Лика замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Влад всё еще держал её за запястье, и она чувствовала, как под его пальцами бьется её собственный пульс – быстро, неровно, предательски.

Он был совсем близко. Она видела каждую ресницу, каждую мелкую морщинку у глаз, тень щетины на подбородке. Он медленно наклонился, и Лика поняла, что не отстраняется. Что не хочет отстраняться. Что впервые за пять лет хочет, чтобы её поцеловали не потому, что так положено, а потому что...

Телефон в кармане её джинсов взорвался вибрацией.

Они отпрянули друг от друга одновременно, как подростки, застигнутые родителями. Лика непослушными пальцами вытащила телефон. На экране светилось: «Сёма».

Три часа ночи.

– Да? – голос её сорвался.

– Не спите? Отлично, – Сёма говорил быстро, без обычной ленцы. – Слушайте внимательно. Мне только что позвонил знакомый из пожарного надзора. По старой дружбе. На завтра на семь утра на адрес лофта Соболева назначена внеплановая выездная проверка. Сразу несколько ведомств. И, Анжелика Андреевна... – он сделал паузу. – Мне кажется, у меня под окнами уже час стоит машина без номеров. Если я завтра не выйду на связь – не паникуйте. Значит, Каменский начал с меня.

Связь оборвалась.

Лика медленно опустила телефон и посмотрела на Влада. Он уже стоял, и лицо его снова было собранным, жестким, как в тот день, когда он читал уведомление о «краже».

– Что? – коротко спросил он.

– Завтра в семь, – прошептала Лика. – Он идет.

Внизу, в темном зале, птица на стене смотрела на них оранжевым глазом. Она так и не успела вырваться из клетки.

Глава 8

Утро шестого дня её «свободы» началось не с кофе и даже не с воя болгарки. Оно началось с тишины. Слишком густой и зловещей для огромного лофта, где обычно всегда кто-то шуршал, спорил или переставлял леса. Лика открыла глаза – она провалилась в сон лишь под утро, прямо в одежде, – и увидела, что свет в её жилом блоке мигает, а затем окончательно гаснет. Холодильник, до этого мерно урчавший в углу, затих.

Она вскочила и выбежала на балкон второго яруса, выходящий в основной зал. Внизу, в полумраке, стоял Влад. Он был в одной футболке, взъерошенный, с телефоном у уха. Перед ним стояли трое мужчин в форменных куртках с надписью «Энергосбыт».

– Я повторяю, у нас всё оплачено на полгода вперед! – голос Влада вибрировал от сдерживаемой ярости. – Покажите мне постановление. На каком основании вы обрезали кабель?

– Технические работы, – безразлично ответил старший из рабочих, даже не глядя на Соболева. – Поступил сигнал о критической неисправности в щитовой. Угроза пожара. Пока комиссия не проверит всё здание, электричества не будет. Минимум неделю.

– Комиссия, значит, – Влад усмехнулся, без тени удивления. – Ровно в семь. Как по расписанию. – Он шагнул к ним, но в этот момент массивные входные двери лофта распахнулись, ударившись о стену.

На пороге возникла новая группа людей. На этот раз – в строгих костюмах и с кожаными папками. Лика почувствовала, как внутри всё заледенело. Это началось. Стас спустил своих псов с поводка.

– Владислав Сергеевич Соболев? – произнес высокий мужчина с лицом, похожим на застывшую маску. – Государственный пожарный надзор. Внеплановая проверка. Также с нами представители санитарно-эпидемиологической службы и налоговая инспекция. У нас есть информация о многочисленных нарушениях правил эксплуатации нежилых помещений и незаконной предпринимательской деятельности.

Лика медленно спустилась по лестнице. Каждый шаг давался ей с трудом. Она видела, как рабочие Влада, которые только что пришли на смену, растерянно жмутся по углам. Она видела, как люди в костюмах начинают по-хозяйски расхаживать по залу, опечатывать оборудование и лезть в папки с документами.

– Это из-за меня, – прошептала она, подходя к Владу. – Он обещал. Он сказал, что уничтожит твой лофт.

Влад обернулся. Его глаза, обычно теплые и ироничные, теперь полыхали холодным огнем. Он коротко коснулся её руки – жест поддержки, который сейчас казался почти героическим.

