Не потому, что мне хотелось защитить Альдара.

Просто семь лет я считала его человеком, которому можно доверять. Пусть амбициозным, иногда грубым, слишком увлеченным деньгами. Но не тем, кто сознательно подвергает опасности чужие жизни.

Если выяснится обратное, придется признать, насколько плохо я его знала.

Я медленно выдохнула.

— Смогу.

Рейнар не отвел взгляда.

— Даже если это повлияет на ваш имущественный спор?

— Именно поэтому мне нужен независимый контроль всех выводов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь решил, будто использую расследование ради мести.

Он некоторое время смотрел на меня.

Потом сказал:

— Разумно. Я передам материалы магистрату и потребую сохранить оригиналы документов. Ивар продолжит техническую проверку вместе с вами. Если потребуется второй специалист, пригласим его из другого гарнизона.

Мне стало легче.

— Спасибо.

— Не за что. Это вопрос безопасности рубежа.

Он уже собирался закрыть папку, но я остановила его.

— Генерал.

— Да?

— Можно еще один вопрос?

— Конечно.

Я посмотрела на техническое приложение.

— Почему после модернизации не провели полные испытания всей системы?

Рейнар помолчал.

Его выражение стало неожиданно тяжелым.

— Часть проверок проводили поэтапно. Тогда не было оснований считать, что поставщик предоставил неверные сведения.

— Но изменение состава сплава должно было потребовать испытаний в предельном режиме.

— Должно было.

Он произнес это твердо.

Я почувствовала, что за коротким ответом скрывается больше, чем он сейчас готов сказать.

Но настаивать не стала.

Рейнар поднялся.

— Я разберусь, кто и на каком основании утвердил эти изменения. Вы пока сосредоточьтесь на технической стороне. Нам важно понять, сколько времени осталось до следующего серьезного сбоя.

— Хорошо.

Он взял папку, но не ушел сразу.

— Как ваши руки?

Я невольно посмотрела на пальцы.

— Лучше. Тесса разрешила обычную работу. Только запретила прямую настройку на несколько дней.

— И правильно сделала.

Я улыбнулась.

— Не сомневалась, что вы поддержите.

Он слегка наклонил голову.

— Вы уже достаточно хорошо меня изучили?

— Пока только в вопросах безопасности.

— Тогда у вас впереди еще много работы.

Я рассмеялась.

Рейнар тоже улыбнулся.

На этот раз чуть заметнее прежнего.

И мне вдруг стало трудно отвести от него взгляд.

Не потому, что он был красивым. Красивых мужчин я видела достаточно.

А потому, что этот человек стоял передо мной с документами, способными поставить под сомнение работу крупного торгового дома, и ни разу не попытался использовать мою личную историю против меня.

Он слушал.

Задавал вопросы.

Признавал границы доказанного.

И не требовал, чтобы я заслуживала право быть услышанной.

— Отдыхайте сегодня, Нора, — сказал он. — Завтра работы будет достаточно.

— Постараюсь.

Он посмотрел на меня с легким сомнением.

— Это звучит не слишком убедительно.

— Тогда обещаю.

— Уже лучше.

Когда дверь закрылась, я некоторое время сидела неподвижно.

Потом посмотрела на документы.

Подпись Альдара по-прежнему оставалась на странице.

И никуда не исчезала.

Поздно вечером я вышла во внутренний двор крепости.

Мне требовался воздух.

После целого дня над отчетами голова болела, а строки документов продолжали мелькать перед глазами.

Снег тихо падал на каменные ступени. В дальнем конце двора горели фонари. Из кузницы доносился стук молота, возле конюшен переговаривались солдаты.

Я подошла к невысокому ограждению, откуда открывался вид на Фарн.

Город лежал внизу, окруженный темными склонами.

В домах светились окна.

Над долиной горели семь маяков.

Седьмой оставался слабее остальных, но теперь его сияние было ровным. Четвертый тоже работал без заметных перебоев.

