— А как же клинок? — спросила я.

Захария нахмурился.

— В смысле «как же клинок»?

— У Берка был тот клинок, — сказала я. — Я видела, как он им воспользовался. А потом я его подобрала.

И я точно знала, что мне это не привиделось, потому что как только он оказался у меня в руке, меня тут же перенесло в ту чертову пустыню.

— Может, он и был там до того, как ты отключилась, — сказал Захария. — Но когда приехал Габриэль, его уже не было.

— С чего бы кому-то забирать клинок и оставлять мою сумку?

— Может, решили, что он представляет бóльшую ценность, — пожал он плечами. — Думаю, это лишь вопрос времени, когда мы найдем виновного.

— У тебя уже есть зацепка?

— Нет, — ответил он. — Но все, кто прикасался к этому клинку, в итоге умерли, кроме нас с тобой. Сомневаюсь, что тот, у кого он сейчас, станет исключением.

Я разделяла эти сомнения, но почему мы с Захарией оказались исключением?

***

По дороге домой я прилегла на заднем сиденье. Захария позволил мне использовать свою ногу вместо подушки, что было не то чтобы очень удобно, но я не жаловалась. Голова казалась свинцовой, и лежать было все же лучше, чем сидеть. Я не открывала глаза, но и не спала.

Поездка была слишком ухабистой, к тому же я начала замечать и другие травмы, полученные в драке с Берком.

Задница болела.

Походу, во время этого падения я отбила себе не только голову. Не помогало и то, что рука Захарии покоилась на моем бедре. Теплый груз, из-за которого я только больше зацикливалась на боли.

Когда мы приехали, я простонала. Мне не хотелось снова чувствовать этот приступ головокружения при попытке сесть. Захария зарылся пальцами в мои волосы, и я открыла глаза, глядя на его до одури красивое лицо. Он, наверное, был единственным человеком во всем мире, у которого не появлялся второй подбородок, когда он смотрел вниз.

Ужасно несправедливо.

— Нормально себя чувствуешь? — спросил он.

— Я просто хочу спать, — ответила я.

Его пальцы, перебирающие мои волосы, не помогали. Если он продолжит в том же духе, я в два счета вырублюсь у него на коленях, особенно теперь, когда мы остановились.

Губы Захарии изогнулись.

— Ты почти дома, любовь моя. Хочешь, я понесу тебя на руках?

— Захария, это уже второй раз за ночь, когда ты пытаешься лишить меня дара речи.

Его улыбка на мгновение стала шире, а затем исчезла без следа.

— Мне жаль, — произнес он.

Я нахмурилась, сбитая с толку резкой сменой тона.

— За что ты извиняешься?

— Потому что этого вообще не должно было случиться.

— Ты же сейчас не начнешь распинаться о том, что я — твоя ответственность, правда? — спросила я. — Если да, то попридержи это до следующего раза.

— И не собирался, — ответил он.

— Слава яйцам, — выдохнула я, садясь.

Чувствовала я себя именно так хреново, как и ожидала. Я обхватила голову руками и сидела так, пока первоначальная боль не утихла.

Захария уже вышел из машины и ждал меня. Моя сумка и куртка висели у него на руке.

— Пока, Феликс, — сказала я. — До следующего раза.

— Доброй ночи, мисс Левиафан, — ответил водитель, кивнув в зеркало заднего вида.

Я придвинулась к двери со стороны Захарии и начала вылезать из внедорожника, когда он протянул мне руку.

— Я в порядке, — сказала я, выбираясь самостоятельно и закрывая дверь. — Не нужно надо мной трястись.

Я не злилась на него, хоть и звучала, наверное, раздраженно. Мне просто не нравилось чувствовать себя беспомощной.

— Я не пытаюсь над тобой трястись, — возразил он. — Я просто не хочу, чтобы ты упала.

— Я не упаду, — отрезала я. Хотя, как назло, нашла идеальную выбоину в асфальте, зацепилась ногой и споткнулась.

Мне удалось устоять на ногах, но свое достоинство я прошляпала.

Я посмотрела на Захарию, который стоял со скрещенными на груди руками и вздернутой бровью.

