Я заглянула внимательнее. На дне оставалась серая корочка, а рядом лежала ложка с таким видом, будто ей пришлось пережить тяжелый бой.

— Тогда это вторая попытка?

— Третья. Первые две я не хотел тебе показывать.

Я рассмеялась и поцеловала его в щеку. Рейнар поймал меня за талию и притянул ближе.

— В следующий раз займусь хлебом, — сказал он.

— Хлеб пекут дольше. У тебя появится больше времени для катастрофы.

— Очень поддерживающая жена.

— Обращайся. Я могу написать заключение с подробным описанием повреждений.

Он убрал с плиты кастрюлю, поставил рядом две чашки чая и посмотрел на меня так, как смотрел обычно перед сложным вопросом.

— Сегодня твой день. Ничего не забыла?

— В девять придет мастер из городской комиссии. В десять испытание. В полдень откроем учебную комнату. После этого я собираюсь домой.

— Последнее особенно важно.

Ровно год прошел после праздника восстановления семи маяков. Мы по-прежнему жили в Фарне, только теперь не в гостевых комнатах крепости. Несколько месяцев назад сняли небольшой дом на дороге между городом и Северным Уступом. Отсюда мне было удобно ходить в мастерскую, а Рейнару — добираться до штаба. В доме имелась крошечная кухня, две спальни и двор, в котором я пыталась выращивать цветы, не слишком подходящие для северного климата.

Дом не был роскошным. Зато у нас имелось право передвинуть мебель, повесить на стену собственные картины и пригласить друзей без согласования с комендантом. Мне нравилось даже то, что дверь кладовой плохо закрывалась и Рейнар каждое воскресенье обещал наконец ее исправить.

— Я обещала освободиться к вечеру, — сказала я. — И освобожусь.

— Проверю.

— Генерал, вы угрожаете независимому предпринимателю?

— Муж напоминает жене, что она обещала ему ужин без рабочих журналов.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав. За последний месяц мы несколько раз ужинали поздно: то я заканчивала расчет, то его вызывали на пост. Вчера Рейнар впервые за долгое время пришел домой раньше меня и обнаружил на кухонном столе мои инструменты, а в спальне — два рулона чертежей.

Мы не поссорились. Просто поговорили и договорились, что сегодня ни один из нас не станет работать после шести, если не произойдет настоящей аварии. Разница между аварией и неудобным сроком сдачи проекта была важной. Особенно для меня.

Я взяла с тарелки кусок хлеба, намазала вареньем и отправилась собираться. Рейнар вслед крикнул, что каша все-таки не так плоха. По звуку ложки, упавшей обратно в кастрюлю, я поняла, что он уже изменил мнение.

Мастерская Элден за год выросла ровно настолько, чтобы я окончательно перестала помнить, где находится каждая отвертка.

У нас появилась вторая испытательная рама, отдельное место для обработки металла и небольшая комната, в которой ученики могли спокойно заниматься, не слушая ругань Ивара из кузницы. Он называл ее чрезмерной роскошью, однако именно там проводил больше всего времени, когда объяснял ученикам устройство защитных клапанов.

В тот день на двери висело объявление:

«Открытые испытания аварийного ограничителя. Вход по приглашениям».

Из городского совета должны были прийти Хельма Рив и два независимых мастера. Они собирались проверить наш новый небольшой узел, предназначенный для школ, купален и сельских лазаретов.

Он не мог остановить Белую Стужу. И мы никогда этого не обещали. Его задача была понятнее: если основная отопительная линия внезапно теряла питание, устройство переводило защищенное помещение на резервный накопитель, а при нехватке энергии отключало второстепенные потребители и подавало сигнал смотрителю.

Такие устройства существовали и раньше. Наше отличалось тем, что проверяло исправность резервного соединения до переключения. После катастрофы в Фарне я больше не доверяла схемам, в которых запасной путь считался рабочим только потому, что его нарисовали на бумаге.

— Вы опоздали на четыре минуты, — сообщил Ивар, едва я вошла.

— Доброе утро и вам.

