Его светлые брови взлетели вверх, и он бросил взгляд на Захарию.

— Кто?

— Исайя, — подал голос Захария. — Не позволяй ей обмануть тебя. Она сломала ему нос за пару секунд.

Габриэль издал смешок на выдохе.

— Он это заслужил, — фыркнула я. — Я предупреждала его не трогать меня.

— Я тебя не виню, — сказал Габриэль. — Мне вот интересно, что Зи сделал с ним, после твоего ухода.

Я посмотрела на Захарию, который как раз прикуривал свою сигарету. Он сделал долгую затяжку, зажав ее между большим и указательным пальцами, а затем выпустил в ночное небо облако дыма. Он ничего не ответил.

Иногда он выглядел настолько угрожающе, что я едва узнавала его. По спине пробежала дрожь.

— Замерзла, малышка? — спросил Габриэль, уже снимая пальто, прежде чем я успела ответить. Я позволила ему накинуть его мне на плечи.

— Ты всегда обо мне заботишься, — улыбнулась я, глядя на него снизу вверх.

— Ты же знаешь, — сказал он и посмотрел на Захарию0. — Отвезешь ее домой?

Тот коротко кивнул.

— Я люблю тебя, малышка, — произнес Габриэль, похлопав меня по плечам.

— Передавай Эстер привет от меня, — попросила я.

Эстер была его девушкой, и я ее обожала. По иронии судьбы, думаю, моей матери она бы тоже понравилась. Она была всем тем, чем не была я: заботливой, сострадательной, домашней.

Если бы только она не родилась в Ниневии.

— Сама передашь, — хмыкнул он. — Ты же знаешь, тебе всегда рады.

— Знаю, — ответила я. — Спасибо.

Он кивнул и скрылся в темноте антикварной лавки.

Мой взгляд снова обратился к Захарии. Он бросил окурок на дорогу и раздавил его ботинком.

— Готова? — спросил он, подходя ближе.

Он выставил руку, чтобы направить меня к внедорожнику во главе колонны, но не коснулся меня. Его энергия окружала меня со всех сторон, ощущаясь тяжелее чем пальто Габриэля.

Захария открыл дверь, и я скользнула на заднее сиденье.

— Мисс Левиафан, — поприветствовал водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

— Феликс, — отозвалась я. — Давненько не виделись.

— Считаете, две недели — это давно, мисс Левиафан?

Это было давно, учитывая, что раньше Феликсу поручали отвозить меня домой через день, в основном потому, что Захарию доставали мои выходки.

— Оу, — протянула я. — Ты считал.

Он фыркнул.

На мгновение я подумала, что Захария не составит мне компанию по пути домой. Мне не понравился легкий укол разочарования, расцветший в груди. Я сказала самой себе, что это из-за того, что мой кинжал все еще у него. Но честно говоря, я не была до конца уверена, откуда взялось это чувство.

Оно исчезло в тот момент, когда он открыл другую дверь и скользнул на заднее сиденье. Его энергия душила. Почему все в нем было таким наэлектризованным?

Казалось, он сам обладает магией.

Если бы я не смотрела в окна, то и не поняла бы, что Феликс тронулся с места. Ускорение было таким плавным. Я взглянула на Захарию. Его профиль периодически освещался светом уличных фонарей и неоновых вывесок.

— Ты злишься на меня? — спросила я.

Он помолчал мгновение, прежде чем заговорить, что было в его стиле. Я никогда не спрашивала, почему ему требуется так много времени на ответ, потому что знала: он обдумывает свои слова.

— А от этого будет какой-то толк?

— Наверное, нет, — призналась я.

— Тогда нет.

— Ты отдашь мне этот кинжал?

— Нет.

— Захария, — сказала я, повернувшись к нему. — Мне нужно…

— Я с этим разберусь, — перебил он.

— Мне не нужна твоя помощь, — возразила я. — Я хочу сделать это сама.

Мне это было необходимо, по причинам, которые он бы не понял.

— Знаю, что хочешь, — произнес он, встретившись со мной взглядом. — Но прямо сейчас ты не можешь, так что позволь мне с этим разобраться.

Я ценила его предложение, правда. Было некое утешение в знании того, что он поможет мне, если дела пойдут совсем скверно. Но я была способна на многое и хотела сама зарабатывать себе на жизнь.

