Только здесь повреждение еще не успело стать явным.

Я отметила соответствующий участок красным карандашом.

— Сегодня ничего не разбираем, — сказала я. — Сначала покажем Ивару результаты и подготовим замену. Не хочу оставлять башню без резерва, пока детали не испытаны на стенде.

— Понял.

Мик закрыл журнал.

Потом неожиданно спросил:

— А вы когда-нибудь думали, что лучше было бы остаться в столице?

Я подняла голову.

— Почему спрашиваешь?

Он пожал плечами.

— Там тепло. И мастерские большие. А у нас то снег, то сломанный маяк, то еще что-нибудь.

Я невольно улыбнулась.

— В столице тоже ломаются устройства.

— Но не от них же зависит целый город.

— Иногда зависит. Только там последствия не всегда так хорошо видны.

Мик немного подумал.

— А вам здесь нравится?

Я посмотрела на тускло светящийся распределитель.

Потом на парня с замерзшим носом, который старательно переписывал цифры.

— Да, — ответила я. — Нравится.

Он довольно улыбнулся.

— Я так и думал.

— Почему?

— Вы уже ругаетесь на наши маяки почти так же, как Ивар.

Я рассмеялась.

— Значит, окончательно освоилась.

В этот момент над дверью вспыхнула желтая сигнальная руна.

Мы оба обернулись.

Смотритель быстро подошел к переговорной пластине.

— Центральная станция, четвертый маяк. Получили предупреждение об изменении внешнего магического фона. Подтвердите.

Ответ пришел почти сразу.

— Подтверждаем. На северных постах температура падает быстрее прогноза. Рекомендуем подготовить дополнительный резерв.

Я нахмурилась.

— Насколько быстрее?

Смотритель передал вопрос.

После короткой паузы дежурный ответил:

— На шесть градусов за последние три часа. Ветер усиливается. Пока обычное похолодание, признаков Белой Стужи нет.

Я посмотрела на Мика.

Он перестал улыбаться.

Похолодание само по себе не означало катастрофы. Но при поврежденных проводниках даже обычная зимняя нагрузка могла стать проблемой.

Я взяла журнал.

— Собираемся. Ивар должен увидеть эти данные до обеда.

Крепость встретила нас необычной суетой.

Во дворе стояли три большие повозки с углем. Возле складов солдаты переносили ящики с одеялами, а у входа в лазарет Тесса разговаривала с двумя городскими лекарями.

Я остановилась возле нее.

— Что происходит?

Тесса повернулась.

— Готовимся к похолоданию.

— Уже начали переселять людей?

— Пока нет. Но вчера привезли семью из северного сторожевого поселка. У них перестала нормально работать домашняя отопительная линия.

— Все в порядке?

— Серьезных повреждений нет. Двоих пришлось отогревать несколько часов.

Она посмотрела на мой рабочий журнал.

— Вы опять с маяка?

— Да.

— Руки?

Я послушно показала пальцы.

Тесса осмотрела их почти машинально.

— Хорошо. Но это не означает, что можно снова проводить настройку через собственное тело.

— Я не собиралась.

Она подозрительно прищурилась.

— Даже удивительно.

Я улыбнулась.

— Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Сколько у вас сейчас свободных мест в лазарете?

Тесса перестала улыбаться.

— Около двадцати постоянных. Если понадобится, поставим дополнительные койки в соседнем помещении. Но для большого количества пострадавших этого недостаточно.

— А в городе?

— Есть две небольшие лечебницы. Еще можно оборудовать школу возле центральной площади. Но если начнутся массовые обморожения, будет трудно.

Я посмотрела на повозки.

— Значит, дело серьезнее, чем говорят.

Тесса вздохнула.

— Нора, дело всегда серьезно, когда несколько тысяч человек живут под защитой устройств, которые начинают ломаться одно за другим. Просто нельзя объявлять тревогу каждый раз, когда где-то падает температура.

