Впрочем, я не особо его винила. Представляю, как некомфортно было отцу осознавать, что у его дочери в восемнадцать лет развилась сексуальная магия.

— Отказываешься подчиниться? — спросил мудак.

— Я редко меняю свои решения, — отрезала я.

— Да будет так, — бросил он и сделал шаг ко мне, вытаскивая нож. — Раздевайся, или я тебе помогу.

Я удивленно вскинула брови. И не смогла сдержать усмешки. В этом-то и заключалась проблема всех этих «ждунов». Они хотели выпендриться, проявить себя какими-то тупыми способами. Скорее всего, это была последняя ночь, когда он работал на Захария.

Я посмотрела на лезвие, а затем встретилась с ним взглядом.

— Боюсь, тебе придется помочь.

И я даже не флиртовала. Я просто хотела, чтобы он подошел поближе.

Я дождалась, пока он коснется меня, чтобы нанести удар: одной рукой я врезала ему по локтю, а другой — в лицо. Он пошатнулся, выронив нож и схватившись обеими руками за кровоточащий нос.

Затем я въебала ему по яйцам, и он рухнул на пол.

В том, чтобы быть дочерью одной из пяти семей, были свои плюсы. Мой отец всегда хотел, чтобы я могла постоять за себя. Несмотря на свое участие в этом идеологизированном мире, он знал, что религия порождает враждебность, особенно по отношению к женщинам.

Я смахнула лезвие с пола и оседлала мудака. Схватив горсть его темных волос, я приставила нож к его горлу.

Он заскулил.

— Я же сказала тебе отпустить меня, — прошипела я.

Дверь открылась.

Я ожидала увидеть охранников, но тяжелый вздох подсказал мне, что к нашей встрече присоединился кое-кто другой.

Я подняла глаза и увидела мужчину. Он был настолько красив, что это выбешивало. Вероятно, потому, что я знала его слишком хорошо и не хотела находить привлекательным, но это было пиздец как невозможно. У него было идеальное лицо: красивые скулы, пухлые губы, голубые глаза и густые темные волосы, коротко выбритые по бокам. У него была привычка запускать в них пальцы, когда он злился, а рядом со мной это случалось постоянно.

Он был по-деловому одет в сшитый на заказ черный костюм. Мой взгляд скользнул от его лица к шее, где были вытатуированы убывающие луны. Они сливались с облаками, клубящимися на его груди и прорезанными лучами света. Хотя они были видны лишь частично под расстегнутым воротником его красной рубашки, я ранее видела всю картину целиком и знала: вдоль его грудины и живота сражаются ангелы. Это была сцена Армагеддона, конца света.

— Лилит, — произнес он глубоким баритоном. Его голос звучал скучающе и немного раздраженно, словно я была просто досадной помехой.

И это было справедливо. Я и была сплошной помехой.

— Захария, — сказала я, выпрямляясь и бросая нож. — Долго же ты собирался.

Его взгляд поглотил меня. Мне захотелось поежиться под ним, но я заставила себя отказаться от этой идеи, стиснув зубы, чтобы не шевелиться.

Интересно, осознает ли он силу своего взгляда?

Подозреваю, что да. Я чувствовала себя пришпиленной к месту, ненавидя себя за то, что задаюсь вопросом, не означает ли это, что он во мне разочарован.

Ублюдок у моих ног застонал, и внимание Захария переключилось на него. Меня захлестнуло облегчение, но я не позволила себе расслабленно опустить плечи.

— Исайя, — проговорил он, и парень, пошатываясь, поднялся на ноги, держась за нос. Кровь сочилась сквозь его пальцы. — Скажи мне, почему ты заперт в одной комнате с дочерью Дома Левиафана?

Парень вытаращился на меня. Я чуть не ухмыльнулась, глядя на его шокированную физиономию.

— Она воровала! — выплюнул он.

— Докажи, — прошипела я.

— Я и пытался!

— Снимая с меня одежду? — уточнила я.

Захария редко проявлял эмоции, но при этих словах его глаза слегка сузились.

— Я дал тебе выбор!

— Ты угрожал, — парировала я.

— Довольно! — приказ Захария прозвучал как пощечина.

Мы оба заткнулись и уставились на него.

