— Большую часть удалось обнаружить на складе частного подрядчика в южном торговом квартале. Некоторые пластины были перепроданы. Остальные изъяты.

Я медленно выдохнула.

Значит, Мик действительно видел ту самую перевозку.

И четырнадцать пластин не исчезли из-за простой ошибки учета.

Их вывезли намеренно.

— Каким образом была оформлена передача? — спросила Аурелия.

Следователь разложил несколько документов.

— В служебных ведомостях партия значилась направленной на проверку. По факту ее передали посреднику, связанному с частным поставщиком технических материалов. За это Хасс получил незаконное вознаграждение.

Ивар тихо выругался.

Я посмотрела на него.

Лицо старого механика потемнело.

Все последние недели мы выпрашивали каждую качественную пластину, решая, какой маяк чинить в первую очередь.

А в это время кто-то продавал резерв, предназначенный для аварий.

Следователь продолжил:

— Кроме того, Хасс подтвердил, что согласовывал приемку проводников с уменьшенным содержанием серебра, хотя знал о существовании первоначальной более дорогой спецификации.

Аурелия подняла голову.

— Он утверждает, что понимал опасность замены?

— Нет. По его словам, производитель заверил, что новые детали сохраняют расчетную устойчивость. Однако Хасс знал об отсутствии полного цикла испытаний в условиях Белой Стужи.

Я посмотрела на документы.

Это было важное различие.

Грон мог не понимать всех технических последствий изменения сплава.

Но он знал, что испытания не завершены.

И все равно оформлял поставки как полностью соответствующие требованиям.

— А пожар? — спросил Рейнар.

Следователь помолчал.

— Здесь показания Хасса менялись несколько раз.

Он открыл другую папку.

— Сначала Хасс утверждал, что вошел во вспомогательную комнату только для получения журналов. Затем признал, что пытался уничтожить несколько документов, связанных с незаконной передачей материалов.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Каким образом? — спросила Аурелия.

— Он собирался сжечь отдельные страницы расходных журналов в металлическом контейнере. Но перед этим вскрыл управляющий кожух, рассчитывая вызвать кратковременную техническую неисправность, которая отвлечет дежурных. По его словам, не предполагал, что вмешательство повлияет на работу центрального узла.

Я закрыла глаза.

Несколько секунд мне хотелось не слышать продолжения.

Грон Хасс не был великим злодеем из страшных сказок.

Он не обладал неизвестной магией.

Не собирался лично уничтожать Фарн.

Он хотел скрыть украденные материалы.

И ради этого вмешался в устройство, от которого зависела жизнь тысяч людей.

— Его слова подтверждены? — спросил Рейнар.

Следователь кивнул.

— Частично. В комнате найдены следы нештатного переключения, совпадающие с указанной им последовательностью. Также обнаружены остатки документов, которые он пытался уничтожить. Однако окончательная техническая экспертиза продолжается.

Аурелия посмотрела на нас.

— Сейчас важно разделить три вопроса. Первый — незаконное распоряжение складскими материалами. Второй — приемка оборудования с измененными характеристиками. Третий — вмешательство в работу Сердца и последствия этого вмешательства.

Она сделала короткую паузу.

— Нельзя считать все преступления доказанными только потому, что подозреваемый признался в одном из них. Каждое обстоятельство должно подтверждаться независимо.

Я почувствовала уважение к этой женщине.

Она не пыталась ускорить дело ради громкой победы.

Даже после катастрофы, которую пережил город.

Следователь передал Ивару копии технических материалов.

— Нам потребуется ваше заключение о том, как именно переключение повлияло на центральную управляющую шину.

Ивар кивнул.

— Подготовим. Но мне нужна помощь госпожи Элден. Она участвовала в проверке поврежденного канала до пожара.

Аурелия повернулась ко мне.

— Вы согласны?

— Да.

— Тогда заключение должно содержать только установленные технические факты. Возможные мотивы Хасса оставьте следствию.

— Разумеется.

Я открыла папку.

Внутри лежали фотографии поврежденных креплений, журналы доступа и копии расходных ведомостей.

Некоторые страницы действительно сохранились.

Не благодаря счастливому чуду.

Просто раньше мы с Иваром настояли на независимом хранении документов, и часть копий успели передать в канцелярию до пожара.

Я вспомнила, как Альдар смеялся над моей привычкой перепроверять каждую мелочь.

Теперь именно эта привычка помогала установить правду.

После заседания Рейнар задержал меня возле выхода.

— Нора, есть еще одно обстоятельство.

Я посмотрела на него.

— Какое?

— Следствие проверяет финансовые операции между посредником, получившим украденные пластины, и торговым домом Вейров.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Альдар?

— Пока неизвестно, участвовал ли он лично. Но в документах обнаружены счета, оформленные через компанию, связанную с его поставками.

Я медленно выдохнула.

— Он ведь утверждал, что ничего не знает о незаконных операциях Грона.

— Утверждал.

— И что теперь?

Рейнар посмотрел на коридор.

— Теперь следствию предстоит проверить его слова.

Я молчала.

Не могла сказать, что удивлена.

Но какая-то часть меня до последнего надеялась, что все ограничится халатностью, жадностью и слишком самоуверенными решениями.

Альдар мог стать плохим мужем.

Мог присвоить мои разработки.

Но мысль о том, что он сознательно участвовал в незаконных поставках для защитной системы, все еще казалась мне почти невероятной.

Наверное, потому что я слишком долго любила его.

Рейнар осторожно коснулся моей руки.

— Ты в порядке?

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

Он не стал требовать другого ответа.

Мы вышли из магистрата вместе.

На улице таял снег.

Не полностью — для Севера было еще слишком холодно.

Но после бури воздух казался почти мягким.

Я подняла лицо к серому небу.

— Знаешь, чего я больше всего не понимаю? — спросила я.

— Чего?

— Почему ему было недостаточно обычного успеха.

Рейнар молчал.

Я продолжила:

— У нас была хорошая мастерская. Потом появились деньги, заказы, известность. Альдар мог просто работать честно и все равно оставался бы богатым человеком.

— Возможно, ему стало казаться, что любого успеха недостаточно.

Я посмотрела на генерала.

— Ты думаешь?

Он пожал плечами здоровым плечом.

— Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы утверждать. Но встречал людей, которые после каждой победы начинали считать ее слишком маленькой.

Я задумалась.

Это было похоже на Альдара.

Он всегда хотел большего.

Сначала новую мастерскую.

Потом собственный торговый дом.

Потом контракты с крупными городами.

Позднее — богатых инвесторов, влияние при дворе и возможность заключать договоры, о которых раньше даже не мечтал.

Я поддерживала его.

Радовалась каждому достижению.

Но однажды его планы стали настолько большими, что для меня в них не осталось места.

— Возможно, — тихо сказала я.

Рейнар остановился возле экипажа.

— Поедем?

Я кивнула.

И впервые за этот день позволила себе перестать думать об Альдаре.

Хотя бы на несколько часов.

Вечером в крепость доставили новый отчет о состоянии Сердца.

Ивар, как обычно, сообщил мне об этом раньше, чем я успела поужинать.

— Приходите в мастерскую, — сказал он через переговорную пластину. — Есть хорошие новости.

Я быстро допила чай и отправилась к нему.

На большом столе лежали результаты испытаний трех восстановленных управляющих линий.

Все показатели находились в разрешенных пределах.