— Понимаю.

Она немного помолчала.

— Сегодня будет собрание в ратуше. Генерал собирается объяснить городским представителям ограничения и планы на случай ухудшения погоды.

— Когда?

— После обеда.

Я кивнула.

Мне хотелось присутствовать.

Не ради новых знакомств и не ради возможности показать собственную работу.

Просто я все чаще думала о том, что за нашими измерениями стоят живые люди.

Они имели право знать, чего ожидать.

Ивар встретил меня в мастерской с недовольным видом.

— Вы опять слишком долго были на четвертом.

— Мы приехали раньше назначенного времени.

— Я не об этом. Вы должны были проверить только нижний распределитель.

Я положила журнал перед ним.

— Проверили. Заодно сняли новые показания верхнего соединения. Оно нагревается быстрее нормы.

Он прочитал таблицу.

Недовольство исчезло.

— Черт.

— Именно.

Ивар достал старую схему.

Мы сравнили данные и определили, что перегрев возникает при небольших обратных импульсах. Пока система выдерживала, но запас прочности сокращался.

— Седьмой хотя бы временно успокоился, — пробормотал Ивар. — Теперь четвертый начинает капризничать.

— Нужно подготовить еще один ограничитель.

— Подготовим. Только серебро опять придется просить у снабжения.

Я вспомнила вчерашние документы.

— Кстати, об этом. Пришла опись старого резерва?

— Пришла.

Ивар открыл нижний ящик.

Из него он достал толстую папку.

— И вот здесь начинается самое интересное.

Я села.

Он разложил передо мной три ведомости.

Первая подтверждала получение крепостью ста двадцати проводящих пластин из высокосеребряного сплава. Все они предназначались для ремонта защитных сооружений и должны были храниться отдельно от обычных запасов.

Вторая содержала список выдачи материалов.

Согласно ей, сорок шесть пластин уже использовали при ремонтах.

Третья была свежей складской описью.

На складе оставалось двадцать восемь.

Я медленно пересчитала.

— Где остальные сорок шесть?

Ивар развел руками.

— Вот и я спрашиваю.

Я снова проверила цифры.

Сто двадцать получили.

Сорок шесть выдали на ремонт.

Двадцать восемь находились на складе.

Еще сорок шесть не имели ясного назначения.

— Может, их передали на другой склад? — спросила я.

— Вполне возможно. Но тогда должен существовать передаточный акт.

— А его нет?

— Пока не нашли.

Я посмотрела на последнюю ведомость.

— Кто проводил инвентаризацию?

— Складской мастер и представитель снабжения.

— Грон Хасс?

— Его помощник. Сам Грон подписал итог.

Я нахмурилась.

Сорок шесть высококачественных пластин — не мелочь. Такой сплав стоил дорого и использовался только в важных защитных соединениях.

Но отсутствие записи еще не доказывало кражу.

Документы могли храниться в другом месте. Часть материалов могли направить на удаленные посты. Иногда большие партии делили на несколько складов, и сведения поступали с задержкой.

— Нужно запросить все накладные по перемещению, — сказала я.

— Уже запросил.

— И сравнить номера самих пластин с журналом выдачи.

— Тоже собираюсь.

Я улыбнулась.

— Тогда зачем вы меня звали?

Ивар посмотрел на меня с укором.

— Потому что хотел убедиться, что я еще умею считать.

Я рассмеялась.

Он наконец улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла.

— Нора, меня тревожит не только количество. По бумагам часть старого качественного запаса должна была оставаться для чрезвычайных случаев. А теперь выясняется, что мы не можем точно установить, где он находится.

Я посмотрела на схему защитной сети.

— И когда начнется сильная буря, искать его будет поздно.

— Вот именно.

Он взял карандаш.

— Сегодня после собрания пойдем на склады. Посмотрим собственными глазами.

Я кивнула.

Но в душе уже росло неприятное предчувствие.