Его смешок был тихим и хриплым. Он поцеловал меня в грудь, крепко обнял и перевернул на спину.

— Именно в этой.

Я хихикнула. Ничего не могла с собой поделать. После того как он полностью командовал моим телом, скручивая меня в позы, которых я никогда раньше не пробовала, он решил завершить наш секс-марафон миссионерской?

— Уверен? Как-то разочаровывающе, — поддразнила я.

— Ты устала, — ответил он. — И это не займет много времени.

Я улыбалась даже тогда, когда он медленно и глубоко поцеловал меня, сгибая мои колени так, чтобы они обрамляли его тело. Я думала, он войдет в меня быстро, но вместо этого он не торопился, исследуя меня так, словно я снова была для него в новинку.

— А я-то думала, ты сказал, что все закончится быстро, — протянула я.

Я не жаловалась, просто дразнила. Меня полностью устраивало лежать под ним, под его жаждущим и оценивающим взглядом.

Я никогда раньше не была центром чьего-то мира, скорее всегда обузой. Раньше я думала, что Захария считает так же, но теперь знала правду.

Он заботился обо мне не из чувства долга или в качестве одолжения отцу.

Он заботился обо мне, потому что я была для него целой вселенной.

Эта правда придавала более глубокий смысл его поступкам за последние два года, и я чувствовала себя идиоткой из-за того, что не замечала этого.

Захария замер, поцеловав меня в живот.

— Что случилось? — спросил он.

В глазах защипало, и я попыталась проглотить ком, вставший в горле. Я покачала головой.

— Прости, что я только сейчас разглядела тебя настоящего, — сказала я.

Его взгляд оставался непоколебимым, пока он нависал надо мной.

— Не извиняйся, любовь моя, — произнес он. — Я мог бы так и остаться для тебя невидимкой, и моя преданность тебе все равно была бы неизменной.

Я взяла его лицо в свои ладони и притянула к себе. Мы поцеловались, а затем Захария сел на пятки, убрал влажные волосы с лица, крепко сжал мои бедра и вонзился в меня. Моя спина выгнулась от блаженного вторжения.

Он двигался неистово и сосредоточенно, губы и брови были сурово сжаты. Пару раз он выскальзывал, и оба раза проводил пальцами по моему разгоряченному входу, используя эту влагу, чтобы потереть мой клитор.

Я поняла, что он близок, когда он начал озвучивать свое наслаждение. Это был глубокий, утробный стон, от которого по моему телу пробежала дрожь. Мой живот свело спазмом, и меня перебросило через край. Когда я кончала, Захария опустился на меня, просунув одну руку под мою спину, а другую прижав к моей макушке, чтобы я не ударилась о дверцу машины, к которой, как я вдруг осознала, меня прижали.

Он сделал еще несколько финальных толчков и, когда кончил, тяжело задышал, рыча на каждом выдохе. Я обвилась вокруг него, дрожа. И не потому, что мне было холодно. На самом деле в машине было так, блядь, жарко, что я была уверена: в моем теле не осталось ни капли воды. Захария провел меня сквозь последние волны наслаждения: целуя, вылизывая и дразня так, словно мы не трахались только что целый час. Это было томно и прекрасно. Хотя мне не хотелось, чтобы все заканчивалось, мне до одури нужна была вода и, возможно, пицца.

Захария усмехнулся, поцеловал меня в лоб, а затем сел, увлекая меня за собой. Голова закружилась, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы это прекратить.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я, а затем нахмурилась.

— Что такое?

— Ничего. Просто положила руку во что-то мокрое.

Захария хохотнул.

— Учитывая, сколько раз я заставил тебя кончить, это, скорее всего, твое.

Я покраснела, хотя мне и не было стыдно. Скорее, это было от воспоминаний о том глубоком, изысканном удовольствии, которое он мне подарил.

— Ну, тебе не хватило одного, — заметила я. — Но восемь тоже неплохо.

Он посмотрел на меня без тени веселья.

— Ну ты и гребаная мелкая стерва, — произнес он.

— Тебе это нравится, — парировала я.

— Нравится, — согласился он, схватив меня за подбородок и притянув к себе. — Но в следующий раз я трахну тебя так, будто мне это не нравится.