— Даже не думай, блядь, что-то сказать, — предупредила я.

К его чести, он промолчал и просто пошел за мной по лестнице к моей квартире. Оказавшись наверху, я остановилась и повернулась к нему. Я начала говорить, хотела извиниться за свои слова, но дверь распахнулась.

— Лилит, — выдохнула Коко, с придыханием произнеся мое имя. Она сгребла меня в охапку. — Я так переживала.

— Со мной все хорошо, — сказала я.

Она обняла меня еще крепче. Захария проскользнул мимо нас в квартиру. Он прошел в мою комнату и оставил вещи на кровати. Коко отстранилась, когда Захария вышел из спальни.

— Спасибо, мистер Зареф.

— Всегда к вашим услугам, — ответил он.

Мне потребовалась секунда, чтобы сложить два и два, но до меня наконец дошло: Захария нашел меня именно потому, что Коко забила тревогу.

Его взгляд скользнул по мне. Внезапно мне захотелось увидеть того, другого Захарию. Того, который мне улыбался и перебирал мои волосы. Этот же похоронил все это под маской безразличия. Я запомню это на будущее, когда в следующий раз решу огрызнуться, чтобы он надо мной не трясся.

— Отдыхай, — бросил он.

Я смотрела ему вслед. Пока он пересекал парковку, направляясь к ожидающему внедорожнику. Затем Коко заговорила:

— Прости, Лилит. Я не знала, где ты, а еще ты не отвечала на звонки…

— Знаю. Все в порядке, — ответила я, встречаясь с ней взглядом.

Я не злилась, что она позвонила Захарии.

Я даже не злилась, когда она пошла к нему из-за Абрама.

Я просто боялась его реакции.

— Извини, что заставила понервничать.

— Не извиняйся, — сказала она. — Я просто рада, что ты в безопасности.

Я улыбнулась и снова ее обняла.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — ответила она. Ее руки впились мне в спину, прижимая все крепче.

Рядом с ней мне казалось, что я — центр ее вселенной, и что мое исчезновение собьет с орбиты весь ее мир. Даже если я больше ничего не получу от этой жизни, дружбы Коко мне будет достаточно.

— Давай уйдем с лестничной площадки, пока не приперся какой-нибудь мудак, — сказала она, затаскивая меня в квартиру и запирая дверь на все замки. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила она. — Вода, еда… обезболивающее?

— Все нормально, — ответила я. — Умоюсь и лягу спать. Тебе тоже надо отдохнуть. Завтра на работу.

— Ты имеешь в виду сегодня, — поправила она. — Сейчас четыре утра.

— Блядь. — Я запустила пальцы в волосы. — Прости, Коко.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она. — У меня весь день впереди, чтобы выспаться.

Я сглотнула, и на глаза навернулись слезы. Я понятия не имела, почему мне вдруг захотелось реветь. Я шумно втянула воздух носом и провела пальцами под глазами, стирая слезы. Наверное, одна часть меня просто не выдержала напряжения, а другой части было элементарно больно. В прямом смысле.

— Ох, детка, — вздохнула Коко, раскрывая объятия и снова прижимая меня к себе. — Что бы там ни стряслось, мне так жаль.

— Все нормально, — пробормотала я, прочищая горло. — Я расскажу тебе все завтра… сегодня… неважно.

— Ты не обязана мне ничего рассказывать, — мягко сказала она.

За что я обожала Коко, так это за то, что она никогда не давила. Когда мы впервые встретились в «Восхвалении» два года назад, она понятия не имела, кто я такая, да ей было и плевать. Она просто разглядела во мне что-то, что ей понравилось. Она стала первым человеком, проявившим ко мне искреннюю доброту: просто подошла ни с того ни с сего, чтобы познакомиться. Остальное — уже история.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— И я тебя люблю, — ответила она, отстраняясь. — Иди спать.

Я поплелась по коридору в нашу убогую ванную. Она была выкрашена в розовый, да и плитка была такого же цвета. В раковине цвела ржавчина, герметик вокруг ванны оккупировала вечная колония плесени, а навесной шкафчик норовил отвалиться от стены, если открыть его недостаточно осторожно, но, по крайней мере, здесь была горячая вода.