— Я уже дважды спрашивал Мика, готов ли стенд. Он говорит, что готов. Поэтому теперь спрашиваю вас, почему опоздали.

— Потому что мой муж пытался приготовить завтрак.

Ивар ненадолго задумался.

— Тогда я снимаю претензии. После подобного происшествия четыре минуты — не задержка.

Из соседней комнаты донесся смех Мика. Он стоял у испытательного стенда вместе с Леей — нашей новой ученицей семнадцати лет. Девушка приехала из Каменного Лога, где помогала отцу обслуживать тепловые насосы. У нее были короткие темные волосы, быстрые руки и неприятная для самоуверенных взрослых привычка замечать ошибки.

— Все проверили? — спросила я.

— Да, — ответил Мик. — Два измерителя подключены независимо, резерв заряжен, линия отключения установлена. Приглашенные смогут увидеть и обычную работу, и повреждение.

— Кто проведет испытание?

Он посмотрел на меня.

— Вы.

— Нет. Сегодня ты руководишь.

Мик моргнул.

— Я?

— Ты закончил сборку, подготовил протокол и трижды проверил схему. У тебя достаточно подготовки, чтобы отвечать на вопросы комиссии. Я буду рядом как руководитель мастерской, но показывать устройство станешь ты.

Лея улыбнулась, а Мик вдруг стал похож на того мальчишку, который год назад боялся неправильно прочитать показания седьмого маяка.

— А если что-то пойдет не так?

— Остановишь испытание. Разберешься и покажешь комиссии, что произошло.

— При всех?

— Именно при всех. Мы проверяем защитное устройство, а не устраиваем представление с заранее известным финалом.

Ивар довольно хмыкнул.

— Я ему то же самое говорил. Только другими словами.

— Какие были слова? — спросила я.

— Для официального протокола не годятся.

Мы рассмеялись.

Я надела рабочий фартук, открыла журнал и просмотрела последние измерения.

Магический слух вернулся ко мне лишь частично. Сильный резонанс я иногда различала, если находилась совсем близко к проводнику. Тонкие изменения, которые прежде улавливала даже через кожух, оставались недоступны. Тесса больше не обещала скорого восстановления, а я перестала проверять себя по несколько раз в день.

Это не означало, что я перестала скучать по прежнему ощущению. Иногда, проходя мимо работающего маяка, все еще машинально прислушивалась.

Но мастерская больше не зависела от моих ушей.

У нас имелись измерители, независимые проверки и люди, которым я научилась доверять.

Мик протянул мне протокол. Я поставила подпись о готовности оборудования к испытанию, а возле графы «Ответственный мастер» оставила место свободным.

— Здесь будет твое имя, — сказала я.

— Но у меня еще нет полной самостоятельной квалификации.

— Поэтому рядом стоит подпись Ивара как наставника. Ответственным за проведение испытания назначен ты. Не путай это с правом работать без проверки там, где она обязательна.

Он кивнул и взял перо.

Рука почти не дрожала.

За полчаса до начала появились Хельма Рив и двое городских специалистов.

С ними пришел мастер Верн.

Я так удивилась, что некоторое время просто стояла с открытой папкой. Старик выглядел почти как прежде: высокий, сухощавый, с серыми бровями и тяжелой тростью. Только ходил медленнее, чем я помнила.

— Мастер Верн?

— Не надо смотреть так, Элден. Поезд на Север все еще ходит. Я проверил лично.

Я обняла его, забыв об аккуратной укладке волос и важном испытании. Он сначала недовольно прокашлялся, а потом неловко похлопал меня по спине.

— Осторожнее. У меня теперь суставы старше, чем ваша мастерская.

— Вы могли предупредить!

— Тогда вы неделю готовили бы мне комнату и запрещали бы ходить по лестнице. Мне достаточно одного лекаря в собственном городе.

Он отступил и осмотрел помещение.

— Ну что же. Столы стоят правильно. Вытяжка сделана как следует. А зачем вам здесь три одинаковые линейки?

— Они не одинаковые, — немедленно ответила Лея. — Одна для холодного металла, другая с температурной поправкой, третья контрольная.