— А магическая?

Она не ответила сразу.

Поставила рядом полотенце, закрыла дверь и придвинула стул.

— Сейчас проверим.

На маленьком столике возле кровати стояли три измерительных прибора. Я хорошо знала каждый из них. Тонкая серебряная скоба, контрольный кристалл и небольшая пластина с замкнутым рунным соединением.

Еще несколько дней назад мне хватило бы одного взгляда, чтобы понять, исправны ли они.

Тесса взяла пластину.

— Я буду включать и выключать слабый поток. Ты не смотри на прибор. Скажешь, когда почувствуешь отклик.

Я закрыла глаза.

Послышался легкий щелчок.

Потом еще один.

Где-то за стеной загремела тележка. В коридоре мужчина попросил принести чистые бинты.

Я ждала.

Магический слух всегда был со мной. Иногда едва заметный, как тихое движение воздуха возле открытого окна. Иногда сильный, почти болезненный, если поблизости находилась неисправная руна.

Но сейчас ничего не происходило.

— Включили? — спросила я.

— Да.

Я открыла глаза.

Контрольный кристалл светился ровным голубым огнем.

— Не чувствую.

Тесса выключила устройство.

— Попробуем другое.

Она повторила проверку с серебряной скобой. Затем с обычным бытовым нагревателем, у которого я раньше легко различала неправильный отклик одного соединения.

Результат остался прежним.

Я слышала, как щелкали переключатели. Видела изменение света. Чувствовала тепло от работающей пластины.

Саму магию — нет.

— Может, поток слишком слабый? — спросила я.

Тесса посмотрела на меня.

— Для контрольной проверки он достаточный.

— Но если увеличить...

— Не станем.

Она произнесла это спокойно, без раздражения.

И от ее спокойствия мне захотелось спорить еще сильнее.

— Я же не собираюсь проводить настройку через собственное тело. Просто хочу понять, осталась ли хоть какая-нибудь чувствительность.

— Нора, я понимаю, что ты хочешь. Но усиливать поток после вчерашнего истощения сейчас нельзя. Если восстановление начнется, мы заметим это и на безопасном режиме.

Я отвернулась к окну.

На внутреннем дворе двое солдат разгружали телегу с дровами. Рядом стояла женщина с ребенком, завернутым в толстое одеяло. Девочка лет пяти тянулась к снегу, а мать осторожно отводила ее руку от деревянного борта.

Люди были живы.

Фарн сохранился.

Я сама видела семь огней над долиной.

И все равно испытывала стыд из-за того, что сейчас меня больше всего занимали собственные способности.

— Это может остаться навсегда? — спросила я.

Тесса придвинула стул ближе.

— Может.

Я закрыла глаза.

Она не стала торопиться с утешениями.

— Но может и пройти, — продолжила лекарь. — После сильного магического переохлаждения бывает разное. У некоторых мастеров чувствительность возвращается за несколько дней. У других восстановление занимает месяцы. А иногда полностью не возвращается.

— Вы видели такие случаи?

— Видела. Не так много, чтобы обещать тебе определенный результат.

Я посмотрела на собственные руки.

Порез на запястье, полученный перед последним приемом в доме Альдара, почти зажил. Старые ожоги на пальцах никуда не исчезли.

Это были руки мастера.

Они умели держать инструмент, проводить тонкие линии, собирать сложные соединения.

Но что мне делать, если я больше не смогу слышать магический резонанс?

Тесса словно догадалась, о чем я думаю.

— Сегодня я хочу, чтобы ты поела, поспала и хотя бы несколько часов не занималась расчетами.

Я невесело усмехнулась.

— Вы с Иваром когда-нибудь перестанете за мной следить?

— Когда сама начнешь следить.

Она поднялась, собрала приборы и направилась к двери.

— И еще. Потеря магического слуха не означает, что ты забыла все, чему училась.

Я промолчала.

Тесса остановилась.

— Нора, ты меня слышала?

— Слышала.

