«Вход для персонала – со стороны гостевого домика. Там у забора слепая зона, камеры не достают. Код на двери: 1103. Библиотека – второй этаж, налево от лестницы. Сейфовая комната за камином, рычаг в кладке справа, на уровне плеча. Сервер там же».

– Тысяча сто три, – прочитала Лика вслух.

– Одиннадцатое марта, – Алина снова усмехнулась, но в этот раз почти без горечи. – День, когда он взял меня на работу. Три года назад. Он сентиментален только в цифрах. Ставит важные для себя даты на все коды и думает, что это никто не заметит. Пароль от его ноутбука, кстати, – дата вашей свадьбы. Ты знала?

Лика не знала. Она вдруг почувствовала, как к горлу подступает истерический смех. Пять лет она думала, что их свадьба для него – просто строчка в ежедневнике. А он каждое утро набирал её на клавиатуре. И всё равно купил колье другой.

– Сегодня одиннадцатое марта, – медленно сказала она.

– Вот именно. Ровно три года, – Алина пожала плечами. – Он даже не вспомнил. А я почему-то помню.

Несколько секунд они сидели молча. Две женщины в прачечной на окраине. Жена и любовница. Одна – в мятом платье цвета топленого молока с разорванной шнуровкой корсажа. Другая – в старой толстовке с капюшоном. Ни одна из них не была похожа на ту, кем была неделю назад.

– Чего ты хочешь взамен? – спросила Лика.

– Свою жизнь, – просто ответила Алина. – Мне тридцать один, у меня ипотека и мама в Твери, которая думает, что я работаю юристом в солидной фирме. Я не хочу сесть за то, что он делал моими руками. Ваш адвокат... Рябинин. Если вы его посадите – я дам показания. Всё, что знаю. Каждую схему, каждую подпись, каждый звонок. Но мне нужна гарантия, что я пойду свидетелем. А не соучастницей.

– Сёма сделает, – Лика сама удивилась, как уверенно это прозвучало. – Он ненавидит Стаса больше, чем мы с тобой вместе взятые.

– Сомневаюсь, – Алина впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему. Коротко, едва заметно. – Но ладно. Поверю.

Она поднялась, натянула капюшон и уже у двери вдруг обернулась.

– Знаешь, что самое смешное? Я тебе завидовала. Все три года. Тебе – его жене. Его фасаду. Ты ходила с ним на приемы, ты носила его фамилию, ты жила в его доме.

– А я тебе, – Лика покачала головой. – Целых шесть дней. Пока не увидела твои пальцы на клатче.

Алина фыркнула – то ли смешок, то ли всхлип – и вышла, не попрощавшись. Дверь прачечной звякнула колокольчиком. Через окно Лика видела, как серая толстовка быстро удаляется по тротуару и исчезает за углом.

Она посмотрела на часы над стойкой администратора. Прошло семнадцать минут.

Влад уже стоял у фургона, когда она вышла. Видимо, не выдержал и вылез раньше. Он молча посмотрел на её лицо, потом на листок в её руке.

– Ну?

– Код от двери, – сказала Лика. – План дома. Где сервер. И время.

– Время?

– Сегодня ночью он едет туда, чтобы всё уничтожить. Сам. Если мы опоздаем, к утру не останется ни одной улики.

Влад забрал листок, пробежал его глазами и медленно поднял взгляд.

– Ты ей веришь?

Лика вспомнила побелевшие пальцы на клатче. Голос в ванной: «Береги шею». Серую толстовку и «Я почему-то помню».

– Да, – сказала она. – Верю.

Из кабины высунулся Сёма – он подъехал, пока Лика была внутри, и теперь сидел на пассажирском сиденье со своим исцарапанным ноутбуком на коленях.

– Тогда у нас мало времени, – сказал он. – Мне нужно подготовить людей. И найти следователя, которого Каменский еще не купил. Это сложнее, чем взломать его дом.

Телефон в его руке пискнул. Сёма взглянул на экран, и лицо его вытянулось.

– Сообщение. С того же номера, – он развернул телефон к ним.

«Он только что выехал. Раньше, чем собирался. Видимо, что-то почувствовал. У вас меньше часа. А.»

Влад посмотрел на Лику. Лика посмотрела на Влада.

– Поехали, – сказала она.

