Пригревшись под одеялом я сама не заметила, как мои веки потяжелели. Тревожные мысли наконец отступили, и глухой, глубокий сон утянул меня в свои объятия под бдительным взглядом моего телохранителя.

Я проснулась резко, и первые несколько секунд испуганно озиралась по сторонам, не понимая, где нахожусь.

Судорожно выдохнув, повернула голову к креслу в углу спальни, уверенная, что ночью он ушел. Ну не мог нормальный человек просидеть в чужой комнате до самого утра.

Но стоило мне сфокусировать взгляд, как я впала в настоящий ступор, шокировано глядя в угол комнаты.

Влад был там. Он не ушел.

Он всё так же сидел в кресле, лениво откинув голову на спинку. Его пиджак был аккуратно перекинут через подлокотник, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая мощную шею, а рукава были слегка закатаны. На щеках проступила жесткая, темная щетина, делая его и без того суровое лицо еще более хищным. Он выглядел уставшим, но стоило мне шорохом одеяла выдать свое пробуждение, как его глаза мгновенно распахнулись. Никакой сонной вялости. Взгляд Севера тут же сфокусировался на мне.

— Доброе утро. — раздался его низкий, хриплый после бессонной ночи бас.

— Ты… ты что, караулил меня всю ночь? — я приподнялась на локтях. В горле пересохло, а внутри боролись два противоположных чувства: привычное возмущение от того, что в моем личном пространстве находится мужчина, и какое-то странное восхищение его выносливостью.

— Я выполнял условия контракта, — Влад поднялся с кресла, разминая широкие плечи. — Ночь прошла без происшествий. Парни доложили, что подозрительной активности у ворот не зафиксировано.

Я молча наблюдала за тем, как он застегивает пуговицы и надевает пиджак, снова превращаясь в того самого непробиваемого робота из кабинета отца.

— Север, это безумие, — я откинула одеяло, спустила ноги с кровати и накинула на плечи легкий шелковый халат. — Ты живой человек, а не машина. Иди отдохни, в доме полно другой охраны.

— Моя смена закончится, когда проснется ваш отец и лично примет рапорт, — жестко отрезал Влад, поворачиваясь ко мне в упор. — До этого момента я отсюда не выйду.

Я сделала шаг к нему, завязывая пояс халата на талии. Все мои капризы и утренние недовольства испарились. Я посмотрела на его правую руку и вдруг заметила, что сквозь рукав проступило свежее, бурое пятно.

— У тебя снова идет кровь, — я нахмурилась, указывая пальцем на его предплечье. — Ты ночью проверял задвижки на окнах и сорвал швы, да? Сиди.

— Николь, это пустяк… — попытался включить он свой ледяной официоз, но я уже решительно направилась к ванной за аптечкой.

— Я сказала, сиди, Север! — прикрикнула я из-за двери, возвращая себе капельку привычного командного тона. — Теперь это мой приказ. Изволь подчиняться.

Когда я вернулась в комнату с коробкой антисептиков, Влад, к моему удивлению, послушно сидел на краю кровати. Я опустилась рядом. Мои пальцы слегка дрожали, когда я начала аккуратно разрезать старый бинт. Мы оказались непозволительно, опасно близко. Я чувствовала жар, исходящий от его тела.

Я осторожно коснулась раны ватным диском с перекисью. Ткань зашипела. Влад даже не поморщился, лишь его дыхание на секунду стало более глубоким и тяжелым. Я подняла глаза, чтобы проверить, не больно ли ему, и наткнулась на его взгляд.

Он не смотрел на рану. Он в упор смотрел на меня. На его челюсти отчетливо заиграли желваки. Это был уже не профессиональный взгляд телохранителя. Это был тяжелый, собственнический взгляд мужчины, который изо всех сил пытается сдержать дикое желание.

Влад резко перехватил мои запястья, останавливая мои движения. Его большие, ладони сжали мои руки так крепко, что я не могла пошевелиться.

— Николь, — тихо произнес он, и его хриплый голос заставил мое сердце пропустить удар. — Не надо. Не переходи черту. Соблюдай субординацию.

— А если я не хочу её соблюдать, Север? — прошептала я, сама не узнавая свой дерзкий, сорвавшийся голос. Я смотрела на его губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого удушающего притяжения.