– Не смей винить себя, Лика. Это его методы. Он думает, что если выключит свет и завалит меня бумагами, я выкину тебя за дверь. Он просто не знает, с кем связался.

Но ситуация ухудшалась с каждой минутой. Один из инспекторов подошел к той самой стене, над которой Лика работала ночи напролет. Он брезгливо коснулся еще влажной краски и сделал пометку в планшете.

– Нанесение токсичных составов в закрытом помещении без соответствующей вентиляции. Использование легковоспламеняющихся материалов. Стену придется зачистить до бетона. Это предписание.

– Что?! – Лика вскрикнула, бросаясь к инспектору. – Это искусство! Это акрил, он не токсичен! У нас есть все сертификаты!

– Разберетесь в суде, гражданка, – холодно ответил мужчина. – А пока – прекратить любые работы. Здание опечатывается до выяснения обстоятельств. Всем покинуть помещение в течение тридцати минут.

Влад рванул вперед, загораживая Лику, но в этот момент его телефон снова зазвонил. Он взглянул на экран, выругался и нажал на громкую связь.

– Соболев? – раздался в трубке голос его главного инвестора. – Я не знаю, кому ты перешел дорогу, но мне только что позвонили из мэрии. Проект «Лофт-центр» заморожен. Я выхожу из игры. Мои юристы готовят документы на возврат вложенных средств. У тебя три дня.

В зале воцарилась гробовая тишина. Люди в костюмах продолжали свою разрушительную работу, методично наклеивая бумажные ленты на двери и щитки. Влад стоял неподвижно, его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что, казалось, зубы сейчас раскрошатся. Восемь лет его жизни, все его сбережения, его репутация – всё рушилось прямо сейчас, под монотонный скрип перьев инспекторов.

Лика смотрела на него и чувствовала, как её сердце разрывается от боли и вины. Она знала Стаса. Он не просто хотел её вернуть. Он хотел насладиться зрелищем её полного краха, когда она поймет, что приносит только несчастье всем, кто пытается ей помочь.

– Остановите это, – Лика подошла к старшему инспектору. – Пожалуйста. Я... я сейчас уеду. Это здание больше не будет иметь ко мне отношения. Просто оставьте его в покое.

– Лика, нет! – Влад схватил её за плечо и развернул к себе. – Не смей с ним договариваться. Это именно то, чего он ждет. Если ты сейчас сломаешься, он победит навсегда.

– Но он разрушает твою жизнь! Твой проект! Влад, ты не понимаешь, он не остановится, пока здесь не останутся только руины! – слезы наконец брызнули из её глаз. – Я не могу позволить тебе потерять всё из-за моей гордости.

– Это не гордость, Лика. Это жизнь, – он взял её лицо в свои ладони, не обращая внимания на инспекторов, которые с любопытством наблюдали за сценой. – Моя жизнь не стоит ничего, если я позволю ему сожрать тебя. Мы выстоим. Сёма что-нибудь придумает. У него есть козыри, помнишь?

Но Сёма молчал. Его телефон был вне зоны доступа с самого утра. Около девяти Владу пришло короткое сообщение от его помощницы: «Семёна задержали у подъезда в шесть утра. Какое-то заявление о мошенничестве. Держат в отделе, адвоката к нему не пускают».

Лика вспомнила ночной звонок. Машина без номеров под окнами. «Значит, Каменский начал с меня».

К десяти часам утра лофт превратился в склеп. Без света, с опечатанными дверями и ледяным воздухом, проникающим сквозь огромные окна. Влад сидел у входа на чемодане Лики, который она в спешке собрала по требованию инспекторов, глядя в пустоту. Его рабочие ушли, инвесторы отвернулись.

Лика отошла вглубь зала, к своей стене. В полумраке разорванная клетка, нарисованная угольно-черным и кроваво-красным, выглядела пророчески. Она коснулась рукой холодного бетона. Она поняла, что у неё остался только один путь. Тот самый, от которого её пытались уберечь и Влад, и Сёма.

Она достала телефон. Список вызовов. Скрытый номер.

Она нажала на вызов. Стас ответил на первом же гудке, будто ждал этого звонка, держа телефон в руке.