Я, соответственно, усаживаюсь в оставшееся свободным. Ну а начальник, подарив нам еще один укоризненный взгляд, отправляется воплощать в жизнь наши извращенные пищевые фантазии.

— А теперь я жду вашего полного отчета на тему «как я провел время на изнанке мира», — доносится усталый голос босса со стороны обеденной зоны.

Мы недоуменно переглядываемся, потом синхронно поворачиваемся в сторону Боно и одновременно выдаем:

— А что не так-то?

— А то, уважаемые леди и не совсем, — входная дверь, которую я осторожно прикрыла, распахивается. Перед нами предстает высокий, полностью одетый в черное мужчина с еле заметным ёжиком волос. — что Совету Магов каким-то образом стало известно, что два раза Рен посещала мир за Гранью, используя заклинание некромантов.

— Рен, скажи, что это не глава Совета, — потрясенно шепчет Хани, видимо, прикинувшая, что с таким брутальным индивидом в ментальном поединке не справится точно.

— Нет, — успокаиваю ее я, — это Анубис, напарник Оса. У них форма одежды — набедренная повязка.

— Приятно познакомиться, — шепчет Хани не очень уверенно, за что получает недовольный взгляд стража.

Ему не до сантиментов, он явно хочет побыстрее найти причину столь вопиющего поведения:

— Вы сами как-то это можете объяснить?

Хани однозначно о моих манипуляциях с линиями на ладони не знает. Сури кинула предупредительный сигнал — спасибо ей за это. Стражу должно быть невыгодно то, что Совету Магов стало известно о моем возможном самостоятельном проникновении за Грань. Поэтому Анубиса в данном вопросе однозначно можно причислить к разряду «своих».

— Впервые об этом слышу, — невозмутимо отвечаю я, когда страж, минуя босса, приземляется на край стола Боно.

Бонифаций заканчивает приготовление кофе и разливает горячую жидкость по чашкам. Перед нами оказывается напиток бодрости, Боно отправляется на свое место, но не успевает сесть. Взгляд его застывает на входной двери.

— Вы уверены в том, что только что произнесли? — раздается с той стороны еще один голос, и снова знакомый.

Я поворачиваюсь на его отклик, чтобы с вежливой улыбкой повторить все слово в слово, однако, вид пришедших гостей заставляет слова застыть на языке.

Обладателем голоса, задавшего мне вопрос, является, безусловно, Кельвин Джонс, глава Совета Магов. А вот спутником его оказывается не кто иной, как мой спаситель от призрачных гончих. И оба сейчас смотрят на меня крайне напряженно.

Медленно переведя взгляд с одного посетителя на другого, не нахожу ничего лучше, чем повторить то же самое, что сообщила и Анубису:

— Абсолютно, мистер Джонс. Кстати, если бы вы еще помогли мне не падать на изнанку после каждого возвращения нефилима, я вообще была крайне благодарна, — добавляю в голос стали — не позволю проверять себя на вшивость.

Я ходящая со стажем и все особенности встреч с Гранью знаю, как свои пять пальцев. Так что имею право немного понаглеть. А еще у меня паршивое настроение с утра, потому что меня бросили. В общем, вы не вовремя решили приставать ко мне с расспросами, мистер Джонс.

— Вот что еще интересно. Каким образом все население города могло думать о человеке, который находился на изнанке непонятное количество времени? И не просто о человеке. О душе в магическом захвате, которая чуть не разорвала меня изнутри. И если бы не помощь мистера Кейна, — я бросаю короткий взгляд на Тео, стоящего за спиной менталиста, и с удивлением обнаруживаю, что он улыбается глазами. Еще один «свой», — я бы вообще не смогла здесь сейчас присутствовать. Просветите, мистер Джонс? А я, так и быть, с удовольствием отвечу на все ваши вопросы!

— Достаточно, Рен.

Холодный голос всегда вежливого менталиста действует на меня отрезвляюще. Кажется, кто-то все-таки перегнул палку. Стыдно ли мне? Ни капли. Все-таки, под угрозой находилась моя жизнь. И я так просто не спущу этот факт на тормозах.

Маг обводит присутствующих взглядом и останавливается на боссе:

— Давно не виделись, Боно.

