— Отключай! — крикнул Ивар.

Мик перевел второй рычаг прежде, чем я успела отдернуть руки.

Связь оборвалась. Я пошатнулась, и Ивар успел подхватить меня за плечо.

— Сядьте. Немедленно.

Я опустилась на стул. Пальцы не чувствовали друг друга. Во рту появился неприятный металлический привкус. Ивар уже снимал с меня перчатки, проверяя, нет ли ожогов от холода.

— Мик, журнал и результаты. Потом за Тессой. Бегом.

Парень помчался к двери.

— Рамка? — спросила я.

— Настройка закончена. Последняя пластина в нужном положении. Ты слышишь меня?

— Да, конечно.

Он поднес к управляющему контакту контрольную скобу.

— А это?

Я посмотрела на прибор.

Тонкая пластина дрожала. Стрелка показывала устойчивые колебания. Я видела их отчетливо.

Но не ощущала ни малейшего магического отклика.

— Подождите, — прошептала я.

Ивар посмотрел на меня.

Я закрыла глаза, попыталась сосредоточиться на знакомом гуле. Не стало больно. Не закружилась голова. Не возникло шума в ушах. Ничего.

Только обычные звуки мастерской: скрип пола, голоса за дверью, треск дров в печи.

— Нора?

Я открыла глаза.

— Покажите измеритель.

Он подвинул прибор ближе. Стрелка оставалась в зеленом секторе.

— Что вы слышите? — спросила я.

— Обычный контрольный тон. Ровный. Он есть и на приборе. Что с тобой?

Я не ответила.

Ивар понял не сразу. Потом посмотрел на мою скобу, лежавшую возле руки, и его лицо изменилось.

— Не пробуй снова, — сказал он. — Никаких настроек, пока Тесса не осмотрит. Даже маленьких.

Я хотела возразить. Сказать, что просто устала, что после нескольких минут отдыха все вернется. Но не знала этого.

Ивар аккуратно завернул мои руки в теплую ткань.

— Рамка работает, — произнес он. — Значит, дальше будем работать по приборам. Ты свою часть сделала. Теперь моя очередь.

Он поднялся и позвал второго механика. Через минуту в мастерской снова зазвучали три согласованных сигнала. Мик не вернулся — вероятно, искал Тессу. Я сидела на стуле, стараясь согреть ладони, и наблюдала, как другие люди выполняют расчеты, которые мы подготовили вместе.

Это должно было успокаивать.

Но там, где прежде я всегда чувствовала магию, теперь было пусто.

Тесса пришла не одна. С ней было двое санитаров и молодой лекарь из городского госпиталя.

Она быстро осмотрела мои руки, проверила пульс и заставила меня назвать дату, место и собственное имя.

— Нора Элден, — ответила я. — Северный Уступ. Ночь Белой Стужи. И если вы сейчас скажете, что мне нельзя работать, я уже знаю.

— Тем лучше, — сухо произнесла она. — Двигай пальцами.

Я сжала ладони. Получилось плохо.

— Боль?

— Покалывание. И холод.

— А магический слух?

Я посмотрела на нее.

— Не слышу.

Тесса не стала делать вид, будто это мелочь.

— Совсем?

— Обычные звуки слышу. Измеритель вижу. Но отклик рун не различаю.

Она обменялась взглядом с молодым лекарем.

— Иногда после сильного переохлаждения магические ощущения возвращаются постепенно, — сказала она. — Но сейчас я не стану обещать ни сроков, ни полного восстановления. Тебе нужен отдых и наблюдение.

Я опустила голову.

— Мы почти закончили.

— Вы почти довели до конца работу, — поправила Тесса. — Ивар сможет закончить остальное.

Она повернулась к санитару.

— Приготовьте теплую комнату рядом с мастерской. Не в дальнем крыле. И пусть кто-нибудь остается рядом, если состояние ухудшится.

— Я могу хотя бы сидеть за столом? — спросила я.

Тесса посмотрела на меня так, что спорить расхотелось.

— Сидеть сможешь, когда согреешься и сможешь нормально держать чашку. Пока идешь со мной.