— Вот и подумай об этом.

Она вышла.

Я осталась сидеть на кровати, глядя на руки.

Разумом я понимала, что Тесса права.

Но между пониманием и возможностью спокойно принять случившееся лежало слишком большое расстояние.

Рейнара я нашла в лазарете.

Он сидел на краю узкой кровати, держа в руках свежий доклад. Правое плечо было перебинтовано, рубашка свободно висела на поврежденной стороне. Возле кровати стояли две трости, которыми он, судя по всему, пользоваться не собирался.

Когда я вошла, он попытался подняться.

— Даже не думайте, генерал, — раздался голос Тессы из соседней комнаты.

Рейнар остановился.

Я не удержалась от улыбки.

— Вы уже пытались?

— Только один раз.

— И что?

— Тесса услышала.

— Удивительно.

Я подошла и села рядом.

Рейнар положил доклад на тумбочку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Он внимательно посмотрел на мое лицо.

— А проверка?

Я отвела взгляд.

— Пока ничего.

Он помолчал.

Потом взял мою руку.

Никаких обещаний, что все непременно восстановится.

Никаких рассуждений о том, насколько важнее моя жизнь, чем способности.

Просто теплые пальцы поверх моих.

За последние дни я начала понимать, что иногда именно такой ответ оказывается самым нужным.

— А твое крыло? — спросила я.

Рейнар недовольно посмотрел на повязку.

— Повреждены мышцы и часть перепонки. В человеческой форме это ощущается как очень неудачная травма плеча и спины.

— Насколько неудачная?

— Тесса запретила превращаться.

— Надолго?

— Пока не восстановятся ткани и запас магической энергии.

Я нахмурилась.

— Это ведь может занять недели.

— Может.

Он произнес это совершенно спокойно.

Я посмотрела на него с укором.

— Тебя это вообще не беспокоит?

— Беспокоит. Но беспокойство не заставит крыло зажить быстрее.

Мне пришлось признать, что он прав.

Рейнар осторожно придвинулся ближе.

— Нора, я знаю, что ты сейчас думаешь.

— Не уверена.

— Ты боишься, что больше не сможешь работать так, как прежде.

Я опустила глаза.

— Да.

Он помолчал.

Потом спросил:

— Ты вчера рассчитывала последовательность переключения трех звонниц?

— Да.

— Кто предложил использовать старые линии для аварийного распределения?

— Я нашла их на карте. Но без Ивара мы бы не смогли...

— Я не спрашиваю, кто сделал все один.

Я подняла голову.

Рейнар смотрел серьезно.

— Ты разработала схему, проверила ограничения, организовала работу нескольких групп и заметила опасность там, где другие видели обычные неисправности. Для всего этого нужны знания и умение принимать решения. Они никуда не исчезли.

Я почувствовала, как сжалось горло.

— Но я не могу слышать руны.

— Пока не можешь.

— А если никогда не смогу?

Он не отвел взгляда.

— Тогда придется найти другой способ работать.

Я горько улыбнулась.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. Я прекрасно понимаю, что непросто.

Рейнар посмотрел на поврежденное плечо.

— Когда я впервые получил серьезное ранение, мне сказали, что какое-то время не смогу превращаться. Я тогда решил, что без драконьей формы стану бесполезен как военный.

Я удивленно подняла глаза.

Он редко рассказывал о себе подобное.

— И что произошло?

— Ничего приятного. Я злился, пытался слишком рано вернуться к тренировкам и только ухудшил положение.

— Похоже на знакомую историю.

Рейнар едва заметно улыбнулся.

— Очень. Потом старый командир велел мне перестать жалеть себя и заняться картами. Сказал, что генерал, который умеет только летать и дышать огнем, мало чем отличается от очень дорогого боевого зверя.

Я рассмеялась.

Он тоже улыбнулся.

— Теперь я понимаю, что имел в виду тот человек, — продолжил Рейнар. — Но тогда хотел его придушить.