Я облизала губы. Они саднили и огрубели, напомнив мне о моем паломничестве по пустыне. Я не знала, почему разум откопал это воспоминание, но оно не исчезало, даже когда я сосредоточилась на Захарии.

— Обещаешь? — спросила я.

Захария ухмыльнулся, его хватка ослабла, а большой палец легко провел по моей коже. Мне нравилось, как он сочетал доминирование с нежностью.

Мне было нужно и то, и другое.

— Да, любовь моя, — ответил он. — Самое легкое «да» в моей жизни.

Мы оделись и пошли в дом, остановившись на кухне, чтобы совершить набег на холодильник. Пиццы у Захарии не оказалось, даже замороженной. Зато был сыр, который я с удовольствием съела.

Я залпом выпила два стакана воды и захватила третий в спальню.

Мы вместе приняли душ, намыливая друг друга. Захария уделил особое внимание моей груди, разминая соски до тех пор, пока они не затвердели до боли. К тому моменту, как он закончил, у него стоял, а я боролась с волнами покалывающей похоти.

Может, во время секса он и не кончал больше одного раза, зато восстанавливался он моментально.

— Хочешь потрахаться? — спросила я.

Захария рассмеялся, закрыв глаза, и отступил под струи воды. Я обожала смотреть, как вода стекает по его телу.

Он был великолепен.

— Учитывая, что я пообещал тебе перед тем, как мы вышли из машины, думаю, лучше сделать небольшой перерыв.

— Я справлюсь, — заявила я.

Он провел руками по голове, зачесывая волосы назад. Его взгляд был испытующим и немного свирепым.

— Ты ведь мне не врешь?

— Зачем мне врать? — спросила я.

— Чтобы получить то, чего хочешь, — ответил он.

Мой взгляд опустился. Его член буквально указывал на меня.

Я изогнула бровь.

— А ты уверен, что это не то, чего хочешь ты?

— Я же говорил тебе, — сказал он. — Я всегда хочу трахаться, но мы жестко повеселились, любовь моя.

— Захария, если я прошу тебя трахнуть меня снова, значит, это было недостаточно жестко, — бросила я.

Его взгляд потемнел. Не думаю, что ему понравилось, как я раскритиковала его работу.

— Вытирайся и жди меня в спальне, — сказал он.

— Особые пожелания будут? — поинтересовалась я.

— Я поставлю тебя так, как захочу, — произнес он. — Просто, блядь, иди.

Я вышла из душа и вытерлась полотенцем, хотя волосы все еще были достаточно мокрыми и холодными каплями стекали по спине. Вскоре в комнату вошел Захария, замерев у порога и голодным взглядом пожирая мое тело. Я вдруг вспомнила те времена, когда не могла заставить его смотреть ниже моего лица.

— Если будет чересчур, скажи мне, — произнес он.

Я ценила то, что он всегда оставлял мне путь к отступлению. Мне казалось, что я справлюсь с чем угодно, но я могла и ошибаться.

Он подошел ко мне только после того, как я кивнула, а затем крепко схватил меня за челюсть, прижав палец к моим губам.

— Соси, — приказал он, и я взяла его в рот.

Он придвинулся ближе и тихо добавил:

— Я трахну твой рот так жестко, что ты навсегда усвоишь урок и дважды подумаешь, прежде чем сказать, что я дал тебе недостаточно.

Вся кровь в моем теле мгновенно прилила к клитору.

— На колени, — скомандовал он и отпустил меня.

Я опустилась сначала на одно колено, затем на другое, держа спину прямо, а глаза на уровне основания его члена. Его яйца были тяжелыми, и мне было интересно, какой звук он издаст, если я возьму их в рот.

Пальцы Захарии зарылись в мои волосы, собрав их в кулак. Свободной рукой он направил свой член к моему открытому рту. На кончике выступила густая капля смазки, которую он размазал по моим губам. Я издала горловой звук, наслаждаясь невероятным эротизмом происходящего.

Это было пиздец как горячо.

— Соси, любовь моя, — приказал он.

У меня текли слюни, когда я потянулась к нему. Я была рада, что он позволил мне поиграть, потому что мне доставляло истинное наслаждение заставлять его стонать. Это заводило меня как ничто другое. Каждый завиток моего языка вызывал новый, более глубокий звук, и это сводило меня с ума.