– Лика, подойди ко мне. Сейчас же. И, возможно, я позволю твоему художнику уйти живым. Ну, почти живым.

Лика сделала шаг из-за спины Влада. Её лицо было бледным, но взгляд – твердым, как бриллианты в её ушах.

– Ты не выстрелишь, Стас.

– Неужели?

– Не выстрелишь. Потому что сюда уже едет следователь. И потому что ты до сих пор не понял, откуда мы узнали код от двери.

Стас остановился на середине лестницы. Его уверенность дала крошечную трещину.

– О чем ты?

– Тысяча сто три, – медленно произнесла Лика. – Одиннадцатое марта. День, когда ты взял на работу Алину. Сегодня ровно три года. Ты даже не вспомнил. А она помнит.

Она видела, как до него доходит. Медленно, по капле, как яд. Как меняется его лицо. Как бледнеют скулы. Женщина, которая знала коды от всех его сейфов. Женщина, которую он сегодня утром назначил виноватой.

– Блефуешь, – прошипел Стас, но в его глазах вспыхнул страх. Самый примитивный страх потерять власть.

– Проверь, – Лика не опустила глаз. – Позвони ей.

Влад воспользовался заминкой. Он сделал резкий выпад, сбивая с ног ближайшего охранника, который как раз сбегал вниз, и в холле завязалась беспорядочная драка. Стас вскинул пистолет, целясь в Лику, но в последний момент его рука дрогнула.

– Дрянь! – выкрикнул он, бросаясь вниз по лестнице.

Лика не побежала. Она схватила тяжелую бронзовую статуэтку с консоли и с силой обрушила её на стеклянный стол. Звон разбитого стекла заполнил зал, осколки брызнули под ноги Стасу, и он на мгновение отшатнулся. Она видела, как Влад борется сразу с двумя охранниками, как его лицо заливает кровь, но он не отступает.

– Беги к библиотеке! Сейф за камином! – крикнул он ей, перехватывая руку второго охранника.

Лика рванулась вверх по боковой лестнице. Второй этаж, налево. Она вбежала в библиотеку, где тысячи томов в кожаных переплетах хранили молчание. Камин был холоден. Она нащупала рычаг в кладке справа, на уровне плеча. Скрежет металла – и панель отошла в сторону.

Там был сервер. Мигающие синие огни. А рядом, на полу, стоял раскрытый металлический кейс. Внутри – тяжелое плоское устройство с толстым кабелем, уже подключенным к серверной стойке. Размагничиватель. Стас всё подготовил. Ему оставалось только нажать кнопку.

Лика рухнула на колени, дрожащими пальцами вытащила из кармана черную коробочку Димки и вставила в первый попавшийся порт. Нажала. Красная лампочка мигнула. Загорелась ровным светом.

Копирование. Пять процентов. Семь.

Слишком медленно.

– Нет! – Стас ворвался в библиотеку. Его рубашка была разорвана, на щеке алела ссадина, лицо исказила гримаса ярости. – Отойди от него!

Лика не отошла. Она закрыла собой серверную стойку, раскинув руки, как будто могла собственным телом защитить мигающую черную коробочку за спиной.

Он выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от головы Лики, разнеся в щепки старинный глобус. В ушах зазвенело. Щеку обожгло мелкими щепками.

– Следующая будет не в глобус, – голос Стаса дрожал. Впервые за пять лет она слышала, как у него дрожит голос. – Отойди, Лика.

За её спиной коротко пискнуло.

Лампочка стала зеленой.

Лика выдернула коробочку из порта, сжала в кулаке и шагнула в сторону. Стас, не сводя с неё пистолета, метнулся к кейсу и ударил ладонью по кнопке размагничивателя. Раздался характерный треск, запахло горелым – и сервер погас. Синие огни потухли один за другим, как звезды на рассвете.

Стас медленно выпрямился и рассмеялся. Хрипло, почти истерично.

– Всё, – выдохнул он. – Всё, Лика. Ничего нет. Ни записей, ни схем. Твоя Алина может говорить что угодно – без доказательств она просто обиженная любовница. А ты – просто сумасшедшая жена, которая сбежала с художником и украла три бумажки из сейфа мужа.

Лика молча разжала ладонь. На ней лежала маленькая черная коробочка. Зеленая лампочка горела ровно и спокойно.

