— А не будет кары, Кейрон! Несмотря на свою клятву, я могу делать с тобой ВСЁ, что захочу, и мне за это НИЧЕГО не будет!

Морщась от боли, я попытался спросить, как такое вообще возможно, но это оказалось выше моих сил, и я смог только хрипло выдавить:

— Но как… Почему…

Мастер на это лишь самодовольно усмехнулся, после чего вновь начал активировать какой-то навык, и несмотря на то, что делал он это нарочито медленно — я все равно не мог сопротивляться! Когда он активировал свое творение, я уже зажмурился в ожидании новой порции боли, однако время шло, а боли не было…

Когда я открыл глаза, то увидел, что вокруг моей раны сгустились тени и прямо на глазах затягивали полученное повреждение, а одновременно с этим уходила и боль…

Скосив глаза в сторону интерфейса, я увидел следующее:

Внимание! На вас применён навык «Теневое восстановление» (абс.).

Эффект «Разрыв тканей» снят.

Эффект «Ограничение подвижности» снят.

Здоровье восстановлено до 100%.

Все негативные эффекты устранены.

Мастер тем временем окончательно взял себя в руки и нормальным голосом, в котором не было ни капли от прежней ярости начал говорить:

— А потому, что всё зависит от трактовок, понимаешь? А еще от того, что разумный думает во время принесения клятвы.

Я все еще слабо понимал, к чему ведет мастер, на что он тяжело вздохнул и объяснил:

— Моя клятва звучала так, что я обещал тебе не причинять вреда, верно? И знаешь в чем прелесть? А в том, что в моём понимании — я этого так и не сделал! Мой удар — это не вред, а процесс воспитания, понимаешь? И система это схавает! Она не видит разницы между «воспитанием» и «вредом», если я сам считаю, что не причиняю вреда. И больше тебе скажу… Помимо этого, даже в такой коротенькой клятве есть куча скользких мест… Взять тот же срок… Я сказал тебе десять минут, так? А думать в этот момент я мог про минуты каладианцев, и если бы я так сделал, то озвученный срок прошёл бы быстрее, чем ты моргнул!

Надо признать, что слова мастера… Отрезвляли. Клятвы, на которые я так полагался, были всего лишь нелепой бутафорией от таких новичков как я, которые свято верят в непогрешимость системы, чем и пользуются другие, достаточно циничные носители, интерпретируя свои действия так, как им выгодно.

Мастер невероятно обрадовался, когда понял, что до меня наконец-то дошло, а потом решил закрепить свой успех и припечатал:

— Короче… Никаких тебе больше похождений, тем более твои люди навели нормального шороха во время своего ухода в этом вашем институте… Так что всё, хватит откладывать неизбежное… Нас ждёт теневой план.

Интерлюдия. Москва. Кремль.

Атмосфера в кабинете Романа Григорьевича была очень далека от жизнерадостной… Хозяин кабинета сидел за своим массивным столом из тёмного дерева, а его обычно непроницаемое лицо, отражало целую гамму эмоций, среди которых не было ни одной положительной.

Напротив него, вытянувшись по струнке, стоял Игнат с крайне обреченным видом, а чуть в стороне, у окна, стоял Константин Тарасович, который хоть и старался выглядеть невозмутимым, однако его постоянные попытки поправить идеально сидящий галстук выдавали его волнение с головой.

Сам хозяин кабинета молча смотрел на Игната тяжёлым взглядом, от которого у любого другого человека давно бы уже подкосились ноги, и только спустя несколько минут, которые показались всем присутствующим маленькой вечностью, наконец нарушил тишину, медленно выговаривая каждое слово:

— И насколько велика вероятность, что вас всё-таки опознали? С какой вероятностью меня уже через несколько минут начнут донимать японские дипломаты со своими нотами протеста, требуя объяснить, какого чёрта русские устроили в центре Токио⁈

Игнат на это тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что ответ на этот вопрос никому не понравится, но юлить в этом кабинете было себе дороже, а потому он ответил чистую правду:

— Понимаете, Роман Григорьевич… Нам всем пришлось уходить в дикой спешке, потому что японские силовики буквально наступали нам на хвост, и стянули к парку чуть ли не весь свой спецназ. Миша едва успел открыть портал, как появились первые машины, и там уже было как-то не до заметания следов, так что… — он сделал небольшую паузу, сразу после чего продолжил:

— Так что, из-за спешки, мы почти наверняка что-то, да оставили. Какой-нибудь след, обертку от бинта, или гильзу… И если это действительно так, то вероятность паршивого исхода выше девяноста процентов. Японцы не дураки. Если они нас засекли, то будут копать… И обязательно докопаются.

Роман Григорьевич после такого ответа на мгновение прикрыл глаза, и эта его тишина была намного страшнее самого громкого крика. Это знали все в кабинете, а потому ни один из гостей не проронил ни единого слова, пока Роман Григорьевич не открыл глаза и произнес:

— Просто прелестно… Мало того, что мы в очередной раз упустили единственного российского абсолюта, так ещё и умудрились спалиться перед всем миром, что ведем совсем не честную игру. Ты понимаешь, что это значит, Игнат? Это значит, что завтра, а может быть, уже сегодня вечером, мне придётся объяснять всем и каждому о причинах, которые заставили российскую группу боевых магов устроить погром в Токио, и сейчас я даже не знаю, что хуже — то, что мы потеряли Кейрона, или то, что мы подставили страну.

После этого Роман Григорьевич выдержал небольшую паузу, после чего он переключился на другую тему и уже куда более спокойным голосом сказал:

— Ладно, с Японией мы разберёмся потом. Сейчас меня больше волнует наш абсолют… Почему он ушёл? Вы только несколько часов назад докладывали, что все идет согласно плана, и вдруг, в один прекрасный момент, он просто берет и исчезает, оставляя после себя кучу неразрешенных вопросов…

Игнат согласно кивнул, и уже с куда большим воодушевлением в голосе произнес:

— Да, сначала всё действительно шло весьма неплохо. Мы, пусть и с некоторым трудом, но все-таки уничтожали хранителей. Кейрон оказывал нам неоценимую помощь, и был настроен на продуктивное сотрудничество… А потом появился этот странный разумный. Я не знаю, кто он такой и откуда взялся, но как только он занял нашу сторону — абсолюта словно подменили. Он стал отстранённым, и временами смотрел на нас как на врагов, что было на него не похоже.

В этот момент Игнат прервался, чтобы сделать небольшой глоток воды, сразу после чего продолжил:

— Я поделился своими подозрениями с нашим менталистом — Игорем, и как только я озвучил свои подозрения — он тут же сообщил мне, что с момента появления нового действующего лица, он ощущал какое-то крайне искусное ментальное воздействие со стороны гостя, но сам понимаешь… Подозрения к делу не пришьёшь.

Роман Григорьевич выслушал сбивчивую речь Игната, после чего перевёл взгляд на Константина Тарасовича и прорычал:

— Кость, ты ведь поставил людей в Калининграде? На случай, если он снова появится?

Константин Тарасович тут же кивнул, на что хозяин кабинета на мгновение прикрыл глаза, переваривая услышанное, а потом сказал твердым голосом:

— Передайте всем, что никакой агрессии, понятно⁈ Забудьте про силу. Сделайте всё возможное, чтобы он снова оказался в этом кабинете, и в средствах для достижения этой цели я вас не ограничиваю…

Мастеру теней конкретно надоело возиться со мной и исполнять мои капризы, а потому, сразу после своих слов, он решил не терять времени и просто вскинул руку, сразу после чего я почувствовал уже знакомую волну пространственного переноса, которая начала окутывать меня, и в этот раз, в отличии от предыдущих, сопротивляться я не стал.

Переход длился всего несколько секунд, и не доставил мастеру каких-то видимых проблем, а когда он завершился, и я снова смог сфокусировать свой взгляд, то обнаружил, что мы по-прежнему находимся где-то посреди леса, вот только этот лес отличался от Токийского как земля и небо…