Запах запеченной утки с апельсинами пропитал всю кухню, смешиваясь с дорогим ароматом свечей. Лика поправила шелковую скатерть, кончиками пальцев разглаживая невидимую складку. Сегодня их пятая годовщина. Деревянная свадьба. Символ того, что их союз стал крепким, глубоким, пустившим корни.

Она взглянула на свое отражение в панорамном окне тридцатого этажа. Платье цвета пыльной розы подчеркивало тонкую талию и бледность кожи. Стас любил этот фасон – элегантно, сдержанно, «дорого». За последние пять лет Лика научилась быть идеальным дополнением к его кожаным креслам, немецкому внедорожнику и безупречной репутации ведущего адвоката города.

Щелкнул замок. Сердце Лики привычно подпрыгнуло, а затем пустилось в ровный, радостный галоп.

– Стас? Ты вовремя!

Он вошел в прихожую, принося с собой холодный воздух улицы и запах офисного парфюма. Высокий, подтянутый, в идеально отглаженном пальто, которое он привычным жестом скинул на руки жене.

– Пахнет вкусно, – коротко бросил он, даже не взглянув на нее. – Был тяжелый день. Совещание затянулось.

– Ничего страшного, я как раз только зажгла свечи. С праздником, любимый.

Лика потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, но Стас уже отвернулся к зеркалу, ослабляя узел галстука.

– Да, с праздником. Подарок в машине, завтра водитель завезет. Что-то из ювелирки, я сказал секретарше выбрать получше.

Внутри Лики что-то едва заметно кольнуло. Секретарша. Выбрать. Получше. Она быстро подавила это чувство – Стас много работает, он обеспечивает их жизнь, он не обязан помнить о таких мелочах, как выбор сережек.

– Проходи к столу, я сейчас подам горячее.

Пока Стас мыл руки, Лика принялась вешать его пальто в гардеробную. Тяжелая кашемировая ткань приятно холодила ладони. Из внутреннего кармана выпал небольшой прямоугольник – кассовый чек. Лика нагнулась, чтобы поднять его и положить на консоль, но взгляд непроизвольно зацепился за цифры.

«Ювелирный дом “Laval”. Колье "Сердце океана". Сапфиры, бриллианты. Сумма: 850 000 рублей».

Дата – сегодня. Время – 14:15.

Дыхание перехватило. 850 тысяч? Это было не «что-то из ювелирки», выбранное секретаршей. Это был серьезный, осознанный выбор. Лика почувствовала, как по спине пробежала волна тепла. Значит, он обманул? Значит, он сам заезжал в бутик, хотел сделать сюрприз и просто сейчас притворяется холодным, чтобы эффект был сильнее?

Она улыбнулась своему отражению. Дурочка. Напридумывала себе обид.

– Лика, где вино? – крикнул Стас из столовой.

– Уже несу!

Вечер проходил почти идеально. Стас ел с аппетитом, рассказывал о новом деле, где на кону стояли миллионы. Лика слушала, подперев щеку рукой, и ждала. Ждала того самого момента, когда он достанет заветную коробочку.

– Знаешь, – произнес он, допивая вино. – В конце месяца лечу в Сочи. Конференция.

– Опять? Мы же планировали выходные в «Убежище».

«Убежищем» Стас называл свой загородный дом, спрятанный за высоким забором и вековыми соснами. Лика была там всего несколько раз за пять лет. Обычно муж уезжал туда один – «поработать в тишине», как он говорил, – и возвращался молчаливым, сосредоточенным и странно довольным. Она давно перестала спрашивать, что за работа требует такой тишины.

– Лика, не начинай, – его голос стал сухим. – Это работа. Отказы не принимаются. И в «Убежище» тебе сейчас делать нечего. Там ремонт.

Он встал, давая понять, что ужин окончен. Коробочки не было.

– Стас, постой, – она тоже поднялась, чувствуя, как нетерпение и странная тревога борются внутри. – Я... я случайно увидела чек. В твоем пальто.

Стас замер. Его плечи под тонкой рубашкой напряглись. Он медленно повернулся, и Лика впервые за вечер увидела его взгляд – холодный, оценивающий, почти враждебный.

– Ты лазила по моим карманам? – тихо спросил он.

– Нет! Он выпал. Стас, это потрясающе... Сапфиры? Ты правда сам его выбрал? Можно я посмотрю? Ты спрятал его в машине?

