Война зашла слишком далеко. Теперь это был вопрос не просто свободы, а выживания.

Глава 13

До утра Лика так и не сомкнула глаз.

Она лежала на самом краю огромной кровати, отвернувшись к окну, и слушала ровное, спокойное дыхание мужа за спиной. Стас спал так, как спят люди с абсолютно чистой совестью – или с абсолютным её отсутствием. Три сложенных листа под шелковой сорочкой при каждом вдохе едва слышно шуршали, и Лике казалось, что этот звук разносится по всей спальне, как раскаты грома.

Куда их спрятать? В шкатулку – нельзя, Стас считает её содержимое. В сумочку – он проверял её сумочки, она давно это знала. В гардеробную – Нина убирает там каждое утро, а теперь, после «Ската», убирать будут и другие. В этом доме не было ни одного угла, который принадлежал бы ей.

Кроме неё самой.

В половине шестого, когда небо за панорамным стеклом только начало светлеть, Лика осторожно выскользнула из-под одеяла. Стас не пошевелился. Она накинула халат, переложила листы в глубокий внутренний карман и босиком вышла в коридор.

На кухне горел приглушенный свет. Нина уже была там – в форменном платье, с туго затянутым пучком, она молча протирала и без того сияющие бокалы. Увидев хозяйку, она вздрогнула так, что едва не выронила хрусталь.

– Анжелика Андреевна... Вы так рано.

– Не спится, – Лика села на высокий табурет у кухонного острова. – Сделаешь мне кофе?

Нина кивнула и включила кофемашину. Под её мерное гудение горничная, не поворачивая головы, вытащила из кармана фартука старенький кнопочный телефон и положила его на столешницу рядом с Ликой. Экраном вниз.

Лика накрыла его ладонью. Огляделась – камера в углу под потолком смотрела прямо на плиту. Тогда она чуть развернулась на табурете, загораживая телефон спиной, и перевернула его.

Одно непрочитанное сообщение. Пришло в 03:12.

«Получил. Сёма на свободе. Мы готовы. Скажи, где и когда. В.»

Буквы поплыли перед глазами. Лика вдруг поняла, что не дышит. Он не ненавидит её. Он не решил, что она его предала. Он не спал в три часа ночи, ждал её знака. Вчера его избили на глазах у охраны, а сегодня он пишет «мы готовы».

– Он ответил почти сразу, – едва слышно прошелестела Нина, ставя перед ней чашку. – Я не стала будить вас ночью. Побоялась.

– Ты всё правильно сделала, – так же тихо ответила Лика.

Где и когда. Она знала, что сегодня – нотариус. Но где? Во сколько? Стас не сказал ни слова. Он никогда не посвящал её в детали. Она должна была просто надеть платье, сесть в машину и улыбнуться, когда скажут.

И словно в ответ на её мысли в коридоре послышались шаги.

Лика едва успела сунуть телефон обратно Нине в карман фартука, как в кухню вошел Стас. Уже одетый – белая рубашка, темные брюки, влажные после душа волосы зачесаны назад. В руке он держал свой телефон.

– Ранняя пташка, – заметил он, окинув её внимательным взглядом. – Не похоже на тебя.

– Плохо спала, – Лика обхватила чашку обеими руками, чтобы не было видно, как дрожат пальцы. – Нервничаю перед сегодняшним днем.

– Нервничать не о чем. Ты просто поставишь подпись, – Стас налил себе воды и, не глядя на жену, приложил телефон к уху. – Доброе утро, Аркадий Борисович. Да, всё в силе. В одиннадцать, у вас на Садовой. Охрана приедет заранее, проверит помещение... Да, супруга будет. В полном согласии.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на Лику. Тяжелым, долгим взглядом.

– Абсолютно добровольно, – закончил он и положил трубку.

В одиннадцать. На Садовой. Аркадий Борисович.

Лика опустила глаза в чашку и заставила себя сделать глоток. Кофе обжег язык, но она даже не почувствовала боли.

– Кстати, – Стас прислонился бедром к кухонному острову, совсем рядом с ней. От него пахло гелем для душа и чем-то металлическим. – Ночью мне показалось, что в кабинете кто-то был. Я зашел – никого. Камеры ничего не записали. Странно, правда?

