Очевидно, что эти олени были добычей Ваки. И сумели сбежать от него. Видно, Варм-Ор не так уж хорош оказался в охоте на людей, раз столько ушло. Но и это — дело уже минувшее. Главное, что у меня появился новый рычаг влияния. И первые кандидаты для Великой Ивы.

— Ха! — усмехнулся Ранд, и Харн глянул на него. — Нет больше того, кто звался Варм-Ором. Эта рука… — он приподнял правую руку, — отправила его на Ту сторону.

— Варм-Ор? — спросил Харн, несомненно уже сложив все пазлы. — Он из волков был?

— В стае его Вакой звали, он порезал глотку нашему Горму, отказался от Белого волка, — заговорил Белк с явным раздражением. — И пошёл на нас охотой. Но она стоила ему всей стаи.

— Олени рассказали, что на них напали так быстро, что они и копья ухватить не успели, а кровь уже лилась. Они и впрямь думали, словно чёрные духи явились на охоту, — его тон изменился, стал осторожнее. — Твоя стая сильна, раз отправила таких волков на Ту сторону.

— Да, моя стая сильна, — просто ответил я. — Но я понимаю тебя, Харн. Нехорошо это, когда мяса много, а есть его некому, — покачал я головой.

Канк как раз подал ему чай, и он задержал взгляд на странной миске. Он поднёс пиалу к губам, отпил и на секунду закрыл глаза.

— Горячая, сладкая вода, — с наслаждением произнёс вождь. — И миска какая тонкая, а пальцы едва печёт. Гляжу, вы не только в охоте хороши, — улыбнулся он. — У меня Эйра мясо так сготовить может, что аж позвонки трещат, ха-ха! — посмеялся он.

— Я бы попробовал, — ответил я навстречу.

— Так чего же не попробовать!

«Вот и всё, этого достаточно. Можно переходить к делу», — понял я.

— Так, приводи волков своих, как ночь уйдёт. Пусть сядут у костров, поспят в хороших шалашах. Хоть я Иву и принял, но от волчьей шкуры не отказался. И поглядим шкуры, да кости, может, и кровью обменяемся. Она всегда стае нужна.

— Приведу, раз зовёшь! — обрадовался он немного наигранно. — Да и щемит поглядеть, что за охотники того Варм-Ора и его стаю прирезали. И вижу за спиной у тебя копья странные, не видел таких, — естественно, он обратил на них внимание, как я и хотел. — И своих волков покажу! Клыки у них острые, ноги быстрые! — он прищурился. — Да может, и себя покажу, раз недаром стаю веду, — закончил он тише.

Наверное, ему казалось, что я не заметил, как попал в его силок. Молодой, неопытный вождь — какая удача, буквально дар духов. Всё это было видно на его грубом, обветренном лице.

Моё же — оставалось маской глупого юнца, наивного щенка, который не понимает, с кем связался и что происходит и ждёт впереди. В его глазах я был воплощением того, каким не должен быть вождь стаи: слабым, юным, неопытным, доверчивым.

И так думал далеко не он один в этом шалаше.

«Ну что же, охота на волков — началась», — подумал я про себя, с трудом сдержав улыбку.

— Завтра с рассветом отправлю к тебе людей, помогут со скарбом. Если хворые есть — так сразу отдели, я их к травнице проведу. У женщины моей — Уны имя носит — рука хорошая, чёрные духи её как огня боятся, — уже стоя у выхода из шалаша, говорил я с Харном. Он внимательно слушал, явно подмечал детали, на которые я указывал. Из-под шкур у входа тянуло холодом. — Шинта отведёт обратно, а то стоянка моя по кругу полнится силками скрытыми, ямами ловчими, и не только. А я не хотел бы, чтобы мы друг другу ненароком клыки оскалили по случаю.

Он слушал внимательно, пристально глядя в глаза. За пару часов в шалаше его тон сильно изменился с мягко-пренебрежительного на сдержанный и аккуратный. Говорил он с осторожностью, но держался уверенно, без намёка на лесть. Ему, видно, невдомёк ещё было, чего такой юнец ведёт стаю, но, видно было, понимал — неспроста это. Потому не рисковал, не пытался надавить или уколоть.

«Вроде не дурак. А жаль, был бы глупый — мне бы проще было, — думал я, глядя, как он накидывает капюшон с медвежьей мордой. — И ведь так и не решился порасспрашивать про странные копья, блестящие топоры, глиняные чашки. Значит, рассчитывает, что время на это ещё будет».

