– Значит, мы построим на его пути стену, – ответил Влад, помогая ей подняться на ноги. – Такую стену, которую он не сможет не то что перелезть – даже поцарапать своими исками. Иди умойся, скоро здесь будет жарко.

В эту ночь Лика долго не могла уснуть, вслушиваясь в гул далеких поездов. Она понимала: это была не просто угроза. Это была полноценная война на уничтожение. И первый раунд она проиграла вчистую, потеряв всё материальное. Но когда она закрывала глаза, перед ней стояла не ледяная маска мужа, а теплый, защищающий взгляд Соболева. И осознание того, что Влад защищает её не просто из жалости, пугало её куда сильнее, чем любой судебный иск Стаса. Потому что за эту защиту тоже придется платить – но уже не деньгами, а сердцем, которое она обещала себе больше никогда не отдавать в чужие руки.

Глава 6

Семён Рябинин меньше всего походил на человека, способного сокрушить юридическую империю Стаса Каменского. Когда он вошел в лофт Влада, Лика невольно затаила дыхание, ожидая увидеть еще одного лощеного хищника в костюме за три тысячи долларов. Но Сёма был другим. На нем был помятый льняной пиджак неопределенного цвета, в руках он сжимал потертый кожаный портфель, углы которого были обмотаны изолентой, а на переносице криво сидели очки в дешевой оправе.

– Это и есть наша «прекрасная беглянка»? – Сёма бесцеремонно окинул Лику взглядом, в котором не было ни капли сочувствия, только сухой профессиональный интерес. – Влад сказал, что вы решили устроить бунт на корабле, который стоит на балансе у самого зубастого адвоката города. Смело. Или глупо. Пока не решил.

– Лика, не обращай внимания, у Сёмы манеры как у бульдозера, но мозги – как у швейцарских часов, – Влад кивнул другу на барную стойку. – Кофе?

– Коньяк, если есть. Для анализа исков Стаса Каменского мне нужна анестезия, – Рябинин по-хозяйски расположился за столом, вываливая из портфеля гору бумаг и старенький, исцарапанный ноутбук.

Лика подала ему уведомление, которое привез юрист Стаса. Пальцы её всё еще слегка подрагивали, а краска, въевшаяся под ногти, казалась клеймом позора. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед этой мощной машиной уничтожения, которую запустил её муж.

– Так-так, посмотрим... – Сёма водрузил очки на нос и углубился в чтение. В лофте повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулом кофемашины и далеким визгом поездов за окном. Прошло десять минут, пятнадцать. Лика нервно мерила шагами зал, то и дело останавливаясь перед своей стеной, где рваные черные линии казались трещинами в её собственной жизни.

– Ну, что я могу сказать, – Сёма наконец поднял голову, и его ленивая улыбка исчезла. – Ваш муж – редкий подонок, Лика. Но подонок гениальный. Он бьет по пункту о «недостойном поведении», утверждая, что ваш уход к Соболеву – это не просто семейная ссора, а спланированная акция по выводу активов. Он хочет забрать не только украшения. Он подал иск об обеспечительных мерах. Это значит, что завтра-послезавтра к вам придут приставы. Они опишут всё: от вашего чемодана до последней кисточки для рисования, если она была куплена на деньги из общего бюджета.

– Но это же безумие! – Лика всплеснула руками. – Он сам дарил мне эти вещи! Кольцо на годовщину, серьги на день рождения... И я их даже не брала! Как можно называть это «незаконным обогащением»?

– В мире Стаса Каменского подарок – это аренда, – отрезал Сёма. – И срок аренды истек в ту секунду, когда вы хлопнули дверью пентхауса. А пустая шкатулка – классика жанра. Сначала обвинить в краже, потом великодушно «простить» в обмен на покорность. Я такое видел раз двадцать. Но... – он сделал паузу, постукивая пальцем по экрану ноутбука. – У каждого безупречного механизма есть ахиллесова пята. Пока ехал сюда, я пробил вас по открытым реестрам. Профессиональная привычка – проверять клиента раньше, чем его противника. Стас так долго считал вас красивым предметом мебели, что допустил фатальную ошибку. Он забыл про «Фонд Анжелики».

Лика нахмурилась. Она смутно помнила этот эпизод из первого года брака. Стас тогда принес ей огромную пачку документов, сказав, что хочет заняться благотворительностью и что её имя «идеально подходит для бренда». Она подписывала бумаги, не читая, полностью доверяя его выбору.

– Он сказал, что это для помощи детям-сиротам...

