Мой мужчина сейчас открыто признавался мне в любви, стирая последние капли неловкости между нами. С такими разговорами, тайно переглядываясь и держась за руки, мы незаметно доехали практически до самого города.

Я улыбалась, строя в голове планы на вечер и глупо надеясь, что папа поймет нас.

До тех пор, пока мы не свернули на прямую перед въездом в наш район.

Влад внезапно резко выпрямился в кресле, а автомобиль ощутимо сбросил скорость. Я удивленно подняла глаза на лобовое стекло и почувствовала, как моя улыбка мгновенно замерла.

Там, над деревьями, в чистое дневное небо поднимался огромный, густой угольно-черный дым. И поднимался он ровно из той точки, где находился родительский дом.

Машина взревела, срываясь с места. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее меня накрывала волна дикой паники.

А когда машина с визгом затормозила у наших ворот, у меня внутри буквально всё оборвалось.

Родительский дом горел. Пламя уже захватило второй и первый этаж.

Мы выскочили из салона одновременно. Вокруг царил сущий ад. У ограды в полном шоке и растерянности метались уличные охранники, а прямо на асфальте, согнувшись пополам, сидела наша дом рабочая Валентина. Она была вся в саже, а из её груди вырывался жуткий, лающий кашель. Заметив Влада, она попыталась подняться, её лицо исказилось от ужаса, а из глаз катились слезы.

— Влад! Там… там внутри… — запыхавшись и заходясь в кашле, прокричала она, судорожно указывая на полыхающий дом. — Джулия! Спасти надо её… Она не выходила!

Эти слова ударили по мне с размаху. Из моих глаз мгновенно хлынули слезы, перед глазами всё поплыло. Мама. Моя нежная, любимая мама осталась там, в этом огненном капкане! Жуткая паника, парализующий страх и полное незнание, что делать, накрыли меня с головой. Напрочь потеряв разум от горя, я сорвалась с места и безумно закричала, бросаясь прямо к пылающему дому.

Влад вырос передо мной как стена, преграждая дорогу своей рукой.

— Не иди туда! — рявкнул он, удерживая меня на месте. — Стой подальше за воротами, ради твоей же безопасности, любимая! Быстро назад!

Услышав это отчаянное, запретное «любимая», вылетевшее за секунду смертельной опасности, я захлебнулась слезами. Рыдая навзрыд, я послушалась его и сделала несколько шагов назад, отступая назад. Все мои мысли превратились в одну сплошную, безумную молитву. Я мысленно молилась — только бы они выжили.

Прямо у подножия крыльца, в густом дыму, я внезапно заметила отцовскую фигуру. Сердце сжалось еще больнее. Костюм отца был местами обуглен, лицо покрыто черной копотью. Он еле дышал, хрипел и беспомощно заваливался на бок, практически теряя сознание на выжженном газоне. По всей видимости, он пытался прорваться к маме, но надышался угарным газом и ослаб.

В эту самую секунду Влад развернулся и без единого колебания бросился внутрь. Он ворвался в боковой отсек особняка, который еще не успел полностью сгореть, скрываясь в клубах удушливого, черного дыма. Это было чертовски, смертельно опасно. В любую секунду перекрытия могли рухнуть, похоронив его заживо.

— Вызывайте МЧС! Скорую! Скорее, да все машины, какие можно, быстрее! — в полной истерике заорала я на замершую охрану, срывая голос до хрипа.

Я бросилась к папе, подхватила его на себя, надрываясь от тяжести его обмякшего тела, и изо всех сил потащила дальше от бушующего огня.

— Помогите ему! Быстрее, помогите! — кричала я, и подбежавшие охранники наконец перехватили отца.

Они аккуратно посадили его на безопасном расстоянии, кто-то принес бутылку воды, пытаясь оказать первую помощь и привести его в чувство. Я смотрела на своего сильного, грозного отца, который сейчас беспомощно хрипел, теряя сознание на моих руках, и мое сердце просто разрывалось на мелкие, окровавленные осколки.

Но страшнее всего была невыносимая, дикая боль от осознания того, что прямо сейчас моя любимая мама и мой любимый мужчина находится внутри этого пылающего дома. Мужчина — к которому я так сильно привязалась с тех пор как отец нанял его.

