Саныч.

Он скользнул взглядом по тонированному стеклу, за которым её никак не мог видеть, щелчком выбросил окурок и завел мотор.

Лика отвернулась, чтобы Стас не заметил её лица. Под жестким корсажем бешено колотилось сердце.

Глава 14

– Сегодня важный день, Лика, – произнес Стас, не отрываясь от планшета. «Майбах» мягко покачивался на поворотах, и город за тонированным стеклом казался выцветшей фотографией. – Подписание документов у нотариуса займет не больше часа. После этого фонд официально перейдет под мое управление. Это снимет все вопросы у инвесторов.

Лика молчала. Она чувствовала под жесткой подкладкой корсажа три сложенных листа – тонких, почти невесомых и при этом тяжелее любых бриллиантов, которые он когда-либо на неё надевал.

– Ты выглядишь слишком задумчивой, – Стас наконец поднял на неё глаза. – О чем ты думаешь? О своем художнике, который сейчас мечется по городу, пытаясь скрыться от моей охраны?

– Я думаю о том, как быстро ты забыл, что я не твоя собственность, Стас, – ответила она, глядя на него в отражении стекла.

– Ошибаешься, дорогая. В этом мире всё, на чем стоит моя печать, – моё. И ты – в самом начале этого списка.

Охрана из «Ската» действовала слаженно: двое впереди, двое сзади. Лика чувствовала себя особо опасным преступником, которого ведут на оглашение приговора. Офис нотариуса находился в историческом центре, на втором этаже старого доходного дома с толстыми стенами и тяжелыми дубовыми дверями. Внизу – кофейня, сбоку – арка во двор. Это было место, где вершились судьбы крупнейших капиталов города.

Нотариус, сухой старик с глазами-щелочками, уже разложил на столе стопки бумаг.

– Анжелика Андреевна, – он кивнул ей. – Станислав Аркадьевич подготовил все дополнения к уставу «Фонда Анжелики». Вам нужно поставить подпись на каждой странице, подтверждая преемственность всех предыдущих решений и передачу права единоличного управления вашему супругу.

Преемственность всех предыдущих решений. Лика едва не рассмеялась. Он хотел, чтобы она своей рукой узаконила каждую подделку. Каждый договор с Алиной. Каждую подпись, которую она никогда не ставила.

Лика взяла ручку. Её пальцы дрожали. Стас стоял за её спиной, положив руку на спинку стула. Его присутствие давило физически. Она начала листать бумаги, намеренно затягивая время.

– Здесь ошибка в дате на третьей странице, – сказала она, лишь бы прервать тишину.

– Незначительно, – отрезал Стас. – Подписывай, Лика.

Одиннадцать ноль восемь. Где же они? Может, Нина не успела? Может, сообщение не дошло? Может, Саныч у её дома ей просто померещился?

Лика медленно поднесла ручку к бумаге.

В этот момент в приемной послышался шум. Громкие голоса, топот ног. Дверь кабинета распахнулась, и в нее ворвался человек в курьерской форме.

– Срочная доставка для Станислава Аркадьевича Каменского! – крикнул он, прежде чем охрана успела его перехватить. – Лично в руки, под подпись о вручении уведомления из налоговой!

Стас нахмурился. Налоговая проверка в такой момент? Это было не в его планах.

– Забери пакет, – бросил он старшему охраннику.

– Нет, сэр, – курьер проявил неожиданную прыть. – Только лично. Правила спецсвязи.

Стас раздраженно шагнул к курьеру, выходя из-за спины Лики. Она увидела, как «курьер» на мгновение поднял глаза из-под козырька форменной кепки. Рыжие брови. Веснушки на носу. Димка. Электрик, которому она три дня назад нарисовала волка для татуировки.

Лика опустила глаза в бумаги, чтобы не выдать себя.

– Что это за чушь? – воскликнул Стас, вскрывая пакет и глядя на пустой лист. – Это пустой бланк! Кто вы такой?!

Димка не ответил. Он просто улыбнулся – широко, по-мальчишески – и в ту же секунду по всему зданию взвыла пожарная сирена.

Звук был невыносимым. Он бил по ушам, по зубам, по нервам. Под потолком замигали красные лампы. Из коридора потянуло едким сизым дымом – густым, пахнущим жженым пластиком, – и в приемной истошно закричала секретарша:

– Пожар! Всем покинуть здание! Пожар!