Мой начальник кивает в ответ и жестом приглашает мага поближе. Тот мгновенно пользуется предложением, оказываясь рядом и вызывая нервное сглатывание со стороны Хани и явно неодобрительный взгляд Анубиса.

Я ощущаю практически бесшумное перемещение Тео и с удивлением обнаруживаю, что некромант встает за спинкой моего кресла, упираясь в нее ладонями. Учитывая утреннее бегство, более чем странный жест. Однако я молчу, сосредотачиваясь исключительно на менталисте. Тот оценивает оказанную ему честь, криво улыбнувшись, чем окончательно рушит образ доброго мага в моем сознании, и продолжает:

— Совет пришел в замешательство после праздника Воскрешения, когда вместо одного среднестатистического мага получил двух, один из которых обладает уровнем мага Жизни, а второй — некромант с даром Проводника. Вам не кажется это в некоторой степени оксюмороном реальности? По словам нашей очаровательной ходящей, именно маг Жизни пытался убить спасающую его девушку, а некромант, наоборот, помог этому не случиться? У вас какой-то вопрос, Рен? — заметив замешательство на моем лице, отрывается от своего монолога глава Совета.

— Я не совсем понимаю ваши слова по поводу мага Жизни, — понимая, что это может быть мой звездный час, решаю узнать об ирисе по максимуму. — Что они означают? Какого-то очень сильного целителя?

— Нет, Рен, — качает головой менталист, — я хочу сказать, что вы возродили человека, призванием которого с самого рождения является дар Жизни в любом ее проявлении. Доминик может заставить бежать сок по мертвой коре высохшего дерева. Пробудить умершее тело без каких-либо следов подчинения, характерных для ритуала некромантов. Подарить дитя мертвому чреву, наконец. Он — жизнь в самом ее обширном понимании.

Мне бы проникнуться торжественностью момента. Но я смотрю на Джонса невинными глазами, а в голове пульсирует мысль о том, что к ирису нельзя приближаться ни под каким предлогом. Учитывая его недвусмысленные намеки из сна, с моим чревом после нашего общения точно что-то может случиться.

Стоит только этой мысли промелькнуть в голове, и я осекаюсь. Здесь же менталист. Если он сейчас меня читает… Но я внезапно понимаю — нет. Не читает и не может, как ни старается. Зато откровенно, но думая, что получается тихо, потешается некромант, подпирающий мое кресло. Очень интересное поведение. Бросить меня утром, чтобы потом защищать от Кельвина Джонса.

Что ж, смейся, смейся, мой молчаливый друг, сегодня вечером я обещаю тебе незабываемые впечатления с моего конца «уздечки». Некромант позади меня заметно напрягается, и я не могу не позволить себе торжествующую улыбку, возвращаясь мыслями к менталисту. Почему?

— Меня тоже интересует этот вопрос, Рен, — внезапно по-доброму — именно так, как я запомнила, — улыбается Кельвин. — Не беспокойтесь, как вы уже поняли, я утратил способность читать ваши мысли. У вас все и так на лице написано. Кстати, у Теодора тоже, — выразительный взгляд в сторону некроманта дает понять, что разговор по этому поводу между мужчинами уже состоялся.

Правда, результат, как мне кажется, главе Совета не очень понравился. Иначе зачем ему было бы приходить сюда? Даже сейчас они явно сражаются в поединке взглядов. Интересно, кто побеждает?

— Именно поэтому, — продолжает Кельвин, — я связался с Боно и, ввиду ваших тесных отношений с Теодором, предложил произвести своего рода замену состава в вашей спайке. Особенно учитывая тот факт, что ваша нынешняя целительница сейчас весьма и весьма занята подготовкой к пробуждению Доминика.

Откуда Джонс в курсе наших «тесных взаимоотношений» с Тео? Мне не нравится тон, с которым он произносит свою речь. Чувствуется в нем какая-то подковырка, скрытое знание, которым он не хочет со мной делиться.

— Что вы имеете в виду?

— Анубис, — вместо ответа поворачивается к стражу менталист, — вы подтверждаете факт нахождения ходящей Рен на изнанке в течение двух недель по исчислению стороны живых?

В полной тишине, наступившей после этого, я отчетливо слышу скрежет зубов Анубиса и понимаю, что перед менталистом невозможно солгать. А той странной защиты, о которой я еще подумаю, у стража грани точно нет.