– Дети-сироты получили крохи, а вот фонд, единоличным учредителем которого являетесь вы, получил права на использование ряда товарных знаков его основной холдинговой компании, – Сёма хищно оскалился. – Это была схема по минимизации налогов. Стас был уверен, что вы никогда не заглянете в устав. Но юридически, Лика, вы сейчас владеете правами на логотипы и названия, без которых его бизнес завтра утром превратится в тыкву.

Лика почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто лазейка. Это была ядерная кнопка.

– Вы предлагаете мне шантажировать его?

– Я предлагаю вам защищаться его же методами, – Сёма захлопнул ноутбук. – Стас думает, что он забирает у вас цацки. Мы же покажем ему, что вы можете забрать у него репутацию и миллиардные контракты. Если он начнет процедуру изъятия украшений, мы подадим иск о неправомерном использовании интеллектуальной собственности фонда. Поверьте, его акционеры сойдут с ума раньше, чем он успеет дописать жалобу в суд.

Влад, всё это время молча наблюдавший за сценой, подошел к Лике и положил руку ей на плечо.

– Теперь ты понимаешь, почему я вызвал именно его? Сёма не боится крови. Особенно если это кровь таких «небожителей», как твой муж.

– Но есть одно «но», – Сёма посерьезнел. – Нам нужны оригиналы документов фонда. Они наверняка лежат в сейфе в его кабинете. В том самом пентхаусе, куда вам вход заказан. Без них это просто слова.

Лика опустила голову. Сейф. Ключ от него Стас всегда носил при себе, на одной связке с ключом от кабинета. Только однажды, выпив лишнего на новогоднем приеме, он обмолвился, что держит дубликат «там, где живет время», – и рассмеялся, когда она не поняла. Она так и не поняла. «Это для твоей безопасности, котенок», – говорил он, целуя её в висок. Теперь эти поцелуи казались ей прикосновениями змеи.

Когда Сёма ушел, оставив после себя облако табачного дыма и призрачную надежду на победу, Лика почувствовала себя опустошенной. Она хотела свободы, хотела тишины и возможности просто писать. А вместо этого оказалась в эпицентре войны, где её использовали как таран.

– Ты не обязана это делать, если не хочешь, – тихо сказал Влад. Он стоял совсем рядом, и Лика чувствовала исходящее от него спокойствие. – Мы можем просто игнорировать его. Мои юристы затянут дело на годы.

– Нет, – Лика подняла голову, глядя на свою незаконченную картину. – Если я не закончу это сейчас, он будет преследовать меня всю жизнь. Он не даст мне дышать. Я должна ударить в ответ.

Весь остаток дня она провела у стены. Влад помогал ей – он переставлял тяжелые стремянки, смешивал грунт в ведрах, приносил воду. Они работали в почти полной тишине, нарушаемой лишь шорохом кистей. В какой-то момент, когда Лика пыталась прорисовать тонкую линию на высоте, её рука дрогнула. Влад мгновенно оказался рядом, поддерживая её за талию.

Это мимолетное прикосновение обожгло сильнее, чем все угрозы Стаса. Лика замерла, чувствуя его дыхание на своей шее. В лофте пахло краской, старым деревом и... надеждой. Она обернулась, и на мгновение мир сузился до его глаз – темных, глубоких, в которых не было льда.

– Спасибо, – прошептала она, осторожно отстраняясь.

– Не за что, – Влад отступил на шаг, но его взгляд оставался на её губах еще долю секунды. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра Сёма отправит Стасу первый «привет». И я боюсь, что ответ будет быстрым и грязным.

Он был прав. В два часа ночи телефон Лики, который она забыла выключить, взорвался звонком. Скрытый номер. Она знала, кто это, еще до того, как нажала «ответ».

– Ты решила пойти ва-банк, Лика? – голос Стаса в трубке был тихим, почти нежным, но от этой нежности у неё по спине поползли липкие мурашки. – Выкопала историю с фондом? Твой новый адвокат сегодня вечером отправил запрос в банк фонда. Очень наивно. В этом банке у меня больше друзей, чем у него клиентов. Поздравляю. Ты только что подписала приговор своему новому другу. Передай Соболеву, что завтра в его лофт придут все проверки, которые только существуют в этом государстве. От пожарных до налоговой. И если он дорожит своим бизнесом, он выставит тебя на улицу с твоим чемоданом до рассвета. А ты... ты вернешься домой. Сама. И на этот раз я не буду таким добрым.