Я подумала о Каменном Логе.

О маленькой Аде, которая просила починить мамину печку. О Лане, пытавшейся согреть комнату дровами. О старосте Эйне, которая заранее готовила школу для переселения семей.

А потом вспомнила Альдара.

Как спокойно он говорил о прибыли и сроках.

Как раздражался, когда я требовала дополнительных испытаний.

Как легко произнес, что больше во мне не нуждается.

Все это теперь казалось частью одной истории.

Но я понимала, что чувства не должны становиться доказательствами.

Завтра мы проверим остальные детали.

Потом получим исходные протоколы.

Потом установим, кто принимал решения.

И только после этого можно будет говорить о виновных.

За спиной послышались шаги.

Я обернулась.

Рейнар шел от главного корпуса к воротам. На плече у него висел тяжелый плащ, в руках он держал несколько документов.

Заметив меня, остановился.

— Не спится?

— Немного.

Он подошел к ограждению, оставив между нами несколько шагов.

— Красивый вид.

— Да.

Мы некоторое время смотрели на город.

Потом я спросила:

— Вы никогда не хотели уехать отсюда?

Рейнар повернул голову.

— Иногда.

Ответ удивил.

— Правда?

— Конечно. Здесь долгие зимы, сложные дороги и слишком много проблем, которые не решаются одним приказом.

Я улыбнулась.

— А почему остались?

Он посмотрел на дальние огни.

— Потому что это мой дом.

В его голосе не было торжественности.

Просто факт.

Я снова посмотрела на Фарн.

Дом.

Когда-то я была уверена, что дом — это большой особняк в столице, общая спальня и человек, который возвращается к тебе каждый вечер.

Теперь особняк остался позади.

А человек давно перестал возвращаться ко мне по-настоящему.

— Я пока не знаю, где мой дом, — тихо сказала я.

Рейнар не ответил сразу.

Я уже пожалела о неожиданной откровенности, когда услышала:

— Не обязательно решать это сейчас.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Вы приехали несколько дней назад. У вас было слишком много перемен. Не требуйте от себя немедленно понять всю дальнейшую жизнь.

Я смотрела на него, не находя слов.

Возможно, впервые за долгое время кто-то разрешал мне не иметь готового ответа.

Рейнар слегка поправил плащ.

— В крепости вам предоставят комнату на весь срок контракта. Если понадобится продление, обсудим. А где жить потом, решите сами.

Я улыбнулась.

— Вы умеете делать романтические предложения, генерал.

Он посмотрел на меня с удивлением.

Я тут же поняла, что сказала лишнее.

— Простите. Это была шутка.

Несколько мгновений он молчал.

Потом уголок его рта чуть поднялся.

— Тогда, вероятно, мне стоит потренироваться.

Я рассмеялась.

Смех получился неожиданно легким.

Рейнар тоже улыбнулся.

И на короткое мгновение между нами исчезли звания, договоры, чертежи и все неприятности последних дней.

Остались двое взрослых людей, стоящих на морозе и разговаривающих о доме.

Потом где-то у ворот позвали генерала.

Он повернулся на звук.

— Мне пора. Завтра утром обсудим дальнейшую проверку маяков.

— Хорошо.

Он сделал несколько шагов, затем остановился.

— Нора.

Я подняла голову.

— Да?

— Вы сегодня хорошо поработали. И вчера тоже. Не забывайте об этом, когда будете вспоминать неудачную настройку.

Я почувствовала неожиданное тепло.

— Спасибо, Рейнар.

Имя вырвалось само.

Я сразу смутилась.

Но он не поправил меня.

Лишь коротко кивнул.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Он ушел.

Я осталась стоять у ограждения еще несколько минут.

Снег медленно оседал на рукавах.

Город светился внизу.

И впервые после развода я поймала себя на мысли, что за целый вечер ни разу не пожелала вернуться в столицу.