Захлопали двери. На лестнице загрохотали десятки ног – из соседних офисов, из кофейни на первом этаже, из чьей-то стоматологии. Старый доходный дом в одно мгновение превратился в растревоженный улей.

– Никому не двигаться! – рявкнул Стас, но его голос утонул в сирене.

Нотариус, неожиданно проворный для своих лет, уже сгребал документы в портфель.

– Станислав Аркадьевич, правила пожарной безопасности! Я не имею права! Продолжим в другой день!

– Сядь, Лика! – Стас развернулся к ней, и она увидела в его глазах то, чего не видела никогда за пять лет. Растерянность. Всего на секунду. Но этой секунды хватило.

Лика вскочила и бросилась к двери – прямо в гущу людей, толкающихся в коридоре. Дым ел глаза. Кто-то налетел на неё плечом, кто-то наступил на ногу. Сзади раздался рык Стаса:

– Держите её!

Двое из «Ската» пробивались к ней через толпу, расталкивая перепуганных офисных девушек. Один уже почти схватил её за локоть, когда грузный мужчина в рабочей спецовке «случайно» споткнулся прямо перед ним и рухнул, утянув охранника за собой на пол.

– Ох, простите, сынок, ноги не держат, – прокряхтел Саныч, вцепившись охраннику в куртку так, что тот не мог подняться.

Лика не стала смотреть, чем это закончится. Она бежала.

Чья-то рука в рабочей перчатке выдернула её из потока, втянула в узкую боковую дверь, которую она даже не заметила, – и дверь захлопнулась у неё за спиной, отрезав сирену наполовину.

Полумрак. Узкая служебная лестница, пахнущая кошками и сыростью. И знакомый голос, хриплый, сбитый от бега:

– Вниз. Быстро. Не оглядывайся.

Влад.

Он был в синей рабочей куртке с логотипом какой-то клининговой компании, в кепке, надвинутой на глаза. Его лицо было в ссадинах, левая бровь заклеена пластырем, губа разбита – следы вчерашней ночи в вестибюле. Но он улыбался.

Они слетели вниз по выщербленным ступеням, проскочили через подсобку кофейни мимо остолбеневшего бариста и вырвались во двор-колодец. Там, у мусорных баков, с распахнутой задней дверью стоял белый фургон с логотипом службы доставки.

Влад буквально забросил её внутрь, запрыгнул следом и захлопнул дверь.

– Гони!

Фургон сорвался с места, вылетел через арку на соседнюю улицу и влился в поток машин прежде, чем охрана Стаса выбралась из задымленного подъезда.

– Телефон, – коротко бросил Влад.

Лика непонимающе моргнула, а потом вспомнила: тонкий стильный гаджет с GPS-трекером, подарок Стаса. Она вытащила его из кармана платья, и Влад, не глядя, швырнул его в приоткрытое окно – прямо под колеса встречного автобуса.

Только после этого Лика позволила себе выдохнуть. Она лежала на полу, хватая ртом воздух. Влад сорвал с себя кепку и прижал её к себе.

– Ты как? Цела?

– Ты сумасшедший... – прошептала она, вцепившись в его куртку. – Пожар... Там же люди...

– Нет никакого пожара, – Влад улыбнулся разбитыми губами. – Дымовая шашка из магазина для пейнтбола и Димка, который за полминуты разобрался с их сигнализацией. Никто не пострадал. Ну, кроме самолюбия твоего мужа.

Лика рассмеялась сквозь слезы. Потом вдруг вспомнила – и с силой рванула шнуровку корсажа.

– Вот. – Она вытащила три смятых, теплых от её тела листа. – Это из его сейфа. Оригиналы. Договоры о передаче прав фонда на имя Алины. С моей подписью. Которую я никогда не ставила.

Влад взял листы так бережно, будто это было стекло.

– Ты достала их сама? Из его сейфа?

– Он держал ключ там, где живет время, – Лика усмехнулась сквозь дрожь. – Долго объяснять.

Она посмотрела на свою шею. Колье всё еще было на ней – то самое, символ её рабства. Тяжелые камни, холодный металл. Лика нащупала застежку, сорвала его и швырнула в угол фургона.

Влад включил телефон на громкую связь.

– Сёма, она с нами. Цела. И у неё кое-что есть.