Сердце сжималось от жалости к маленькому Владу. Анатолий сделал еще одну затяжку и, глядя в пустоту, стал неторопливо рассказывать о детстве и студенческих годах своего сына.

Он говорил о том, как Влад втайне от него в тринадцать лет подкармливал бездомных щенков за гаражами, хотя отец запрещал заводить животных. Рассказал, как на первом курсе института он подрался с пятью старшекурсниками, защищая какого-то слабого паренька, и заработал свой первый фингал под глазом, но отцу так и не признался, кто его побил.

Я слушала Анатолия с огромным, круглым удивлением. Каждое его слово переворачивало мое представление о моем телохранителе и любимом человеке. Внутри меня всё трепетало — словно все это время я знала вовсе не настоящего Влада, а его холодную копию, которую из него насильно выковал строгий отец.

— Он всегда был слишком гордым, — Анатолий бросил окурок в урну. — Весь в мать. Если решил идти до конца — его не остановишь. Вот и сейчас… полез в огонь.

Мужчина замолчал, убирая руки в карманы куртки.

Я тихо попрощалась с Анатолием Севером и медленно побрела обратно в здание.

Сил больше не оставалось. Физическое и эмоциональное истощение навалилось на меня многотонной плитой. Голова раскалывалась так, будто внутри неё били по наковальне. Меня жутко, просто невыносимо клонило в сон. Каждая клетка тела умоляла о передышке после этого бесконечного, адского дня.

Я вернулась к дверям реанимационного блока. Кровь Анатолия уже должна была бежать по венам его сына, возвращая того к жизни. Я села на скамью, поджав под себя ноги. Смотрела на дверь реанимации и думала только об одном. Я ждала. Отчаянно, ждала когда близкие мне люди наконец очнутся. Когда им станет лучше и я смогу обнять их.

С этими мыслями я медленно опустилась головой на жесткий подлокотник скамьи. Темнота больничного коридора начала плавно качаться перед глазами, глуша звуки шагов и писк медицинских приборов за стеной.

Глава 13

Глава 13

После недолгого сна, шея невыносимо заныла, а голова продолжала гудеть, напоминая о кошмаре этого дня.

Анатолия Севера на месте не было — видимо, врачи увели его в палату отдыха после переливания. Новости из реанимации по-прежнему отсутствовали. Не выдержав гнетущего ожидания, я поднялась и на ватных ногах направилась в терапевтическое крыло, где лежал мой отец.

Когда я тихо приоткрыла дверь его одиночной палаты, Виктор Ларский уже не спал. Он сидел на кровати, полуоборотом к окну. Стоило мне войти, как его уставший взгляд тут же переместился на меня.

— Ника… — Подойди ко мне.

Я быстро пересекла палату и села на край его койки, осторожно сжимая его теплую ладонь.

— Папуля… Как ты?

Отец лишь слабо махнул рукой, отмахнувшись от моих вопросов. Он глубоко вздохнул и посмотрел на меня с такой серьезностью, от которой у меня перехватило дыхание.

— Если бы не Влад… Джулия не выжила бы, Ника. Он вытащил её из самого пекла, когда все вокруг уже рушилось, сгорало. Мы ему… мы теперь обязаны жизнью, дочка. Я никогда этого не забуду.

Я кивнула головой. Внутри меня всё больно сжалось.

— Как мама? — резко переключился отец на другую тему. — Не пришла в себя? Что говорят врачи?

— Пока новостей нет, пап. Я скоро пойду обратно к реанимации, всё узнаю. Главное, что они живы.

Отец откинулся на подушки, устремив взгляд в потолок палаты.

— Нам срочно нужно искать новый дом, Ника. Наш особняк выгорел до основания. Эксперты уже сказали, что он восстановлению не подлежит. Всё уничтожено. Документы, сбережения, сейфы, одежда — всё осталось там. Превратилось в пепел.

Я растерянно замерла. До меня только сейчас начал доходить истинный масштаб катастрофы. Мы остались буквально ни с чем. Без связи, без документов, без копейки денег под рукой. Враги отца ударили неожиданно, лишив нас не просто укрытия, а всех ресурсов. Что делают люди в такой ситуации, когда у них сгорает абсолютно всё?