Влад рисковал своей жизнью за чужого человека. За мою маму. Зубами вырывал её у смерти, сгорая заживо.

В моей голове проносились самые ужасные мысли. Мне казалось, что это конец. Что весь мой мир, всё мое хрупкое, едва обретенное счастье прямо сейчас рушится и превращается в пепел вместе с этим домом. Изнутри расползался леденящий ужас от мысли, что я останусь абсолютно одна. Без мамы. И без него. Если Влад с мамой не выйдут из этого огня, моя жизнь потеряет всякий смысл. Мне было так плохо, как никогда в жизни — грудь разрывало от рыданий, а взгляд был намертво прикован к пылающему проему двери, из которого никто не выходил…

Прошла минута. Затем две. Три…

Каждое мгновение тянулось как бесконечная, мучительная вечность. Никто не выходил. Чертов дверной проем оставался пустым, из него лишь летели искры и валили удушливые клубы черного дыма. Огонь внутри особняка взревел с новой силой, и где-то в глубине здания с оглушительным грохотом обрушилась часть потолка. Полопались стекла окон.

Отец, которому охрана лихорадочно оказывала первую помощь, хрипел на траве, пытаясь прийти в себя, но я уже не могла на него смотреть. Я металась с места на место у ворот, стирая в кровь ногти о железные прутья. Меня трясло так, что зубы стучали. Напрочь лишившись контроля, я сорвалась на безумный, истошный крик, срывая голосовые связки и отправляя свои мольбы прямо в полыхающий ад:

— Мама!! Влад!!! Пожалуйста, выходите! Господи, ну пожалуйста! — захлебываясь в рыданиях, кричала я в сторону полыхающего здания.

Пять минут. Из дома по-прежнему никто не выходил. В голове пронеслась страшная, мысль: они сгорели. Они остались там, погребенные под завалами. Из моей груди вырвался звериный стон отчаяния, я упала на колени, закрывая лицо руками и готовая просто умереть здесь же, от этого невыносимого разрывающего горя. Я осталась совсем одна. Без мамы. Без него.

И в этот самый критический, страшный момент, когда надежда окончательно превратилась в пепел, сквозь огонь и клубы серого дыма у самого крыльца пугающе медленно проступили две человеческие фигуры.

Я резко вскинула голову.

Это был Влад. Он едва-едва переставлял ноги, шатаясь, словно пьяный, и тяжело, со свистом ловя ртом воздух. На его лице застыла гримаса дикой боли. Он держался на одной лишь запредельной, нечеловеческой силе воли.

Влад еле тащил на себе маму. Мама обмякла в его руках безжизненной куклой.

Север сделал еще два тяжелых, шатающихся шага по траве. Его ноги подогнулись, глаза начали закатываться, он сам уже был готов упасть без сознания прямо здесь, увлекая её за собой. Но страшнее всего было другое. Я смотрела на маму, и внутри меня всё окончательно умерло.

Её глаза были плотно закрыты. Безвольные руки безжизненно плетьми свисали вниз, а голова… её голова как-то неестественно и страшно упала на плечо Влада, не подавая ни единого признака жизни.

— Мама… — сипло, в полном оцепенении прошептала я, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно рушится в бездну.

Глава 11

Глава 11

Земля окончательно ушла у меня из-под ног. Влад сделал последний шаг, и его колени подогнулись. Он рухнул на газон, до последней секунды пытаясь удержать безвольное тело моей мамы.

— Мама! Влад!

Я сорвалась с места, падая на колени рядом с ними. Охранники уже бежали со всех сторон, перехватывая папу, который едва шевелился на траве, и помогая Маме и Владу. Я судорожно схватила маму за холодные плечи, тряся её из последних сил.

— Мама!! Очнись, мамочка, пожалуйста! — рыдания душили меня, слезы лились из глаз.

Её голова безжизненно откинулась назад. На губах запеклась серая копоть, а кожа казалась пугающе бледной. Ни единого вдоха, ни одного движения век.

— Николь, отойдите, дайте дорогу! — чьи-то сильные руки грубо потянули меня назад за плечи.

Это были наши парни из уличной охраны и Марта, которая уже немного пришла в себя. Она крепко обняла меня со спины, уводя от места. Я кричала, вырывалась, рвалась обратно к ним, но Марта держала меня намертво, сама всхлипывая от ужаса.