Сердце Лики остановилось и тут же забилось вдвое чаще. Листы в кармане халата будто налились свинцом.

– Тебе, наверное, приснилось, – она пожала плечами. – Ты вчера много выпил.

– Может быть, – Стас улыбнулся. Глаза его не улыбались. – Я действительно много выпил.

Он перевел взгляд на Нину. Та стояла у раковины, вцепившись в полотенце.

– Нина, – мягко позвал он. – Дай-ка мне свой телефон.

На кухне стало так тихо, что Лика слышала, как гудит холодильник.

– Мой... телефон, Станислав Аркадьевич?

– Твой телефон. Тот, что у тебя в фартуке. Ты так за него держишься весь последний день, что мне стало любопытно.

Лика похолодела. Сообщение. Оно всё еще там. «Получил. Сёма на свободе. Мы готовы». Если Стас его увидит – нотариус отменится, Нину вышвырнут, а Влада...

Нина медленно, как во сне, вытащила телефон и протянула хозяину. Стас неторопливо открыл сообщения. Пролистал. Открыл журнал звонков. Снова пролистал.

Лика не дышала.

– Дочь, – прочитал он вслух. – «Мама, перевели стипендию». «Мама, я сдала зачет». Трогательно. – Он вернул телефон горничной. – Ты сегодня свободна, Нина. Насовсем. Расчет получишь на карту.

– Станислав Аркадьевич, я...

– Ты слишком нервничаешь в последнее время, – ровно сказал он. – А я не держу нервных людей рядом со своей женой. Собери вещи. У тебя полчаса.

Нина побледнела, но не сказала больше ни слова. Только сжала телефон так, что побелели пальцы, и вышла из кухни.

Лика смотрела ей вслед, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Нина успела стереть сообщение. Когда? Пока несла кофе? Пока Стас шел по коридору? Эта тихая, незаметная женщина, которую Лика три года почти не замечала, только что спасла их всех. И потеряла работу.

– Не переживай за прислугу, котенок, – Стас наклонился и коснулся губами её виска. – Найдем новую. Понадежнее. Через полчаса придет стилист. Сегодня ты должна выглядеть безупречно. Я хочу, чтобы нотариус запомнил: ты подписала всё с улыбкой.

Он вышел. Лика еще минуту сидела неподвижно, глядя на остывающий кофе.

Потом встала и пошла к комнате для персонала.

Нина складывала вещи в небольшую спортивную сумку. Глаза у неё были сухими, движения – быстрыми и аккуратными. Увидев Лику в дверях, она лишь качнула головой: здесь тоже камера.

Лика подошла и обняла её. Крепко, как не обнимала даже собственную маму последние пять лет. Нина замерла, а потом её руки неуверенно легли Лике на спину.

– Прости меня, – прошептала Лика ей в плечо. – Я найду тебя. Обещаю. Я всё исправлю.

– Садовая, одиннадцать, – так же едва слышно выдохнула Нина. – Я отправлю, как только выйду из здания. Слово в слово.

Она отстранилась, подхватила сумку и, не оглядываясь, вышла в служебный коридор.

Лика вернулась в спальню, заперлась в ванной и включила воду. Достала из кармана халата три сложенных листа. Развернула. Её подпись – с длинным росчерком на последней букве – смотрела на неё с каждой страницы.

Через двадцать минут в дверь постучал стилист.

Еще через сорок она стояла перед зеркалом в строгом платье цвета топленого молока, с тугим корсажем на тонких косточках. Визажист восхищенно ахал, Стас одобрительно кивал из дверей. Никто из них не знал, что под жесткой подкладкой корсажа, прямо у сердца, лежат три листа бумаги, способные похоронить империю Каменского.

В половине одиннадцатого черный «Майбах» выехал из подземного паркинга. Двое охранников из «Ската» сидели впереди, еще одна машина сопровождения шла следом. Стас рядом с Ликой просматривал документы в планшете и даже не смотрел в окно.

А Лика смотрела.

На противоположной стороне улицы, у тротуара, стоял белый фургон с логотипом службы доставки. Самый обычный, каких в городе тысячи. Водитель курил, опустив стекло, и лениво листал что-то в телефоне.

Когда «Майбах» поравнялся с фургоном, водитель поднял голову. Лика увидела знакомое широкое лицо, седые усы и кепку, надвинутую на самые брови.