Лика смотрела на свое отражение и видела на шее не колье, а сверкающую удавку.

– Поняла, – прошептала она едва слышно.

– Вот и отлично. Ужин подадут через десять минут. Будь милой, котенок. У нас сегодня важные гости – мои партнеры по фонду. Они должны увидеть, что в семье Каменских снова царит мир. – Он задержался в дверях и добавил, будто между делом: – Алина тоже будет. Мой заместитель не может пропустить такой вечер.

Лика похолодела. Он собирался посадить их за один стол. Жену и любовницу. И надеть на жену колье, купленное для любовницы. Это был не ужин. Это была показательная порка – для них обеих.

Стас вышел, оставив её одну в тишине, нарушаемой только её собственным прерывистым дыханием. Лика подошла к окну, за которым сиял ночной город. Где-то там, среди этих огней, Влад сейчас искал её. Он наверняка уже обнаружил, что она исчезла. Что он чувствует? Ненависть за её слабость? Или он понял, какую цену она заплатила за его свет и его стены?

Она коснулась пальцами холодного панорамного стекла. Она вернулась в клетку, но Стас совершил одну роковую ошибку. Он думал, что выбросил все её инструменты, отправив чемодан в мусоропровод. Но он забыл про то, что нашептал ей Сёма Рябинин. «Фонд Анжелики».

Стас думал, что он поймал её. Но на самом деле, это она пробралась в самое сердце его империи. Теперь она была внутри. В нескольких шагах от его кабинета, от его сейфа, от его самых грязных тайн.

«Я уничтожу тебя, Стас», – подумала она, глядя на свое сверкающее, фальшивое отражение. – «Я уничтожу тебя изнутри, и никакие бриллианты тебя не спасут. Ты сам пустил волка в овечьей шкуре обратно в свой дом».

В дверь негромко постучали.

– Анжелика Андреевна, гости прибыли, – раздался голос горничной.

Лика вытерла последнюю слезу, расправила плечи и надела ту самую безупречную улыбку, которой он так жаждал. Война перешла в скрытую фазу. И на этот раз Лика не собиралась проигрывать.

Глава 10

Влад ворвался в лофт, сжимая в руке пакет с фермерским вином и крафтовым сыром. Он был окрылен. Победа над проверками казалась ему началом новой эры – их общей эры. Он уже представлял, как они с Ликой отпразднуют этот прорыв прямо на лесах, глядя на её невероятную стену.

– Лика! Ты не поверишь, Сёму отпустили! Он говорит, что понятия не имеет, почему всё прекратилось, он... – Влад замер посреди пустого зала.

Тишина была неестественной. Свет горел, вентиляция мерно гудела, но лофт казался мертвым. Пакет выпал из его рук, бутылка вина с глухим стуком ударилась о бетон, но не разбилась, лишь покатилась, оставляя мокрый след. Влад взлетел по лестнице на второй ярус.

Жилой блок был пуст. Кровать застелена с пугающей аккуратностью. На тумбочке не было ни телефона, ни заколок, ни тюбика крема. Самое страшное ждало его внизу: чемодан Лики, который еще час назад стоял у входа, исчез.

– Лика! – его крик отразился от высоких сводов и вернулся к нему издевательским эхом.

Он бросился к выходу, к охране промзоны. Старый вахтер, нехотя отрываясь от кроссворда, кивнул в сторону ворот:

– Так уехала она, Сергеич. Час назад. Машина черная такая, представительная, ждала её. Она сама села, никто не толкал. Чемоданчик с собой на заднее сиденье – и поминай как звали.

Влад почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Это не был уход. Это была капитуляция. Он вспомнил, как внезапно прекратились проверки. Как включили свет. Как инвесторы «передумали». Сёма тут был ни при чем. Пазл сложился с тошнотворной четкостью. Она купила его благополучие своей свободой. Она продала себя обратно в рабство, чтобы он мог и дальше «играть в искусство».

– Дура... Какая же ты дура, Лика, – прорычал он, сбивая кулаком пластиковый козырек КПП.

Ярость захлестнула его, горячая и неуправляемая. Он прыгнул в свой старый джип и, взревев мотором, рванул в сторону центра. Он знал, где она. Он знал этот адрес – башня из стекла и стали, где на вершине жил человек, считающий, что у всего в этом мире есть ценник.