— Услышал тебя, Тан-Ор-Ах, — кивнул он и ухмыльнулся. — Хворые имеются, некоторым срок до луны, — покачал он головой, — если выправишь их, я тебе шкуру эту в дар протяну, — он похлопал себя по груди.

Значит, больных у него достаточно. И, судя по всему, некоторые уже на грани. Неудивительно, та равнина — жуткое место, ветра безумно сильные и холодные. Укрыться в степи негде, если сам не позаботишься. А ещё и зимой.

Меня аж передёрнуло от воспоминаний. Казалось, этот ветер до сих пор сидел у меня в костях. То серое безучастное небо и пронзающий ветер, чахлые деревца и кусты, лишайники и трупы — гиен и людей. Трупы моих родителей…

В груди сдавило, к горлу подступил шершавый ком. За всей этой кутерьмой времени не было Таку расспросить, про стаю свою узнать. Свою стаю — звучит как естественно.

— Не я сказал, — через силу осклабился я. — Хорошая шкура — лишней не бывает.

— А вот это верно! Ха-ха! — посмеялся он и хлопнул меня по плечу.

— РРА-Р! — рыкнул Ветер и дёрнулся в сторону Харна.

— Место! — бросил тут же я.

Охотник у входа в тот же миг опустил копьё, шагнул навстречу зверю. Ветер углядел его, сжался как пружина. Ещё секунда — и беды не миновать.

— Убери! — послышался голос Ранда, он выскочил сбоку и в один шаг приблизился к охотнику.

— Ха! — рявкнул тот, попытался сделать шаг назад, но упёрся спиной в шкуры.

А Ранд уже выхватил кинжал из ножен!

— Ранд, стой! — приказал я.

А он — будто специально всё так разыграл — резко отдёрнул руку с кинжалом и отпустил древко копья, которое ухватил второй. Не обернулся, глядел в лицо охотника.

— Ещё раз направишь острие на Иву — убью тебя, как и любого иного, — прорычал Ранд не хуже Ветра. И сразу повернулся спиной к тому, будто показывая, что не боится, не видит угрозы. Обратился уже к Харну: — Не забывай, не твой это шалаш. Зверь тебя не знает, щадить не будет. Таков есть волк.

— Ха!.. Хорош волчий сын! И один, и второй! — весело хрипнул Харн в ответ Ранду. — Арек, убери копьё, будет на то радость — сойдётесь на потеху, померяетесь жилами. — Охотник тут же поднял копьё, не спуская глаз с Ветра и Ранда.

Заметили ли они, что за миг до того, как Ранд налетел на него, он уже выхватывал свой нож? И среагировал он моментально, без сомнений. И впрямь стоит столкнуть их да поглядеть, что выйдет.

А Харн повернулся ко мне:

— Сильны у тебя охотники. Ещё и зверюга этот… ха! — он покосился на Ветра. — Уж и впрямь, может, старики у Древа не лишились разума, раз Белого Волка ждут. А он вот он, едва мне руку не отнял.

Ждут Белого Волка? Старики? Об этом непременно стоит узнать больше. А может, он тоже решил удочку закинуть? Или я опять многого ожидаю?

— Ветер и впрямь не знает тебя, Харн. Ему на слова плевать, зверь не думает о грядущем, ему важно то, что перед носом. — Я достал кусочек мяса из-за пазухи и выдал Ветру. Тот осторожно прихватил клыками и отошёл поодаль, не забывая следить за чужаками.

— Теперь и за руками глядеть придётся. Удивил ты меня, Тан-Ор-Ах. Завтра сядем у большого костра, пожрём жаркого, да расскажешь, как тебя такими дарами одарило, — он обвёл шалаш рукой. — Эйра так сготовит — пальцы до кости сгрызёшь.

— Верю, Харн, — кивнул я навстречу.

— Эй, Вияк! — окликнул он шамана. Тот вздрогнул, оторвался от созерцания пращи в своих руках. Ему словно вообще было плевать на всё только что произошедшее. — Чего там языками сцепились? Обратно пора!

— Твоё слово, Харн, — кивнул он и нехотя вернул пращу. И уже тише сказал Канку: — Занятные штуки у Ивы. Дай следом глянуть. И если уж не шутил про каменные очаги, что землю в скалу обращают, покажи завтра. — Он будто боялся, что если не попросит, завтра ему откажут.

— Покажу. Всё покажу, — ответил Канк с горделивой и предвкушающей улыбкой. Далеко не всем были интересны его изыскания, как редко обывателю бывает интересна работа специалиста.