Она сделала шаг к нему, ожидая, что он сейчас рассмеется, обнимет её и скажет: «Ну вот, испортила сюрприз».

Но Стас не улыбнулся. Он подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней, как скала.

– Это колье не для тебя, Лика.

Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Лика моргнула, уверенная, что ослышалась.

– Что?

– Я сказал: это не твой подарок, – повторил он ровным, скучающим голосом, каким зачитывают приговоры. – Твой подарок привезут завтра. А этот... это для человека, который не задает лишних вопросов и не проверяет мои чеки.

Мир вокруг Лики качнулся. Идеальный хрустальный замок, который она строила пять лет, пошел первой, но фатальной трещиной.

– Кто она? – голос Лики сорвался на шепот.

Стас посмотрел на часы.

– Уже поздно. Давай без сцен. Ты живешь в этой квартире, носишь эти вещи и ешь эту еду только потому, что я позволяю тебе быть моей женой. Не порти это хрупкое равновесие своей ревностью. Это непрофессионально.

Он развернулся и пошел в спальню, оставив Лику стоять у стола, где всё еще горели свечи за восемь тысяч рублей, освещая остывающую утку и руины её семейного счастья.

Глава 2

Лика стояла неподвижно, пока последняя свеча в столовой не захлебнулась в лужице собственного воска. Фитиль в последний раз вспыхнул и погас, оставив после себя лишь тонкую струйку едкого дыма, которая змеилась в полумраке. В этой тишине запахи праздничного ужина – утки, корицы и дорогого вина – внезапно стали тошнотворными. Они пахли не уютом, а тлением. Пахли ложью, которую она старательно вдыхала последние пять лет.

«Это колье не для тебя».

Слова Стаса не просто прозвучали – они физически ударили её под дых, вышибая кислород. Лика медленно опустилась на стул, обитый тончайшей замшей. Раньше она обожала её текстуру, теперь же кожа под пальцами казалась холодной и скользкой, как чешуя рептилии.

Она пыталась найти оправдание. Мозг, привыкший за годы брака к безусловной защите кумира, подбрасывал варианты: «Это шутка. Жестокая, мужская, юридическая шутка. Он просто хочет посмотреть на мою реакцию. Сейчас он выйдет из спальни, рассмеется и достанет коробочку».

Но Стас не выходил. Из глубины квартиры доносился лишь мерный гул климат-контроля. Лика посмотрела на свои руки. На безымянном пальце сияло кольцо с бриллиантом в два карата. Пять лет назад, когда он надевал его ей на палец, она чувствовала себя избранной. Сегодня оно казалось кандалами.

Она встала и, стараясь не шуметь, прошла в спальню. Стас уже лежал в постели. Он не спал – синий свет от экрана смартфона отражался в его глазах, делая их похожими на два куска льда. Он даже не обернулся, когда матрас прогнулся под её весом.

– Стас, нам нужно поговорить нормально, – её голос дрожал, противно и мелко. – Ты не мог так сказать. Это... это из-за стресса на работе? Я знаю, что у тебя сложный процесс в арбитраже. Если ты сорвался, просто скажи. Я пойму.

Он медленно заблокировал телефон и повернул голову. На его лице не было ни тени раскаяния. Только безмерная, глубокая усталость, какую чувствует взрослый человек, объясняющий ребенку, почему нельзя есть песок.

– Лика, – его голос был пугающе ровным. – Самая большая твоя ошибка – это вера в то, что ты меня «понимаешь». Ты понимаешь только то, как правильно расставить тарелки и какой галстук подходит к моей сорочке. На этом твои компетенции заканчиваются.

– Компетенции? – она нервно усмехнулась. – Мы говорим о семье, Стас! О верности. О том, что у тебя в кармане чек на миллион за подарок другой женщине!

Стас сел в кровати, откинув одеяло. Даже в домашней одежде он выглядел так, будто готовится к выступлению в суде. Его превосходство было подавляющим.

– Семья – это юридическая надстройка, – отрезал он. – А верность – это вопрос цены и целесообразности. Алина – мой заместитель. Она работает со мной по четырнадцать часов в сутки. Она знает коды от моих сейфов и алгоритмы моих мыслей. Она заслужила это колье тем, что приносит мне прибыль. А ты... ты просто тратишь. Красиво, элегантно, но тратишь.