Я хотела возразить, что если покину мастерскую, не узнаю, удержится ли защита. Но тут к нам подошел Мик. Он был бледный, с мокрыми волосами, зато держал мой журнал.

— Госпожа Элден, — сказал он, — Ивар велел передать: три звонницы работают. Я проверил поправку с обратной шестерней. Задержка стабильна. Первый, второй и третий маяки держат общее перекрытие.

— А четвертый?

— По-прежнему на отдельном режиме. Его смотрители отправили людей с внешнего поста. За городскую защиту он больше не отвечает.

Я кивнула.

— И старый источник?

— Питает укрытия и управляющие узлы через отдельные линии. Никакой обратной подачи.

Он говорил спокойно и отчетливо, как я учила его. Не пытался порадовать меня громкими обещаниями. Просто называл результаты.

— Хорошо, — произнесла я. — Тогда выполняйте расписание. Не поднимайте мощность, даже если кто-нибудь очень попросит.

— Мы знаем.

Мик посмотрел на мои руки.

— А вы... поправитесь?

Я открыла рот и не нашла ответа.

Тесса положила ему ладонь на плечо.

— Сейчас мы будем этим заниматься. А тебе пора вернуться к Ивару.

Он кивнул и ушел.

Я позволила санитарам провести меня в маленькую комнату с печью. Там усадили в кресло, укрыли одеялом и заставили выпить теплый настой. Я сидела, держа кружку двумя руками, а за стеной продолжала работать мастерская.

Через некоторое время звонницы ударили почти одновременно. Обычный человек услышал бы только три колокола, отвечающих друг другу через долину. Я знала, что за каждым ударом стоит десяток проверенных соединений, люди у старых клапанов и несколько независимых маяков, удерживающих защиту над спящими детьми.

Я слышала колокола.

А магию, которую они приводили в движение, — нет.

Самая тяжелая часть ночи наступила после двух часов.

Тесса разрешила мне подняться только для того, чтобы пересесть ближе к открытому окну внутренней комнаты, откуда было видно крепостной двор. Я не могла помогать мастерам, но все еще могла читать их записки и отвечать на вопросы, не требовавшие настройки.

Ровен принес сообщение из западных укрытий. Часть жителей успела перейти в центральные здания. Двое потерялись во время перевода, но их нашли возле закрытого склада. Один старик получил серьезные повреждения от холода. Еще несколько человек надышались дымом из аварийной печи.

— Все живы? — спросила я.

— Из этой группы — да, — ответил капитан. — Тесса уже занялась пострадавшими.

Потом он сообщил, что защитное поле над северной школой ослабло. Смотрители третьего маяка требовали разрешения увеличить мощность. Ивар отказал: у башни оставался недостаточный запас устойчивости, а новая нагрузка могла повредить главный проводник.

Я посмотрела на план.

— Тогда школу придется оставить.

— Люди еще внутри, — ответил Ровен.

— Сколько?

— Последняя группа, около двадцати человек. Переносить больных тяжело.

Я нащупала карандаш. Пальцы слушались плохо, но писать я еще могла.

— Пусть выходят через восточный переход, — сказала я. — Он под перекрытием первого маяка. На северной улице поле уже неустойчиво.

Ровен посмотрел на карту.

— Там узкий проход. Носилки могут не развернуться.

— Тогда снимите дверь с бокового входа. Саперы найдут способ расширить поворот, не ломая несущую стену. Главное — не выводите людей на площадь.

Он кивнул и передал распоряжение.

Еще полчаса я слушала короткие сообщения о продвижении последней группы. Сначала вывели детей. Потом двух больных на носилках. Последним покинул школу городской сторож, который до конца проверял классы и подсобные комнаты.

Когда пришел доклад, что здание пусто, я наконец расслабила плечи.

— Теперь можно закрыть северный участок, — сказала я.

Ивар, находившийся у контрольной панели, согласился. Третий маяк сохранил прежнюю мощность, зато его защита больше не пыталась удерживать улицу, где уже не осталось людей.

Снаружи послышался глубокий металлический треск. Через узкое окно я увидела, как у северной школы обрушилась часть крыши под грузом магического льда.

Еще несколько минут назад там находились дети.

Я крепко сжала край одеяла и не сразу смогла отпустить.