— Если бы ты только позволил мне работать…

— Лилит, мы уже это проходили.

— Никто не узнает, — настаивала я. — Исайя же меня не знал!

— И посмотри, куда это его привело, — парировал Захария.

— И куда же, Захария?

— В ебаную землю, — ответил он.

— Ты ведь не…

Укол вины скрутил мой желудок.

— В Ниневии есть правила, Лилит. Ты их прекрасно знаешь. Он угрожал тебе. Он прикоснулся к тебе. Он поплатился за это жизнью. Представь, какие горы трупов бы скопились, если бы ты танцевала для меня.

— Эти правила не действуют, если я работаю на тебя.

— В этом-то и проблема, разве нет?

— Пошел ты на хер, — выплюнула я. Я приехала сюда, чтобы сбежать из одной тюрьмы, а он хотел запереть меня в другой. — Может, ты мне и не платишь, но это не значит, что другие мужчины не станут.

Я попыталась открыть дверь, несмотря на то, что внедорожник все еще двигался.

— Защита от детей, мисс Левиафан, — предупредил Феликс.

Я отпустила ручку и разочарованно зарычала, откинувшись на спинку сиденья. Мы вели этот разговор уже не в первый раз, и этот прошел так же успешно, как и все предыдущие.

После этого мы ехали молча. Я думала о том, как буду зарабатывать деньги, и не просто мелочевку, чтобы дотянуть до конца месяца.

Настоящие деньги.

Доход.

В Ниневии существовала проблема: вне клубов никто не стремился нанимать женщин для управления лавками, или иным другим бизнесом.

Наконец Феликс остановился возле моего обшарпанного жилого комплекса. Никогда еще я не испытывала такого облегчения от того, что оказалась дома. Я начала открывать дверь, но вспомнила, что, по сути, заперта внутри.

Феликс вышел с водительского места и первым выпустил Захарию, что меня взбесило. Мне не нужно было, чтобы он провожал меня до двери, хотя он всегда так делал.

Всегда.

Выбравшись из внедорожника, я даже не взглянула на Захарию и направилась прямиком к своей квартире на втором этаже. На лестнице толпилось несколько жильцов, собравшихся покурить. Я не знала их по именам, но знала номера их квартир. Обычно, когда я возвращалась домой, они и с места не двигались. Так что мне приходилось буквально перепрыгивать играя в классики, чтобы добраться до своей двери.

Сегодня же, когда у меня за спиной маячил Захария, они тут же быстро ретировались.

Я перескакивала через ступеньку, думая, что если уйду достаточно далеко вперед, то смогу запереться в квартире до того, как Захария меня догонит. Но, оказавшись у двери, я никак не могла вставить ключ в замок. Он был немного погнут, поэтому всегда требовалась определенная сноровка, чтобы заставить его работать. Вдобавок ко всему, я была так расстроена, что глаза застилали слезы.

Я не хотела плакать на глазах у Захарии, и от этого лишь отчаяннее пыталась попасть внутрь до того, как он заметит. Но вдруг его руки обвили меня, а его ладонь накрыла мою, направляя ключ в замочную скважину, как какой-то гребаный фокусник. На краткий миг его тепло окутало меня, проникая в самые кости.

Затем он отпустил меня, и я поежилась, даже в пальто Габриэля.

— Лилит, — тихо произнес Захария.

Я не хотела на него смотреть. Я повернула ручку и вошла в квартиру, но Захария вклинил ногу в дверной проем.

— Съебись, Захария, — огрызнулась я, но он не сдвинулся с места.

Он ждал, пока я не встречусь с ним взглядом. Его глаза казались ярче, возможно, потому что он стоял в полумраке, и лишь часть его лица освещалась тусклым светом с моего порога.

— В «Восхвалении», в два часа дня, — произнес он, убирая ногу от двери.

Мои глаза расширились, а прилив адреналина пронесся от низа живота к груди.

— Ты серьезно? — выдохнула я.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, — сказал он и начал отворачиваться, но сделал паузу, чтобы оглянуться на меня. — Дай знать, если у тебя кишка тонка. Ненавижу тратить свое время.

Я сердито уставилась на него.