Глава 16

Фургон подпрыгивал на ухабах лесной дороги, ведущей к «Убежищу» – загородному поместью Стаса, скрытому за пятиметровым забором и вековыми соснами. Лика сидела на полу, вцепившись в руку Влада. Платье цвета топленого молока было в пятнах, шнуровка корсажа разорвана, бриллиантовые серьги, которые утром надел на неё стилист, казались каплями застывшего льда в тусклом свете кабины. Напротив Димка, сосредоточенно сопя, в третий раз объяснял Владу, как работает маленькая черная коробочка размером с пачку сигарет, и в лице Влада не осталось ничего от того легкого, ироничного человека, которого она встретила в лофте.

– Вставляешь в любой свободный порт, жмешь вот сюда и ждешь, пока лампочка станет зеленой, – бубнил Димка. – Она скопирует всё, что есть на дисках, один в один. Минут десять, если там не слишком много. Главное – не выдергивать раньше.

– А если там слишком много?

– Тогда дольше, – Димка пожал плечами. – Я электрик, а не волшебник.

– Ты уверена, что сервер там? – спросил Влад, не оборачиваясь к Лике.

– Стас никогда не хранит компромат там, где живет постоянно, – Лика кивнула, стараясь унять дрожь в голосе. – Он параноик. В пентхаусе – витрина. В «Убежище» – его настоящая жизнь. Алина сказала: сейфовая комната за камином в библиотеке. Если там записи переговоров, это наш единственный шанс.

– Мы не можем просто войти через парадный вход, – подал голос Сёма из динамика планшета. Он был в своей машине где-то позади, и связь то и дело прерывалась. – Там периметр под током и датчики движения. Но если верить Зарецкой, есть слепая зона у гостевого домика. И код у нас есть. Я везу следователя. Честного, насколько это вообще возможно в нашем городе. Нам нужно минут сорок. Продержитесь.

– А если он успеет всё стереть раньше?

Сёма помолчал.

– Тогда у нас останутся три листа бумаги и ваше слово против его. Так что не дайте ему успеть.

Фургон затормозил в километре от ворот. Дальше – только пешком через лес. Холодный мартовский воздух обжег легкие Лики, когда она вышла из машины. Тонкие туфли мгновенно промокли в талом снегу, но она не чувствовала холода. В ней кипела ярость, копившаяся пять лет.

Они пробирались сквозь чащу, как тени. Влад шел впереди, пригибая ветки. Когда показались очертания особняка – мрачного строения из серого камня и стекла – Лика почувствовала, как сердце забилось в самом горле. В окнах горел свет. Стас уже был там.

– Ждите здесь, – шепнул Влад Димке и Санычу. – Если через пятнадцать минут мы не выйдем, звоните Сёме и в полицию. Плевать на последствия. Просто звоните.

Они скользнули к боковой двери у гостевого домика. Панель кодового замка тускло светилась в темноте. Лика ввела цифры: 1-1-0-3. Одиннадцатое марта. Сегодня. Ровно три года.

Тихий щелчок – и дверь подалась. Внутри пахло деревом, дорогим воском и... опасностью.

Дом казался вымершим, но это была иллюзия. Лика знала: Стас любит тишину перед бурей. Они миновали кухню и вышли в просторный холл. Путь к библиотеке лежал через парадную лестницу.

– Лика, как я и думал. Ты всегда возвращаешься к очагу, – голос Стаса прозвучал сверху, с галереи второго этажа.

Они замерли. Вспыхнул яркий свет люстр, ослепляя. Стас стоял наверху, опираясь на резные перила. В руке он держал не бокал виски, а короткий блестящий пистолет. За его спиной стояли двое охранников из «Ската». Видимо, на этот раз он изменил своему правилу не пускать чужих в дом.

– Отпусти её, Стас, – Влад закрыл Лику собой. – Всё кончено. Договоры из твоего сейфа уже у Рябинина.

Стас рассмеялся – сухим, безжизненным смехом.

– Три бумажки? Ты действительно думаешь, что три бумажки меня остановят? Это пыль, Соболев. Любая экспертиза скажет, что это её подпись. Она подписывала всё, что я ей давал, пять лет подряд. У меня куплены судьи, прокуроры и даже твои хваленые «независимые» журналисты. Но ты... ты совершил ошибку. Ты привел её сюда, в место, где нет свидетелей и камер, работающих на общий сервер.

Он начал медленно спускаться по лестнице.