В это же время на тридцатом этаже пентхауса Лика Каменская исполняла свою лучшую роль. На ней было то самое синее платье, на шее сверкало колье, а на лице сияла безупречная улыбка «хозяйки дома».

– Да, Стас всегда говорил, что искусство требует тишины, – мелодично произнесла она, передавая бокал с шампанским одному из партнеров мужа. – Мой короткий отъезд был лишь... творческой экспедицией. Стас так любезно позволил мне сменить обстановку.

Стас, стоявший рядом, собственнически положил руку ей на талию. Его пальцы слегка сжались, напоминая о том, кто здесь кукловод.

– Лика у нас натура увлекающаяся, – снисходительно добавил он, обводя гостей взглядом. – Но, как видите, она всегда возвращается в родную гавань.

Гости – холеные мужчины в костюмах ценой в годовой бюджет провинциального города – понимающе закивали. Для них эта сцена была нормой. Бунт подавлен, актив возвращен на баланс, репутация спасена.

Лифт мелодично звякнул, и в прихожую вошла последняя гостья.

Лика узнала её сразу, хотя никогда раньше не видела. Высокая брюнетка в строгом брючном костюме цвета слоновой кости, волосы собраны в гладкий низкий узел, на губах – темно-винная помада. Ни одной лишней детали, ни одного украшения. Она двигалась так, будто этот дом принадлежал ей не меньше, чем хозяину.

– Прошу прощения за опоздание, Станислав Аркадьевич. Задержалась с документами по «Северному».

– Алина, – Стас улыбнулся ей той самой улыбкой, которую Лика когда-то считала предназначенной только для себя. – Ты как раз вовремя. Познакомься с моей женой.

Алина повернулась. Её взгляд скользнул по лицу Лики – равнодушно, вежливо, – а потом опустился ниже. На шею.

На сапфиры.

Это длилось долю секунды. Лика бы и не заметила, если бы не смотрела на неё в упор. Алина не изменилась в лице, не сбилась с дыхания. Только пальцы, державшие клатч, вдруг побелели на костяшках.

– Очень приятно, Анжелика Андреевна, – ровно произнесла она. – Наслышана.

– Взаимно, – так же ровно ответила Лика.

За ужином Стас посадил их напротив друг друга. Лика понимала, что это не случайность. Он наслаждался. Он сидел во главе стола, неторопливо резал стейк и время от времени переводил взгляд с одной на другую, словно зритель в первом ряду.

– Алина, кстати, – произнес он, когда подали десерт, – ты ведь помогала мне выбирать это колье? У тебя безупречный вкус.

Над столом повисла короткая пауза. Кто-то из партнеров кашлянул.

– Безупречный, Станислав Аркадьевич, – Алина подняла бокал и улыбнулась. Улыбка была идеальной. Глаза – нет.

Лика опустила взгляд в тарелку. Ей вдруг стало трудно дышать, и дело было не в тяжелых камнях на шее. Пять лет она ненавидела бы эту женщину. Ещё неделю назад она хотела бы вцепиться ей в волосы. А сейчас она смотрела на её побелевшие пальцы и видела в них собственное отражение.

– Кстати, о «Северном», – Алина заговорила о делах, будто ничего не произошло. – Слияние закрываем в следующем месяце. Оригиналы я отвезла в «Убежище», как вы просили. Сервер там тоже обновили, теперь все записи переговоров...

– Не за столом, – негромко оборвал её Стас.

Он не повысил голос. Но Алина замолчала мгновенно, как будто её выключили.

«Убежище», – отметила про себя Лика. Где «ремонт». Куда ей «нечего делать». Куда Стас ездил «поработать в тишине». Оригиналы. Сервер. Записи переговоров.

Она сделала глоток вина, чтобы спрятать лицо за бокалом.

После десерта Лика извинилась и ушла в гостевую ванную. Ей нужно было хотя бы две минуты не улыбаться. Она включила холодную воду, подставила под неё запястья и посмотрела в зеркало. Колье сверкало на шее, как ошейник на породистой собаке.

Дверь за спиной тихо открылась и закрылась. Щелкнула задвижка.

В зеркале рядом с её отражением появилось второе. Алина.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через стекло. Две женщины в дорогих нарядах. Жена и любовница. Лике показалось, что сейчас должна начаться сцена из дешевого сериала – с криками, пощечинами, разбитой косметикой. Но Алина просто прислонилась спиной к двери и скрестила руки на груди.