Влад сильнее сжал мои запястья, притягивая меня на сантиметр ближе. Расстояние между нашими губами сократилось до минимума.

В этот момент тишину спальни разорвал резкий, настойчивый стук в дверь.

— Ника, дочка, ты проснулась? — раздался из коридора строгий, громкий голос отца. — Открой, нам нужно поговорить.

Мы отпрянули друг от друга так резко, словно нас ударило током. Влад за долю секунды поднялся с кровати, на ходу оправляя рукав пиджака, и его лицо мгновенно вернуло маску абсолютного, безразличия. А я осталась сидеть на постели со сбившимся дыханием, лихорадочно пытаясь прийти в себя и понимая: отец пришел очень не вовремя.

Глава 6

Глава 6

Влад быстро отпустил мои пальцы. Он поднялся с кровати, на ходу поправляя рукав рубашки. Ни единого лишнего движения, ни тени паники. Идеальный, собранный, холодный профессионал.

Я лихорадочно сглотнула и, стараясь не выдать напряжения, дрожащими руками сгребла в охапку аптечку и бинты. Запихнула всё это под кровать и быстро поднялась.

— Да, пап, секунду! — крикнула я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал без капли тревожности.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, подошла к двери и повернула замок.

Отец вошел в спальню. На нем уже был строгий деловой костюм, но по уставшему лицу и залегшим теням под глазами было видно, что он, как и Влад, не спал всю ночь. Его тяжелый взгляд мгновенно обвел комнату. Он на секунду задержался на мне, затем плавно перешел на Влада, который стоял чуть поодаль.

— Доброе утро, Виктор Васильевич, — ровно и четко доложил Влад, слегка наклонив голову.

— Доброе, Влад. — отец коротко кивнул ему, а затем повернулся ко мне. — Ника, я зашел сказать, что уезжаю по важным делам на весь день с Джулией. Вопрос о твоей безопасности сейчас на контроле, но риски остаются высокими.

Я сжала пальцы в кулаки, пряча их в широких рукавах халата.

— Я поняла, пап. Я буду дома.

— Отлично. И еще один важный момент. С этого дня, без одобрения Влада ты не выкладываешь ни одной истории, ни одного фото. Это приказ, Ника. Слишком много на кону.

Я вспыхнула от возмущения, готовая по привычке устроить грандиозный скандал. Я инстинктивно повернула голову к Владу, ожидая увидеть на его лице победную ухмылку, но он смотрел прямо перед собой, словно его это вообще не касалось.

— Хорошо. — процедила я сквозь зубы, наступая на собственную гордость. Безопасность семьи сейчас действительно была важнее.

— Вот и славно, — отец устало похлопал меня по плечу. — Влад, остаешься старшим. Отвечаешь за нее.

— Так точно, Виктор Васильевич.

Отец еще раз окинул нас быстрым взглядом и вышел из комнаты.

В спальне снова повисла тишина. Мы остались вдвоем. Я медленно обернулась к Владу. Он тоже посмотрел на меня. Между нами словно пронеслась невидимая судорога смущения. Влад едва заметно сжал челюсти, его взгляд на секунду скользнул по моим губам, но он не сказал ни слова. Лишь молча сделал шаг назад, возвращаясь на свою позицию у двери.

Не выдержав этого немого давления, я резко развернулась, накинула легкий кардиган и быстрым шагом вышла из комнаты. Мне нужно было бежать. Срочно. Из этого замкнутого пространства, от его запаха, от его глаз.

Я спустилась на первый этаж и вышла через стеклянные двери в сад. Прохладный воздух мгновенно ударил в лицо. Я шла по дорожкам, кутаясь в кардиган, а в голове стучала одна и та же безумная мысль:

«Что это, черт возьми, сейчас было?!

Я ведь едва не поцеловала его. Я, Николь Ларская, готова была потерять голову от одного взгляда мужчины, которого на дух не переносила еще вчера утром!

Мне становилось жутко от этой внезапной, дикой мысли. У нас не могло быть романа. Абсолютно, категорически не могло. Он — мой телохранитель, нанятый моим собственным отцом за огромные деньги, чтобы защищать мою жизнь. Человек с темным прошлым, израненный и холодный. Папа доверяет ему как самому себе. Если отец узнает хоть о намеке на то, что между мной и ним что-то есть, Влада не просто уволят — его уничтожат. А меня запрут навсегда.