– Всё здесь, Стас, – тихо сказала она. – Каждое твое слово. Каждая схема. Каждый человек, которого ты шантажировал пять лет.

Улыбка сползла с его лица. Он смотрел на её ладонь так, будто там лежала граната.

– Отдай.

– Нет.

Он вскинул пистолет. Но выстрелить не успел. Влад влетел в библиотеку, как таран, и всем весом сбил Стаса с ног. Они рухнули на пол, опрокинув кресло. Пистолет отлетел под книжный стеллаж. Стас, извернувшись, ударил Влада локтем в лицо, и Лика увидела, как у того брызнула кровь из рассеченной губы. Но Влад не разжал рук.

В этот момент лес за окнами наполнился воем сирен. По стенам библиотеки заметались красно-синие отблески. Внизу хлопнули двери, раздались чужие голоса: «Полиция! Всем оставаться на местах!»

Стас замер. Перестал вырываться. Просто лежал на ковре своей роскошной библиотеки, придавленный к полу, и смотрел в потолок. Он понял, что проиграл. Не юридически, не физически, а глобально. Его империя, построенная на страхе и компромате, рухнула в одну секунду под рукой женщины, которую он считал своей тенью.

В библиотеку ворвались люди в форме, а следом – запыхавшийся Сёма в своем мятом пиджаке и невысокий седой человек в штатском. Влад, пошатываясь, поднялся. Его левый глаз заплыл, на губе была глубокая рана, но он улыбался.

– Мы успели? – спросил он, обнимая Лику.

– Мы всё сохранили, Влад, – она вложила черную коробочку в протянутую ладонь следователя. – Каждое его слово.

Стаса подняли на ноги. Он стоял посреди библиотеки, окруженный спецназом. Он не сопротивлялся, когда на его запястьях защелкнулись наручники. Он просто смотрел на Лику так, словно видел её впервые.

– Ты ведь понимаешь, что я вернусь? – тихо произнес он. – У меня лучшие адвокаты.

– А у меня лучшая жизнь, Стас, – ответила Лика. Она сняла с ушей бриллиантовые серьги и положила их на столик рядом с ним. – И в ней тебе больше нет места.

Они вышли на крыльцо. Рассвет едва брезжил над лесом. Лика чувствовала, как холодный воздух очищает её. На её шее больше не было бриллиантовой удавки. В её ушах не было его камней. Впервые за пять лет она дышала полной грудью.

Влад накинул на её плечи свою куртку.

– Куда теперь? – спросил он.

– В лофт, – улыбнулась она, прислоняясь к его плечу. – Нам нужно дописать ту стену. И на этот раз – только яркими красками.

Глава 17

Три месяца спустя.

Утро в лофте началось с запаха кофе и с визга болгарки где-то этажом ниже. Лика больше не вздрагивала от этого звука. Наоборот – без него ей теперь плохо спалось.

Она стояла перед маленьким зеркалом в своей комнате на втором ярусе и застегивала пуговицы на простом сером платье. Никакого шелка. Никаких корсажей. Никаких камней. Только тонкая серебряная цепочка, которую она купила себе сама – на первые деньги, заработанные росписью кафе в соседнем квартале.

В дверь постучали. Два коротких удара, один длинный. Так стучал только он.

– Открыто.

Влад вошел с двумя картонными стаканчиками в руках. Шрам на губе уже побелел, но всё еще был заметен – тонкая неровная линия в уголке рта. Лика каждый раз ловила себя на том, что смотрит на неё дольше, чем следовало бы.

– Черный, без сахара, – он протянул ей стаканчик. – Как в первое утро.

– Ты запомнил.

– Я всё запомнил, – просто сказал он. Потом помедлил и вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое лист плотной бумаги. – И вот. Это тебе. Отец просил передать. Сказал – сегодня. Именно сегодня.

Лика развернула лист.

Это был рисунок карандашом. Птица. Линии неровные, дрожащие, местами прерывистые, будто рука останавливалась передохнуть на середине движения. Было видно, что рисовали левой рукой – медленно, упрямо, с огромным трудом. Но птица летела. Она вырывалась из нижнего края листа вверх, к пустому белому пространству, и её крылья были распахнуты так широко, что не помещались в рамку.

Внизу корявыми печатными буквами было выведено: «Для Лики. Лети».