, Рен, — усмехается страж. — Ты просто пытаешься избежать ее, лежа на больничной койке».

«А что, меня уже ждет какое-то новое задание? — удивляюсь я. — В конце концов, недельный отпуск еще никто не отменял — имею право поваляться на больничной койке! Кстати, о работе: как там Хани?»

«Спит, — отзывается страж. — Сейчас глубокая ночь, Рен. Сообщить о том, что ты очнулась?»

«Не стоит, — уверенно мотаю головой я. — До утра потерпит. А у меня в палате, почему — то, горит свет…»

«У тебя в палате прописался дополнительный пациент», — насмешливо поясняет Осирис, и наш мысленный диалог на этом прерывается, чтобы я могла оценить окружающую обстановку.

Когда я бросаю первый взгляд на соседа по лазарету, сердце в груди ненадолго сбивается с ритма. Кое-как беру себя в руки, бесшумно поворачиваюсь со спины на бок и позволяю себе полюбоваться на него. Я должна совсем по-другому воспринимать его, а я смотрю, и теплота разливается внутри.

Он полулежит в кресле, вытянув вперед, почти до самой моей койки, длинные стройные ноги. Руки скрещены на груди, но это нужно, чтобы дать телу согреться. Голова опустилась к правому плечу. Тео находится во власти сновидений и чему-то еле заметно улыбается. От этого морщинки на лице разглаживаются, а изогнутые брови кажутся почти прямыми. Вся его поза кажется расслабленной, но я знаю, насколько обманчивой может быть внешность. Если попытаться подойти ближе, очень рискуешь, в лучшем случае, оказаться в цепком захвате, в худшем — лишиться жизни. А еще я уверена, что его мощь может приносить великую пользу. И нежность. Я благодарна всем высшим силам, что когда — то на моем пути встретился именно он.