— В мой кабинет, Исайя, — произнес он.

— Сэр…

Захарии даже не пришлось ничего делать, кроме как посмотреть на него, и Исайя тут же замолк, сжав губы. Он коротко кивнул и пулей вылетел из комнаты.

— С чего ты взял, что он действительно тебе подчинится? — поинтересовалась я. — На его месте я бы съебалась.

— Потому что у некоторых людей, несмотря на их тупость, есть чувство преданности, — ответил Захария.

— Это должно было задеть мои чувства? — фыркнула я.

— А они у тебя есть?

— Отъебись.

Захария улыбнулся и приблизился, его блестящие туфли звонко зацокали по полу. Его энергия была подобна молнии. Она прошла сквозь мое тело, выпрямляя позвоночник и покалывая кожу. Это была не та энергия, которую я обычно чувствовала от мужчин. В ней не было ни капли желания, лишь грубая, первобытная сила.

Как бы меня это ни бесило, меня это немного пугало.

Он остановился всего в нескольких дюймах от меня, удерживая мой взгляд. От него приятно пахло — ванилью и сандаловым деревом.

— Отдай! — приказал он.

— Забери! — бросила я вызов.

Он просто смотрел на меня. Я знала, что он этого не сделает. Я подначивала Захарияа годами, и он ни разу не поддался, ни разу до меня не дотронулся.

Меня это беспокоило, и именно поэтому я так настойчиво нарывалась.

Я закатила глаза и вздохнула.

— Я тебя ненавижу.

Я вытащила маленький клинок из лифа платья, разочарованная тем, что глаза Захарияа даже не метнулись к моей груди.

Гребаный мудак, — подумала я.

Хоть раз я хотела бы почувствовать, что имею над ним власть.

Я держала нож между нами, и он забрал его, приподняв брови.

— На тебя не похоже — соблазнять мужика ради красивых, но бесполезных побрякушек, — проговорил он.

Мне показалось странным, что он назвал кинжал бесполезным. Тот был тяжело усыпан драгоценными камнями. Они явно чего-то стоили, но затем мне пришло в голову, что, возможно, у нас были разные представления о том, что делает вещь по-настоящему ценной. Я надеялась, что это значит, он позволит мне оставить его себе.

— Ты же знаешь, я люблю острые ощущения, — сказала я.

Хотя в моей работе, за неимением лучшего слова, и был некий практический элемент, я и правда обожала бросать вызов судьбе.

— Есть и другие способы получить кайф, Лилит.

— Есть предложения? — поинтересовалась я, разминая плечи. — Мне становится скучно.

— Возможно, мне стоит составить для тебя список, — ответил он. — Не то чтобы ты меня когда-нибудь слушала. Может, это хоть убережет тебя от неприятностей.

— У меня нет никаких неприятностей, — возразила я, глядя на него сквозь ресницы. — Или есть, Захария?

Я хотела, чтобы эти губы сделали хоть что-нибудь, кроме как хмурились в мою сторону, но он оставался непоколебим.

— Достаточно одного раза, Лилит. Не та цель, не та территория.

Я закатила глаза. Его слова лишь подогрели мою злость, и я протиснулась мимо него.

— Боже, да прекрати ты! Я не ребенок.

— Это никак не связано с твоим возрастом. Дело в твоей магии.

— Ради всего святого, блядь, — огрызнулась я, поворачиваясь к нему. — Ты что, и с моей матерью общался? Она уже поделилась тем, как разочарована моей магией или как надеется выдать меня замуж в следующем году, чтобы держать силу под контролем?

Он стоял молча, засунув руки в карманы. Моя ярость ничем не отличалась от моего тела. На него это не действовало.

— Мне плевать, как ты используешь свою магию, но люди болтают. Совет уже наслышан.

Совет состоял из глав каждой семьи. Там был Захария. Разумеется, потом мой отец, Люциус. Виктор Виридиан, курировавший Темпл Сити. Серафим Санктиус, отвечавший за Галант. И Авессалом Асаэль из Аккадии. Их целью было поддержание мира между семьями и урегулирование споров до того, как они перерастут в реальные столкновения. Они также следили за соблюдением социальных законов, которые обычно применялись только к женщинам, как того требовала «Книга Величия».