— Пап, не переживай сейчас об этом. — тихо сказала я, пытаясь успокоить и его, и себя. — Главное — вы живы.

Я аккуратно поправила его одеяло, поднялась и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.

Стоило мне оказаться в коридоре, как я увидела Анатолия Севера. Мужчина стоял у окна, скрестив руки на груди. Заметив меня, он оттолкнулся от подоконника и подошел ближе. На его лице читалась усталость.

— Как твой отец?

— Пришел в себя. Сильно надышался дымом, но уже полностью пришел в себя. Говорит, у нас всё сгорело. Счета заблокированы, документов нет, наличка в сейфах превратилась в пепел. Нам даже из больницы ехать некуда и не на что.

Анатолий выслушал меня молча. Его челюсть едва заметно сжалась. Он посмотрел на дверь реанимации, где лежал его сын, а затем снова перевел взгляд на меня.

— У меня есть дом в Коломне, — ровно, без капли сомнения произнес он. И наличные сбережения у меня есть. Пока все не наладится, поживёте всей семьёй в моем доме, я думаю, супруга будет не против. Дом небольшой… но места для вас будут.

Я ошарашенно подняла на него глаза, не веря своим ушам. Мужчина, которого я знала всего пару часов, сейчас предлагал нам помощь.

— Анатолий… мы не можем, — растерянно пробормотала я.

— Можете, — жестко, отрезал он, не терпя возражений. — Мой сын едва не сгорел заживо, вытаскивая твою мать. Он отдал за неё свою кровь.

Скрываться в столице вам сейчас небезопасно, пока полиция не найдет этих поджигателей. Перевезешь отца ко мне, как только его выпишут.

Я смотрела на этого человека и понимала, откуда во Владе столько благородства.

— Спасибо вам, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Спасибо за всё.

Анатолий лишь коротко кивнул и повернулся к дверям реанимации. Из блока наконец вышел дежурный врач. Мы одновременно бросились к нему.

— Доктор, как они? — выдохнула я.

Врач устало улыбнулся, и это была первая по-настоящему светлая улыбка за эти адские дни.

— Состояние пациента после переливания улучшилось, показатели пошли вверх. Ваша мать тоже держится стабильно. Самое страшное уже позади.

Анатолий Север облегченно выдохнул и поблагодарил врача. Затем, решительно направился к палате моего отца. Я поспешила за ним.

Когда мы вошли, мой отец внимательно выслушал предложение Анатолия о временном переезде в его дом. На удивление, мой гордый отец, привыкший повелевать миллионами, не стал спорить. Он перешагнул через свое эго, серьезно посмотрел на мужчину и протянул ему руку.

— Спасибо, Анатолий. Я приму твою помощь.

Время в больнице полетело быстрее. Уже на следующий день папу официально подготовили к выписке — его легкие очистились, показатели пришли в норму, и он чувствовал себя хорошо. Я как раз помогала ему собраться, когда в коридоре снова встретила нашего лечащего врача.

— Николь Викторовна, у меня отличные новости, — обрадовал он меня, сверяясь с бумагами. — Влада Севера уже перевели из реанимации в обычную палату крылом выше, он уже пришел в себя. Ваша мать, Джулия Ларская, тоже стабильна, её перевели в палату интенсивной терапии. Но её состояние объективно хуже, легкие сильно пострадали, так что ей понадобится больше времени на восстановление. Она пока побудет под полным контролем аппаратов.

Услышав хорошие новости я поблагодарила от всей души врача и пулей взлетела на верхний этаж и тихо приоткрыла дверь палаты Влада. Он лежал на высокой медицинской кровати, бледный, с оголенными плечами, а его правый бок был плотно замотан стерильными бинтами. Его глаза были открыты. Он медленно повернул голову на скрип двери, и на его губах проступила слабая, едва заметная улыбка.

— Николь… — прошептал он.

Я быстро подбежала к кровати, взяла его ладонь и крепко накрыла своими пальцами.

— Влад… Всё позади. Всё самое страшное позади, — мой голос дрожал от сдерживаемых слез нежности.

— Джулия… Мама твоя… жива? — Влад сильнее сжал мою руку, и в его взгляде вспыхнуло напряжение.